Часть 5 (2/2)

И омега понимает, что только что разбудил вулкан.

🌺🌺🌺

Нежные поцелуи лёгкими прикосновениями разгоняются по омежьему, хрупкому телу, каждый сантиметр кожи излюблен и заласкан.

Альфа не спешит, он наслаждается сам и дарит наслаждение в ответ.

Тэхён в немом стоне запрокидывает голову, крепко хватаясь за оголённые плечи альфы, в бледном свете прикроватного светильника бриллиант на пальце светится жёлто-зелёными бликами, отбрасывая озорные лучики по тёмной спальне.

Сумерки уже сгустились над октябрьским Сеулом, ночь вступает в свои права настойчиво и стремительно.

Та самая ночь, которую эти двое так ждали, грезили о ней, но не решались.

Сейчас же нет ничего в этой вселенной, что могло бы их остановить, альфа порыкивает, выцеловывая каждый сантиметр кожи, сходит с ума от страсти и уводит в это сумасшествие за собой своего любимого мальчишку.

Тот всхлипывает от каждого прикосновения, распластавшись на простынях, смуглая кожа нагого тела переливается и искрится каплями испарины.

Горячий язык альфы шершавит, слизывая капельки возбуждения с груди и острые зубы слегка царапают розовые соски, отчего Тэхён несдержанно стонет в голос, словно требуя ещё больше, немедленно, изгибаясь в руках любимого мужчины.

Он знает, что его первый раз будет прекрасным, знает заранее, потому что альфа любит его, любит так сильно, что задыхается и хрипит задушенными полустонами, спускаясь всё ниже и ниже по нежному телу.

И как только губы коснулись омежьего паха, парнишка уже вскрикивает, хватаясь за широкие плечи ещё крепче.

— Ах, Чонгук, люби меня, люби… Я всю жизнь тебя ждал…

Полустон — полувсхлип и альфа уже лишается рассудка от вожделения, собственное тело уже не подчиняется ему, оно полностью во власти горячего мальчишки, что не просит его ласк, а требует, толкаясь возбуждённым органом в горячий рот своего мужчины.

Дрожащие пальчики полосуют спину Чона короткими ноготками и первый в жизни оргазм Тэхёна выкрикивается звонкими нотами удовольствия, хрупкое тело трясёт в долгой конвульсии блаженства, а после обмякает в сильных руках.

— Я только начал, мишутка… — альфа пошло облизывается, проводя языком по мокрым губам, слизывая белёсые капли наслаждения и уже разводит ножки омеги в разные стороны.

Тэхён смотрит на него так проникновенно, так доверчиво, золотистые глазища с поволокой восторга блестят, как самое настоящее золото, словно драгоценный металл только что расплавили под мощью высоких температур.

Там столько любви, столько желаний, столько счастья, что Чон не медлит, больше нет на это сил и срывая с себя брюки, уже пристраивается между стройных, ровных ножек.

Хочется зацеловать эти щиколотки, хочется вылизывать эти коленки, хочется возвращаться к омежьей щелке раз за разом, задыхаясь сладостной мальвой, отчего его чёрный орех сейчас заполонил спальню, возвышаясь терпким ароматом под потолком, словно укрывая их ложе любви защитным, надёжным балдахином.

И как только видит в полумраке мелкий кивок головы в одобрении своего мальчишки, что шепчет непрерывное:

— Пожалуйста… Пожалуйста, Чонгук…

…альфа медленно, очень аккуратно входит в родное тельце, что уже потряхивает от новой волны жара.

И громкое, прерывистое, с царапающим слух хрипом грудного бархата:

— Дааааааа!!!!!!

Тэхён желает, требует, настаивает, сам движется навстречу, не желая останавливаться, горит и сгорает от невероятной, жгучей страсти.

Сладкой, тягучей смазки так много, она уже стекает прозрачными капельками по бёдрам омеги, поблёскивая в тусклом свете ночника и альфа не медлит больше, сам сгорает от нетерпения.

И два тела, слившись в унисон, утопая во взаимной, крепкой и искренней любви уже полыхают вместе, воедино, получая невероятное удовольствие.

Обоих трясёт от сладких ощущений, так много всего сейчас, что боятся задохнуться от подступающего экстаза, жмутся друг к другу ещё ближе, стонут в голос, капли пота горячих тел смешались в единое целое, врываясь под кожу яркими ароматами, пропитывая запахом друг друга навсегда.

И одновременный оргазм, лишающий двоих сил и воздуха, заворачивает парочку в вихрь наслаждения, их крики переплелись надрывными нотами, зацепились друг за друга патокой сладостных стонов, утонули в восхищении и блаженстве всем своим нутром.

Их нега теперь обоюдна и неизменна, неразлучна и бесконечна.

Тихий шёпот из пересохшего горла проносится по спальне словно шелестом осенних листьев, слетающих с уставших ветвей.

— Я хочу пожениться как можно скорее… — мягкая улыбка касается пухлых губ, лениво и разнеженно.

— Что, так понравилось заниматься любовью, мишутка? — Чонгук покусывает маленькую мочку, всё ещё всем весом лёжа на своём любимом и хихикает, словно мальчишка, ляпнувший какую-то смешную прелесть.

— Я не хочу пышную свадьбу, я хочу стать Чоном завтра же, а потом весь медовый месяц не покидать этой спальни. — Тэхён хихикает, когда понимает, что от бессилия даже не может пошевелить руками, а ему так хотелось убрать за ухо альфы его лохматую, влажную, кудрявую прядь волос, свисающую ему прямо на лицо и щекочащую пересохшие губы.

Альфа смеётся звонко и заливисто, понимая, что он по-настоящему счастлив, что в его жизнь ворвался маленький, сладкий и очень жадный до ласк мальчишка.

— Мы поженимся завтра же, быстро и без промедления, а после улетим на какие-нибудь острова, чтобы наш медовый месяц никто не смог испортить… и мы спокойно приступили бы к созданию своего маленького ”Юни”... — Чонгук приподнимается на локтях, всматриваясь в такие же искрящиеся счастьем глаза, как у него самого, и понижает голос до хрипоты… — А потом уже здесь, в Сеуле, забацаем свадьбу века, чтобы все видели, какой у меня муж-красавчик. И это не обсуждается, я хочу хвастаться тобой везде и всюду. А ты настолько красив и безупречен, что обязан надеть свадебный белый костюм и сразить всех нахрен.

Заразительный, громкий, заливистый смех двоих длился недолго, потому что губы снова нашли губы напротив, проваливаясь в пучину страсти, как и обещал альфа — до самого утра…

И на всю жизнь…