Источник счастья (2/2)

— Нет, сейчас мне просто интересно, — мотаю головой.

— Видимо, у Чонгука фетиш такой — брать на работу своих друзей, поэтому и я, и Джиу попали сюда сначала по блату, а потом уже по профессиональным качествам. Если бы не проявили себя как достойные работники, наши места сейчас занимали бы другие люди.

— Она ваша подруга? — подношу к губам кружку, смотря, что чая осталось совсем немного, и решаю допить.

— Бывшая Чонгука.

Я давлюсь. Да ёб твою мать, три года прошло, а привычки те же! Когда меня уже перестанут травмировать внезапные новости, касающиеся Чонгука?

— Тише, тише ты, — взволнованно говорит Хосок. — Это было ещё в школе, а потом универ и всё, ветер перемен подул в другую сторону. Они самые обычные друзья. У Джиу к нему давно уже ничего нет, это было больше десяти лет назад, сам подумай. Там исключительно деловые отношения. Но мне нравится, как ты переживаешь по этому поводу, — подмечает с улыбкой, пока я пытаюсь нормализовать своё состояние, прочищая горло и откашливаясь.

— У меня почему-то сложилось представление, что его единственный друг — ты.

— Интересно почему? — хмыкает. — Наверное потому, что он сам тебе не рассказывает о своих других друзьях?

— Меня эта тема особо раньше не цепляла.

— А сейчас очень даже цепляет, да? — усмехается. — Но, думаю, тебе стоит знать только основной список наших друзей, с которыми мы оба более-менее поддерживаем связь. Загибай пальцы: Мин Юнги, Джиу, Бён Бэкхён, Хан Джисон, Ким Намджун…

Погодите, что?

— Стой, — прерываю его, нахмурившись. — Ким Намджун?

— Ты никогда такого имени у мужчин в Корее не слышал?

— Это мой куратор в универе, — объясняю причину своего удивления.

— Вот это я понимаю значение фразы «мир тесен», — поднимает брови удивлённо Хосок и широко улыбается. — Считай и познакомились как раз. Хороший он человек.

— Знаю, — задумчиво бормочу, опустив взгляд в кружку. Вот это повезло, конечно, попасть в одно из тысяч учебных заведений именно к другу Чонгука. Такое ощущение, что это не может быть просто совпадением. Нужно будет потом посмотреть рекомендательное письмо, которое он подготовил для моего зачисления на работу. Совсем забыл о нём.

Чонгук спускается со второго этажа минутой позже.

— Всё нормально? — спрашиваю, когда он подходит ближе.

— Конечно, — проходя мимо, он кладёт руки на мои плечи и наклоняется, целуя в щёку, прежде чем пройти дальше, чтобы заварить ещё кофе. Я перевожу взгляд на Хосока и вижу, как он качает головой, улыбаясь и показывая в воздухе руками, что-то мягкое, будто сжимает это, кивая подбородком на Чонгука и одними губами говоря: «Сквиши». А тот, когда садится за стойку рядом со мной, вопросительно сводит брови, не понимая, почему я глупо улыбаюсь.

Это называется счастье, Чонгук. Твоя Вселенная так же счастлива, как и ты.

***

В понедельник мама позвала нас двоих на ужин. Я это предвидел. Тогда можно будет поговорить о переезде, имея при себе сторонника, который мог бы помочь в аргументации. Мы с Чонгуком планировали перед ужином как раз проехаться по питомникам, чтобы подыскать себе собаку, заодно купить все необходимые для неё вещи, а потом и время будет подходить к тому, чтобы ехать к родителям.

С невероятной тоской по урусу, я забираюсь в его уютный салон и удовлетворённо откидываюсь на мягкое сидение. Не такси, не автобус, не самолёт — любимый урус. Больше, чем по Чонгуку, я скучал по удобной кровати и по машине. Сегодня жарко, поэтому Чон, когда садится, сразу включает кондиционер. Вбив в навигатор нужный адрес и сверив его с тем, что у меня в телефоне, я сажусь на место и пристёгиваюсь, а потом открываю новую вкладку в браузере и смотрю на разные породы собак, которые вообще есть, чтобы хотя бы знать, кого мы ищем.

— Не придумал, кого хочешь? — спрашивает Чонгук, когда мы уже выезжаем с парковки в комплексе.

— Смотрю, — отвечаю. — Не хочу кого-то большого, — единственный критерий, который образовался у меня в голове. — Маленькие собаки милые и вещи портят не так оперативно, как другие.

— Думаешь?

— Надеюсь.

— У Хосока раньше был доберман, — говорит, пока поворотник приглушённо щёлкает. — На ушах стоял весь дом, — с моих губ срывается смешок. — Всегда, когда мы приходили к нему после школы, этот бандит скакал по всей квартире, пока не падал от собственной неуклюжести. Дураком был весёлым.

— А говорят, что они злые.

— Они не злые, просто выглядят устрашающе. На самом деле, они очень добрые.

— Хочешь добермана? — решаю спросить. Чонгук так трепетно отзывается об этой породе, может, он хочет её?

— Точно нет, — или не хочет… — Для таких приключений квартира пока не готова. Может, если вдруг переедем куда-то, где ему будет не тесно жить, — мило, что он думает о таких вещах, конечно, но пока переезжать куда-то ещё раз не хочется, думаю, ему тоже. — Нашёл что-нибудь?

— Думаю между мальтипу, той-пуделем и шпицем. Про мальтипу пишут, что они дружелюбные, но в случае чего смогут напугать чужака звонким лаем.

— Хосок тогда точно перестанет напрашиваться в гости, — усмехается Чонгук.

— Той-пудели очень дружелюбные, хорошо поддаются дрессировке и легко уживаются в квартире, быстро привязываются к хозяевам и легко находят общий язык с другими людьми. Шпицы тоже привязываются к хозяину, но очень любят лаять, чем нередко докучают не только соседям, но и владельцам. Не любят чужаков, — дочитываю я и блокирую телефон. — Что думаешь? — поворачиваюсь к Чону.

— Посмотрим, кого мы сможем найти, будем отталкиваться уже от этого. Кто тебе больше понравился?

— Мне кажется, лучше взять тихого той-пуделя.

— Вот и определились.

Я снова включаю телефон и смотрю ближайшие зоомагазины, чтобы мы не ездили далеко и приобрели всё сразу.

— Возле питомника, куда мы едем, есть один зоомагазин. Можно там купить всё потом.

— Не обидишься, если я оставлю тебя там, а сам пока съезжу за цветами твоей маме и тортом?

— Нет, — улыбаюсь. — Так будет быстрей. Я тогда напишу потом, где буду.

Как и условились, Чонгук подвозит меня к питомнику, а сам уезжает дальше. Я попадаю в небольшое помещение, выполненное в светлых тонах, здесь беспрепятственно ходили собаки, за которыми ухаживали работники данного места. Чем-то напоминает тематическое кафе, где ты можешь покормить животных и поиграть с ними. Я нахожу девушку, что в данный момент насыпала корм некоторым жителям этого питомника, и объясняю ей цель своего приезда. Она оказывается очень милой и располагающей к себе, рассказывает о собаках, которые здесь есть, показывает имеющиеся породы, а потом отводит меня к щенкам, среди которых было два той-пуделя — белая девочка и рыжий мальчик. Ну настолько милые! Завидев Миён (работницу), сразу начали вилять хвостиками и пытались выбраться из-за небольшой перегородки, за которую их пока не пускали, поскольку они ещё слишком маленькие, их могут не заметить люди или другие собаки побольше.

— Им всего месяц, но они уже очень юркие и любознательные, — с улыбкой и любовью во взгляде объясняет Миён и даёт мне рыженького щенка, который сам тянулся в мою сторону. Он очень лёгкий и маленький, наверное, как две мои ладони, а ещё очень мягкий и пушистый, небольшим хвостиком виляет и смотрит на меня с интересом в глазах-бусинках. — Той-пудели очень милые, даже когда уже взрослые, но если их видят ещё щенками, многие плачут от того, какие они очаровательные.

— Понимаю их, — говорю, а девушка смеётся коротко. — Мне тоже хочется сейчас заплакать, — улыбаюсь широко, а малыш на руках облизывает мою ладонь, вызывая тихий смех.

— Вы ему понравились.

У меня сейчас точно лицо треснет от улыбки, которую вызывает маленькое пушистое чудо в моих руках. Я здесь всего полчаса, а уже скулы и щёки болят.

— У них есть имена? — обращаюсь к Миён, играя с рыжиком одной рукой, почёсывая его за одним ушком, а когда он поворачивается, перехожу на другое. Такой милый!

— У этих нет. Мы даём их, когда они достигают двухмесячного возраста, когда это можно использовать для дрессировки. Вы же знаете, что той-пудели хорошо поддаются ей? — я в ответ положительно мычу.

— Можно сделать фотографию? Они не испугаются? — хочется показать этого милашку Чонгуку и родителям сегодня, он стоит того, чтобы о нём узнали прямо сейчас.

— Нет, что вы. Хотите показать семье?

— Да… семье, — внезапно заминаюсь, чувствуя, как сердце застучало быстрей от мысли, что Чонгук моя семья. — Я могу прийти за ним завтра? — уточняю, делая фото без вспышки и звука, чтобы не напугать малышей, и отправляя в мессенджер Чонгуку.

— Конечно, мы работаем до восьми вечера, приходите в любое время. Я могу написать вам список рекомендованных вещей для содержания той-пуделя дома прямо сейчас, хотите? — так будет даже лучше, чтобы я сразу знал, что именно мне нужно и не ломал голову мыслями «а надо ли мне это?».

— Было бы неплохо, спасибо.

Когда Миён отходит, чтобы составить мне список, на телефон приходит уведомление, как я потом вижу, с сообщением от Чонгука.

Чонгук:

Уже придумал, как назвать?

Вы:

Он такой активный и неугомонный.

Похож на огонёк.

Поэтому на ум сразу приходит Локи.

Чонгук:

Хорошо.

Я подъеду через час-полтора примерно, в пробке стою.

Подождёшь?

А то ж у меня есть выбор.

Вы:

Я побуду здесь тогда, если так можно.

Если нет, найду кафе или что-то похожее и скину геолокацию.

Чонгук присылает смайлик со знаком «ОК» и выходит из сети. Когда Миён возвращается и отдаёт мне листочек со всем необходимым для Локи, я уточняю момент своего местонахождения и узнаю, что так будет даже лучше, потому что если я собираюсь забирать щенка завтра, то проведение с ним больше времени и знакомство уже сейчас пойдёт только на пользу.

Вместе с тем Миён говорит мне о зоомагазине, находящемся недалеко, в который я и собирался, объясняет, что они сотрудничают с ними, поэтому всё то, что она вписала в список, можно найти у них. Я благодарю её за информацию и отправляюсь туда, обещая скоро вернуться.

Зоомагазин оказывается достаточно большим, не удивлён, что здесь есть всё из списка. Я быстро нахожу консультанта, чтобы не тратить время зря на поиски всего, и прошу помочь мне. Мы довольно оперативно справляемся, уложившись в двадцать с лишним минут, и идём к кассе, где мне всё набранное добро пробьют. Я расплачиваюсь своей картой, где были деньги, которые родители переводили во время обучения, и куда я перевёл остатки своей зарплаты из ресторана.

Подарок Чонгуку на день рождения я не отдал — забыл дома. Как-то не до этого было в тот момент, я так торопился, что совсем вылетело из головы. Наверное, так и лежит в спальне в чемодане. Сегодня будет возможность забрать его и вручить в честь прошедшего праздника.

С огромными пакетами я возвращаюсь в питомник. Миён помогает мне убрать их в отдельную комнату, куда животные не смогут добраться, и мы возвращаемся к щенкам. Локи уже стоял на задних лапках, опираясь передними о металлическое ограждение, ждал нас, пока его сестра послушно сидела рядом и была спокойней него. На протяжении того времени, что ждал Чонгука, я играл с малышом и был на седьмом небе от счастья, почти пища каждый раз, когда он, разыгравшись, неуклюже падал на пол и тут же поднимался, безостановочно виляя хвостиком.

Вскоре за мной приезжает Чонгук, но узнаю я об этом не из сообщения, и не по звонку, а по тому, как звенит колокольчик со входа в питомник, оповещая о чужом приходе. Он быстро находит меня и Миён и идёт к нам, осторожно минуя любопытные влажные носы других обитателей питомника, и садится рядом со мной на корточки, пока я, умостившись на мягкой подушке, гладил щенка на руках. Со сдержанной улыбкой Чон тянется, чтобы погладить Локи, чешет его за ушком, а тот ему сразу облизывает пальцы, выражая свое дружелюбие, а меня заставляя умилиться.

Но надолго мы здесь, к сожалению, остаться не можем, чтобы наиграться с ним вдоволь, уже пора ехать домой, чтобы потом успеть к родителям на ужин. Я вместе с Чонгуком загружаю пакеты со всем необходимым в багажник уруса, припаркованного с другой стороны дороги в специально отведённом месте, а когда уже сажусь в прохладный салон, пропахший купленными цветами, лежащими на заднем сидении вместе с тортом, хочу достать телефон, чтобы предупредить маму о том, что мы можем опоздать, но не обнаруживаю его в кармане.

— Я сейчас, — отстёгиваю ремень безопасности, — забыл телефон там.

Выйдя из машины, я следую к пешеходному переходу, чтобы перейти дорогу, и захожу в питомник, где, уверен, забыл телефон возле оградки с щенками. Миён уже общается с какой-то девушкой, которая пришла, видимо, после нашего ухода, а рядом с ними покачивалась с носков на пятки маленькая девочка, держащая незнакомку за руку. Мне приходится привлечь к себе внимание и подойти, чтобы спросить у Миён разрешение пройти в ту зону снова.

— Извините, — дожидаюсь, пока они обе договорят, и подаю голос, вынуждая обеих повернуться ко мне. — Я, кажется, забыл телефон там, — указываю неловко большим пальцем в сторону. — Могу я посмотреть?

— Конечно, — кивает Миён.

Я тут же удаляюсь, планируя быстро проверить и вернуться. Не люблю опаздывать, даже когда предупреждаю об этом. Телефон правда оказывается на полу рядом с подушкой, на которой я сидел. Забрав его, возвращаюсь в главный зал, где мельком смотрю на работницу и девушку с маленькой девочкой, которые пришли сюда, и чувствую, как что-то внутри сдавливает лёгкие, а в горле заставляет образоваться неприятный ком.

В незнакомой девушке с ребёнком я узнаю Сумин.

Я спешно удаляюсь из питомника, чувствуя, как пульс участился, а дыхание сбилось. Она тоже узнала меня, об этом свидетельствует удивлённое лицо. Мы оба не ожидали этой встречи.

Попав в урус, я тяжело дышу от того, что почти бежал до него, а ещё потому, что девушка, с которой я думал больше не пересекусь, застала врасплох своим внезапным появлением сразу же после моего возвращения.

— Ты будто призрака увидел, — моё состояние не остаётся незамеченным. Чонгук сосредоточенно смотрит на меня, что был ещё несколько минут назад счастлив до невозможности, а теперь уже неосознанно хмурится из-за непривычного чувства в груди. Какого-то странного, напоминающего о прошлом. — Всё хорошо?

— Потом расскажу, — обещаю. Мне нужно переварить то, что я увидел, и только потом обсуждать это с Чонгуком. — Поехали домой.

***

Всё-таки мы немного опоздали к родителям, но не критично. Мама тоже, оказывается, немного не уложилась по времени, поэтому, опоздав, мы приехали, наоборот, вовремя. За ужином мы обсуждали мою учёбу, а точнее её завершение, моё дальнейшее будущее и Локи, фотографии которого я с трепещущим сердцем показывал. Поговорили и за мой переезд к Чонгуку, который папа воспринял несколько равнодушно, зато мама, преисполненная обидой, начала причитать:

— Ты не успел приехать и снова бежишь от нас, — говорила она, знаю, что не со зла, а потому что соскучилась по мне, потому и не реагирую на её слова слишком эмоционально.

— Я не бегу, — мягко говорю ей. — Я же не улетаю снова за тридевять земель, а просто меняю местожительство. Это не значит, что наши совместные часы вместе сократятся.

— Ц, даже подраматизировать не дал, — закатывает глаза мама, чья речь стала красочней из-за выпитого вина. Но это смешит папу и заставляет улыбнуться Чонгука, а меня успокаивает. Я, конечно, знаю, что она не развила бы свою драму и дальше, но всё же утихомирить её был обязан.

Позже мы перемещаемся в гостиную для удобства. Есть уже никто не собирался, а остатки алкоголя взяли с собой. Чонгук хотел по привычке разместиться в кресле, но я уверенно потянул его к дивану, чтобы сесть рядом. Спустя время я уже сидел, полулёжа на боку, прислонившись к спинке дивана, а мои ноги Чонгук положил себе на ляжки. Вино, которое я предпочёл пить сегодня, начало медленно меня баюкать, веки становились с каждым часом всё тяжелее, тело расслаблялось, особенно после едва заметных поглаживаний Чонгука на ногах, а мысли испарялись, делая голову совсем уж пустой. Кажется, в моменте мне даже удалось прикрыть на несколько минут глаза, после чего меня нежно погладили пальцем по щеке, вызывав щекотку, от которой я проснулся.

— Мы уже скоро поедем, — шёпотом говорит Чонгук, не убрав своей ладони. Я сонно моргаю, обращая внимание на то, что помимо нас в гостиной больше никого нет. На чужие слова ответом служит усталый вздох, после которого мой лоб падает на крепкое плечо. — Потерпи чуть-чуть, хорошо? — хрипло, снова даруя приятные поглаживания. Я тихо угукаю, после чего чувствую поцелуй на своей макушке, а потом слышу шаги вернувшихся родителей.

Я правда всеми силами пытался не спать, но сон взял верх. Ощущалось так, словно просто моргнул, задержав глаза закрытыми немного больше положенного, а открыл тогда, когда меня будили тихой речью. Потом, кажется, вели по лестнице, там уже становится видна большая кровать, на которую сразу заваливаюсь и позволяю себе уже окончательно отключиться.

А потом проснуться посреди ночи из-за отвратительного чувства сушняка, от которого, если не избавиться, мой рот окончательно превратится в Сахару, а мозг перестанет работать, и в конечном итоге мне кранты. Я принимаю сидячее положение, провожу ладонью по лицу, хмурясь, пытаюсь немного отогнать сонную пелену с глаз, чтобы спуститься и попить воды. Покрутив головой, понимаю, что нахожусь дома, но не у Чонгука, а у себя, в гостевой спальне. Один. Место рядом пустует. Не мог же Чонгук оставить меня здесь одного отсыпаться и уехать к себе.

Помимо сухости во рту чувствуется тот алкоголь, который я выпил. Ненавижу это чувство. Когда свешиваю ноги с кровати, замечаю, что я всё ещё в той одежде, в которой приехал, и думаю, что раз уж встал, то нужно хотя бы переодеться, поэтому перед тем, как спуститься на кухню, заглядываю к себе в спальню. Там так и стоит раскрытый чемодан, из которого я доставал костюм на день рождения Чонгука, а рядом лежит небольшая коробочка с подарком, о котором я в тот день забыл. Забыл и сегодня. Хотел же по приезде сразу подняться и отдать, а голова оказалась куда более дырявой, чем я думал. Надо отложить, чтобы опять не забыл забрать.

Переодевшись в белую футболку и серые штаны, в которых привык ходить дома, беззвучно спускаюсь на первый этаж и иду на кухню. За закрытой полупрозрачной дверью горит свет, и, кажется, я догадываюсь, кто мог его там включить в такое время.

— История повторяется? — подмечаю с улыбкой, видя Чонгука с кружкой чая, сидящего за «островом» в телефоне. Он обратил на меня внимание, ещё когда щёлкнула дверь, которую я толкнул, а после закрыл, оказавшись на кухне.

Мне в ответ хмыкают неоднозначно, улыбнувшись одними уголками губ, рука в татуировках откладывает телефон на стол, а взгляд становится прикованным ко мне, тоже наливающему себе ещё горячий чай.

— Выспался? — спрашивает Чонгук.

— Немного, — отвечаю, беру кружку и поворачиваюсь к нему, становясь в точности, как и несколько лет назад, оперевшись бёдрами о столешницу. — Мне кажется, скоро надо будет вводить определённый час ночью, чтобы выйти вместе на кухню и попить чай.

— Возможно, скоро мы так и сделаем, — говорит Чон и подносит кружку к губам, чтобы сделать небольшой глоток, а после сказать: — Иди сюда.

Я, будто околдованный, обхожу «остров», чтобы подойти вплотную к повернувшемуся Чонгуку и позволить притянуть меня к себе. Руки окольцовывают мои ноги, а щека прижимается к животу через ткань футболки. Слышу умиротворённый вздох.

— Мне этого не хватало, — говорит трепетно Чон, вызывая у меня улыбку и побуждая пальцами зарыться в его мягкие волосы, немного массируя кожу головы.

— Мне тоже. Кажется, я никогда не смогу насытиться временем, проведённым с тобой. До сих пор не верится, что ты довёл меня до такого.

— Довёл? — переспрашивает, насмехаясь надо мной. — Это было добровольно, попрошу заметить.

— И всё равно это странно. Из чего-то неопределённого с неизвестным концом мы пришли к тому, что есть сейчас. Это так… Здорово.

— Ты хочешь мне что-то сказать? — конечно, мои слова о нашей любви не могут образоваться из ничего, всему должна быть какая-то причина.

— Только то, что ты заставляешь меня понимать значение слова «счастье».

— У меня получилось стать его причиной?

Всё куда глубже, чем ты думаешь, Чонгук. Я не знаю, как показать тебе весь спектр чувств, которые испытываю, но могу попытаться описать это словами.

— Лучше. Ты стал им. Ты не просто причина, ты и есть моё счастье. Я не могу сейчас вспомнить, как жил без тебя все три года, и не хочу возвращаться в то время. В голове только дни, которые мы проводили вместе перед отъездом, наша прогулка по берегу, рассвет, кафе и мороженное, которое упало, растаяв, мне на обувь. Потом твой день рождения, отель Лотте, наша спальня… Остального как и не было.

— Годы, проведённые порознь, хоть и позади, но оставили свой отпечаток на том, какими мы стали. Ты сильно изменился, повзрослел, стал ещё красивей и сильней, приобрёл уверенность и стал лучшей версией себя. Тебя было сложно узнать, если брать в сравнение день, когда ты улетел в Америку. Честно признаюсь, я даже опешил на какой-то момент, когда увидел тебя в ресторане такого… открытого. Оказывается, за разговорами по телефону многое не замечаешь. Столкнувшись с новым тобой воочию, я подумал, что и отношение твоё поменялось, но нет. Изменилось всё, кроме твоих чувств и отношения ко мне.

— Кое-что всё же изменилось, — немного вношу правки. — Всё, что было раньше, возросло в разы тогда, когда я увидел тебя не через экран телефона, а лично. Мне было страшно, что то, что было раньше, по приезде притупится или я этого вновь не почувствую, но всё оказалось наоборот — внутри проснулась ревность к той девушке, которая общалась с тобой, и это настолько сильно ударило по мне, что я даже не заметил, как воспылал к тебе чувствами сильней, чем было раньше. Потом мы заговорили. Внутри меня будто цветы расцвели, жизнь вернула себе краски и перестала быть чёрно-белой… А я впервые за долгое время почувствовал себя по-настоящему дома рядом с тобой.

— Оставайся рядом со мной подольше, — говорит Чонгук.

— Подольше — это на сколько? — улыбаюсь, опустив голову, чтобы видеть его.

— Навсегда.

— Звучит заманчиво… — произношу, поглаживая мягкие вихры. — Я подумаю, — отшучиваюсь и, пользуясь тем, что Чонгук этого не ожидает, подаюсь назад и вырываюсь из его рук. Но не успеваю даже двух шагов сделать, меня тут же возвращают обратно и уже прижимают к тёплой груди, и куда крепче, чем в прошлый раз, чтобы не сбежал. Я негромко смеюсь, обнимая любовь всей моей жизни в ответ, и поднимаю с плеча голову, находя чужие губы и коротко их целуя. Душа находится в тихой, мирной гавани, где чувствует себя точно на своём месте.

Вселенная, наконец, обрела своё успокоение в руках того, к кому стремилось сердце.

Мы возвращаемся в спальню, когда допиваем чай, решив, что у обоих сна ни в одном глазу, а разговор можно продолжить уже в мягкой кровати. Я уже не думая льну к Чонгуку, стоит ему лечь рядом, обнимаю его поперёк талии и испускаю умиротворённый вздох. Так спокойно.

— Так о чём ты должен был мне рассказать сегодня днём? — подаёт голос Чон, щекоча кожу моей головы тем, что перебирает мои отросшие волосы.

— Я встретил Сумин, когда возвращался за телефоном, — сейчас вспоминаю об этом, и сразу мурашки по телу. Сеул такой большой, но мне посчастливилось пересечься именно с ней так скоро.

— Тебя это расстроило?

— Скорее удивило. Я не ожидал этого.

Я мог вспоминать о ней моментами, пересматривать старые фотки, когда совсем уж накрывала ностальгия, но точно не планировал видеться с ней и тем более говорить. Может, я не готов к этому, а может, просто не хочу, но факт остаётся фактом — встреча с Сумин заставила что-то внутри болезненно дрогнуть.

— Она пыталась с тобой связаться все эти годы, — спустя недолгое молчание говорит Чонгук.

Я отрываю голову от него, чтобы приподнять и заглянуть в глаза.

— В смысле?

— Только не злись, — предупреждает, но я не злюсь, мне всего лишь нужно пояснение. Наверное, из-за изменений в характере Чонгук просто не знает, какой будет моя реакция. — Когда ты уехал, она через меня и твоих родителей пыталась добиться того, чтобы мы дали твой номер телефона. Хотела поговорить. Но мы не делали этого, потому что помним, в каком состоянии ты был после вашей ссоры.

— Ещё обучение началось, — дополняю я, — а там свои проблемы, стресс, не хватало мне ещё и новости о том, что она хочет поговорить, — Чонгук мычит положительно и, чувствую, расслабляется, поняв, что я не злюсь. — И?

— Мы решили, что будет правильным, если ты обо всём узнаешь, когда приедешь, и будешь решать сам, что с этим делать.

— У тебя ещё есть её номер? — интересуюсь на всякий случай.

— Я тебе скину утром.

— Хорошо, спасибо, — я ложусь обратно на тёплую грудь.

— Хочешь поговорить с ней?

— Мне интересно, что она может сказать после стольких лет. Да и у меня к ней появилось несколько вопросов.

— Если она предложит возобновить общение, согласишься?

— Не знаю. Посмотрим.

Но нейтралитет между нами останется точно после разговора. Я надеюсь хотя бы на это.

Сейчас нужно попытаться заснуть. Завтра тяжёлый день, перед которым нужно набраться сил.