Final On Air: This Must Be the Place (2/2)

— Да, — Стив улыбнулся так, что это увидел только микрофон. — Поехали.

***

За стеклом развернулась большая перемена: гул коридора, хлопки дверей, смех. В школьной системе загорелся красный огонек. Дастин вытянул руку и показал большой палец. Стив подвинул к себе плейлист, пальцы перестали дрожать.

— Добрый день, Хоукинс Хай, — сказал он, и собственный голос вдруг понравился ему. — В эфире наш первый школьный выпуск. Мы обещаем вам самые актуальные новости, самую крутую музыку — ииии ноль скуки! Ну, почти.

За стеклом Дастин победно взмахнул кулаком.

— И… — он на миг закрыл глаза, как будто выбирал правильное место для удара сердца, — следующую песню я хочу посвятить одному очень важному для меня человеку. Спасибо, что ты есть.

Стрелка уровня плавно качнулась: хорошо, ровно. Стив нажал «плей» — первые аккорды Talking Heads легко пробежали по школе, подцепив за собой перемену.

Он не добавил ни одной лишней детали. Слова были ни к чему. Музыка говорила за него.

***

В классах кто-то поднял голову от тетради, кто-то покрутил ручкой, кто-то бросил со смешком: «да это же мой батя слушает». Джонатан сидел у окна. Свет падал на стол полосой, на полях его тетради была выведена еще одна «143» — крохотная, в самом углу. Он слушал, как «Naive Melody» разливается по классу, и ловил себя на улыбке, которую легче спрятать, чем объяснить.

— Слышь, Байерс, ты чего такой довольный? — прошептал с другой парты кто-то из ребят, не зло, просто из любопытства.

— Песня классная, — ответил Джонатан и опустил глаза, чтобы никто не заметил, как у него дрогнули ресницы.

Он представил радиокомнату: Дастин за пультом; сосредоточенный Стив — руки на столе, взгляд в стекло. Представил, как он увидел цифры на листке, и как эти три символа вдруг легли точно, как кассета в паз, и все пошло как надо. Он уткнулся лбом в ладони, будто просто устал, и позволил себе на секунду чуть больше, чем обычно.

***

В радиокомнате песня докатилась до припева. Стив отодвинул микрофон на пару сантиметров, чтобы не сказать что-нибудь лишнее прямо в эфир. Потом вернул и уже в школьном, легком тоне добавил новости о предстоящей репетиции команды и о том, что в библиотеку завезли новые справочники. Пару раз сбился и сам себя же поправил, рассмеялся, и смех вышел таким живым, не нервным, как раньше.

— Это был радио-Хоукинс, — подытожил он. — Спасибо, что были с нами. Увидимся в эфире завтра. — он поймал свое отражение в стекле и ничего не добавил. Потому что все уже было сказано.

Красный огонек погас. За стеклом Дастин изобразил фанфары и, подойдя, ткнул Стива в плечо.

— Это было отлично! — Сказал он. — Ты слышал себя? Прямо… — Дастин поискал слово, но в итоге махнул рукой и закончил по-простому: — Короче, круто.

Стив кивнул. Сжал в руке сложенную бумажку, как талисман, и подумал, что в этот раз выключить микрофон было не страшно.

***

После уроков коридор жил своим шумом: оживленный гул десятков голосов, хлопки шкафчиков, стук кед по плитке. На мгновение распахнулась дверь к стадиону, полоска холодного воздуха хлестнула по щиколоткам. Стив вышел в поток и почти сразу увидел его у лестницы, где всегда на полтона темнее, чем нужно. Он остановился. На секунду шум отступил, как будто кто-то убавил громкость.

— Привет, — сказал Стив, и это прозвучало теплее, чем утром.

— Привет, — ответил Джонатан. — Эфир был классным.

— Спасибо, — Стив коснулся пальцами нагрудного кармана, где лежала сложенная записка. — И за… — он не договорил, но взгляд сказал остальное.

У Джонатана дрогнули губы — он понял. Между ними оставалось всего ничего: локоть к локтю, случайно или нет. Джонатан чуть тронул его рукав, будто проверяя, правда ли это все происходит.

— Слушай, — Стив сглотнул. — После уроков поедем к заправке у шоссе? Там есть горячий шоколад. Не самый лучший, но… я угощаю. А потом можем просто покататься. Без цели.

— Да, — сказал Джонатан без паузы, словно решил давным-давно. — Через полчаса?

— Через полчаса, — вторил Стив. Его ладонь на секунду задела запястье Джонатана: легкое, почти невинное касание, от которого у обоих перехватило дыхание. Никто вокруг ничего не заметил.

— Тогда увидимся, — сказал Джонатан. И в его голосе это звучало как «очень жду».

— Увидимся, — ответил Стив, и улыбка вышла самой честной за весь день.

Он двинулся по коридору легче, чем утром, будто наконец нашел правильное направление. В кармане тихо шуршала бумага, в голове по-прежнему звучала «This Must Be the Place». А впереди было счастье, которому больше не нужен был ночной эфир.