Глава 2.7.2: Наследство Ушумгаля (1/1)

— Сожгите этот мусор, — ледяным тоном бросила Старшая, поворачиваясь к выходу. Её платье, испачканное кровью, казалось, впитывало весь свет в комнате. Она сделала паузу на пороге, не глядя на оставшихся. — И да... Айетос и Таурос, готовьтесь. Вы — следующие. Вы двое должны справиться. Комната с ядами Ушумгаля — ваша.

— Спасибо, госпожа, — хором, без особого энтузиазма, ответили Ангелы.

Когда дверь за Старшей закрылась, тягостное молчание повисло в воздухе, нарушаемое лишь потрескиванием факелов.

— Ну, что, какой у нас план, а, Таурос? — первым нарушил тишину Айетос, нервно поправляя тетиву на своём луке-ларинксе.

— Не знаю. Предлагай ты, — глухо прорычал Бык, скрестив могучие руки.

— Хорошо. Как тебе такая идея? — Орёл оживился. — Я обработаю все свои стрелы ядом Ушумгаля. И как только одна из моих скоростных стрел попадёт в этого монстра... нападаешь ты. Но не с молотом, а с «мясорубом». Ведь судя по тому, что я увидел за все битвы, к режущим атакам он очень даже уязвим.

— План неплохой... Но тебе не кажется, что мы повторяем предыдущих? Все они думали, что нашли его слабость.

— Нет, ты не прав, — парировал Айетос, с вызовом глядя на собрата. — Ведь на этот раз я буду всё время в небе и атаковать буду издалека. — С этими словами он широко расправил свои мощные крылья, и перья зашелестели в воздухе.

— Хм... В этом есть смысл, — Таурос почесал рог, обдумывая. — Ну, а ты как считаешь, Элефас?

Исполин, стоявший поодаль и наблюдавший за происходящим с каменным лицом, медленно перевёл на них свой тяжёлый взгляд.

— Без понятия. Сейчас я думаю о том, как же мне самому с ним сразиться. Он уже в паре миров от нас. Дошёл до нас за пару дней.

— Ты ошибся, — поправил его Айетос, складывая крылья. — Он дошёл до нас за пять лет.

— Не смешно, — безразлично бросил Элефас.

— Прости.

После этого короткого и безрадостного обмена репликами двое «зверей» — Орёл и Бык — направились к комнате Ушумгаля, чтобы готовиться. Они шли по мрачным коридорам, унося с собой не только план, но и тяжёлое наследие своего павшего брата — его смертоносный яд и призрачную надежду на то, что на этот раз что-то получится иначе.