Часть 5 (1/2)
— Куда ведёт коллектор? — спросила Айва.
— Чисто теоретически, куда угодно, — ответил я. — Думаю, если он включён в план по эвакуации из комплекса, то должен вести в город. Ближайший люк, и мы окажемся на улице.
Мы шли вдоль сточной канавы, шаги и голоса эхом отдавались от стен коллектора, запахи нечистот и плесени забивали нам ноздри. Айва вооружилась обломком арматуры, который нашла в груде строительного мусора, невесть как попавшего в коллектор после ремонта центрального зала, и шла чуть впереди. Я шагал рядом с Ириской и поддерживал её под здоровую лапу; кровотечение мы остановили, рану туго перебинтовали моим разорванным на полосы халатом и им же зафиксировали безвольно болтающуюся конечность. Обезболивающих препаратов у нас, к сожалению, не было, поэтому Ириска то и дело морщилась, опираясь на меня и неловкими движениями продвигаясь вперёд. Несмотря на заметную слабость от кровопотери, держалась она молодцом.
Прошло уже двадцать минут с тех пор, как мы спустились вниз. Признаков инфицирования у Ириски мы пока не наблюдали, что внушало некоторый оптимизм, хотя и не давало окончательно расслабиться, учитывая, в какую ситуацию мы попали.
Наша эвакуация осложнялась не только гипотетическим заражением Ириски, но и тем, что я понятия не имел, куда идти. Планы, что висели в коридорах комплекса ЦИ, предусматривали только спуск, но как дальше выбираться наружу, нигде не говорилось.
— Мы ходим кругами, — сказала вдруг Айва, остановившись. — Вот этот ржавый вентиль, я его уже видела. Надо постоять и подумать.
— О чём думать? — я помог Ириске сесть.
— Не знаю, — Айва, если приглядеться, только выглядела хладнокровной — сейчас я видел, как нервно подрагивают её усы, как она то и дело заправляет за ухо чёлку, как кончик хвоста отбивает по мокрому полу нервную чечётку, и как этот же пол скребут когти на задних лапах. Айва выдыхалась от роли лидера, это было видно.
— Нам нужно как-то отмечать дорогу, — подала слабый голос Ириска. — Может, метки на стенах?
Я поскрёб когтём ближайший кирпич: не с первого раза и только если приложить усилие, но он поддавался.
— Отличная идея, — Айва кивнула, снова обретая воодушевление. — Вектор, сделаем зарубки. Ириска, ты пока отдохни.
— Я не устала…
— Мы все устали, — сказал я, карябая стену. — Я не выспался, почти не завтракал, потом работа, потом весь этот кошмар… Выберусь, куплю себе огромную упаковку мучных червей, приготовлю в соевом соусе и съем единолично.
— А я приму ванну, — поддержала Айва разговор ни о чём. — Побольше пены, мягкая музыка и свечи. Буду лежать, пока вода не станет ледяной.
Ириска ничего не сказала. Всё время, что мы шли под землёй, она выглядела подавленной. Обвинять её в упадническом настрое было сложно — на её глазах умирали коллеги и приятели, она видела растерзанные трупы и мутировавших грызунов, к тому же её саму ранили, а наше выживание ещё оставалось под вопросом. То, что мы заблудились и по-дурацки обсуждаем ужин и ванну, вряд ли могло как-то поднять мышке настроение, так что мы с Айвой молча доделали зарубки, помогли Ириске подняться и продолжили путь.
— Чтоб тебя, кого я вижу!
Голос сбоку раздался настолько неожиданно, что подскочила даже раненая Ириска. Айва, чуть не выронив арматуру, перевернулась в воздухе и мгновенно приняла боевую стойку, выставляя импровизированное оружие вперёд. Я успел подумать, что заражённые болтать обычно не спешили, предпочитая сразу нападать.
— Эй, — я прищурился, вглядываясь в полутьму, — кто там?
Зажёгся свет, явно от электрического фонарика, и я разглядел знакомую лопоухую фигуру.
— Бегунок? — Ириска радостно пискнула. — Как же я рада тебя видеть!
— И я тебя, — Бегунок сделал несколько шагов вперёд и кивнул на раненую лапу: — Потрепало?
— Слизь не попала, — поспешил заверить я. — Много времени прошло, никаких признаков заражения нет.
— Хорошо, — кивнул Бегунок и, посмотрев на Айву, протянул ей лапу: — Бегунок.
— Айва, — крыса ответила на лапопожатие. — Я доктор-гуманолог из ЦИБО.
— Скажите, доктор, — Бегунок прищурился, — причина того ужаса, из которого мы сегодня чудом выбрались, случайно не в человеке, которого привезли ваши грызуны?
— Случайно в нём, — не стала отпираться Айва, но достоинства не теряла, — однако я хочу уточнить момент: человека привезли не из ЦИБО и точно не мои грызуны. Я и мой аспирант такие же жертвы, как и работники ЦИ. Колос первый подхватил заразу.
— Мне жаль, — кивнул Бегунок.
— Мне тоже. Поверьте, — Айва вздохнула, — нашей вины в случившемся нет. Мы работали в защитных средствах и действовали по протоколам.
— Бегунок, — я вклинился в разговор, — ты говоришь, мы выбрались. Кто это «мы»?
— Идём, — крыс, едва взглянув на меня, махнул чёрной лапой в ту сторону, откуда пришёл. — Не вам одним так повезло. Смотрите под лапы, в этом коридоре очень темно. Вектор, я бы на твоём месте подсадил Ириску себе на спину.
— Эй, я могу идти!
— Нет, он прав, Ириска, — я чуть присел, — в темноте легко оступиться, мне гораздо проще нести тебя и следить за дорогой самому, чем смотреть, не споткнёмся ли мы оба.
Ириска, откинув гордость и вняв голосу рассудка, забралась мне на спину.
— Держись здоровой лапой, — сказал я, перехватывая коллегу поудобнее.
— Хорошо, что мы встретились, — сказала Айва. — Мы больше получаса ходим кругами.
— Здесь легко заблудиться, — подтвердил Бегунок, — но я неплохо знаю план коллектора.
— Неужели? — я, не удержавшись, фыркнул.
— Хочу тебе напомнить, Вектор, — отозвался Бегунок едва ли не с неприкрытой угрозой, — что я не только учёный, но и заместитель инженера по технике безопасности. План эвакуации утверждался… Айва, осторожнее!
Бегунок едва успел выставить лапу — ещё бы шаг, и доктор ЦИБО могла разбить лоб об нависающую над проходом трубу.
— Спасибо, — кивнула Айва и присмотрелась к ржавому металлу, из прорехи которого медленно сочилась вода. — Какая старая, тронь, и рассыплется… откуда она ведёт?
— Из исследовательского корпуса, — ответил Бегунок. — Часто работа там ведётся с биологически опасными жидкостями, поэтому трубы не выходят прямиком в коллектор. Они сходятся в одну, и дальше эта труба идёт в ЦСО, в резервуар под хозяйственным корпусом. Все биологически опасные отходы стекают туда, дезинфицируются, после утилизируются на полигон. Но ЦСО и коммуникации, конечно, очень старые. Давно пора менять, но гендир говорит, что нет финансирования, а потом вешает в главном холле очередную пафосную люстру.
Бегунок раздражённо плюнул себе под ноги, а Айва многозначительно обернулась в мою сторону. Её молчание тяжёлым шлейфом повисло в воздухе, но что я мог ответить? Снова перехватив Ириску, я пошёл дальше, думая, что, может, и неплохо бы разнести ЦИ по кирпичику.
— Кстати, доктор, — спросил вдруг Бегунок, чуть погодя, — не ваш ли голос звучал по селектору?
— Мой.
— Спасибо, — Бегунок благодарно кивнул, — вы спасли много жизней.
— Я этому очень рада, — в голосе Айвы впервые послышалось что-то, похожее на облегчение.
Коридор наконец закончился, упираясь в просторное техническое помещение коллектора. Запах сырости и плесени слегка отступил, показалось даже, что воздух наполнился свежестью. В тусклом свете аварийных ламп, прикрученных к сводчатому потолку и призванных сопровождать работников по ходу эвакуации, виднелось около пары дюжин грызунов. Они жались друг к другу, сидели на корточках на бетонных выступах вдоль системы труб, завернувшись в лабораторные халаты. Были и раненые: кому-то, как и Ириске, не повезло попасть под острые когти заражённых, а может и просто упасть с лестницы или пораниться в коллекторе об выступ.
Мысли из моей головы улетучились, когда среди напуганной толпы я увидел её.
— Баба Вишня! — имя само собой сорвалось с губ и, спустив Ириску с плеч, я протиснулся между грызунами и крепко обнял пожилую крысу.
— Ты чего это прицепился, юноша? — она беззлобно отмахнулась от меня и поправила свою залихватски повязанную на голове цветастую косынку. — Весь вонючий, как из помойки, тюрбан мой попортишь.
Но всё же баба Вишня, хоть и морща нос, приняла мои объятья, и, несмотря на мой потрёпанный внешний вид и своё недоумение от непонимания, кто я вообще такой, я заметил, как радостно сощурились её чуть близорукие глазки.
Рядом с уборщицей маячили знакомые морды, я даже удивился, как много работников успело спастись. Чем внимательнее я приглядывался, тем больше замечал грызунов. Но искал я всё же одного, а точнее, одну конкретную, выживание которой в сложившейся ситуации меня волновало больше всего.
Фиалка. Она сидела на чьём-то разорванном халате, прижавшись к… Бегунку.
Смотрела на него снизу вверх. Во всём её виде, от склонённой на плечо Бегунка головы до, сцепленной с его, лапки, читалось такое безоговорочное доверие и умиротворение, что у меня внутри что-то взорвалось, разливаясь огненными всполохами по венам. Я вспомнил, как утром Фиалка улыбалась мне, как была рада моему появлению, как заигрывала со мной. Заигрывала ли? Или просто по-женски кокетничала, представляя лицо компании, встречая поутру и помогая настроиться на позитивный лад?
Во рту у меня стало горько от ревности и обиды.
Рядом с новоиспечённой парочкой уже сидели Айва и Ириска и что-то обсуждали с Бегунком. Я подошел ближе, не сводя глаз с Фиалки.
— Коротко, — сказал Бегунок, — что произошло в прозекторской?
Пока Айва лаконично рассказывала про вскрытие, про чёрную слизь, про то, как Колос подхватил заразу, Фиалка лишь раз мазнула по мне ничего не значащим взглядом.
— Значит, источник в полостях? — переспросил Бегунок, хмуря лоб. — В грудной, брюшной?
— Череп тоже, — подтвердила Айва. — Именно после вскрытия черепа Колос и заразился.
— А конечности?
— Мумифицируются. Мышцы и кожа усыхают, при аутопсии они едва поддавались электропиле. Я предполагаю, что это некий защитный механизм, что выработался у патогена с веками или уже был в него заложен. Сказать точнее без исследований пока невозможно.
— То есть… если тебя оцарапали, и эта чёрная пакость не попала в рану… — Фиалка говорила очень тихо, по-прежнему не смотря на меня. — Значит, есть шанс? Когти ведь на конечностях, а получается, что в конечностях слизи нет.
— Теоретически… — начала Айва.
В глазах Фиалки и Ириски загорелась надежда.
— Да, — резко закончил я. — Значит, отлично. Теперь, когда мы это выяснили, пора выбираться.
Но Бегунок покачал головой.
— Нельзя. Мы ещё не убедились, что раненые не заразны. Инкубационный период может быть разным.
— Ладно, — я почувствовал, как снова начинаю терять самоконтроль и срываться на панику, как тогда, в помещении охраны, — давай пока оставим раненых здесь. Выберемся, приведём помощь. К моменту, как тут будут ветеринары и спасатели, с ранеными наверняка всё будет ясно.
Взгляды Айвы и Ириски, что прожигали насквозь, должны были остановить поток моего красноречия, но я больше не мог оставаться в коллекторе. Мне нужно было срочно выбраться. Но этому совершенно естественному желанию всячески препятствовал Бегунок.
— Ладно, умник, — процедил он сквозь зубы и обвёл взглядом помещение, — допустим, поступим по-твоему. А если сюда проберутся заражённые? Не думал об этом? Ты же не оставишь раненым ни единого шанса. У нас пять грызунов, двое не могут передвигаться без посторонней помощи. А если они не заражены? Ты готов просто бросить их тут одних?
— Ты сам себе противоречишь, — зашипел я, подобно Бегунку. — Если те монстры проникнут в коллектор, с ранеными нам не выбраться, их всё равно придётся бросить и спасаться самим.
— В большинстве коридоров темно, — гнул своё Бегунок, — легко заблудиться, заражённые почти слепы. Я знаю эти тоннели, если мы будем вести себя тихо, я смогу всех вывести.
— А если раненые сами заражены? Что если они начнут превращаться в монстров? Как нам тогда спастись, если пять монстров окажутся среди нас?
— Колос потерял сознание на десять минут, прежде чем превратиться, — холодно заметила Айва. — Уверена, этого времени нам хватит в случае, если всё пойдёт по плохому сценарию.
— Знаешь, Вектор, если так боишься, — фыркнула Ириска, — то мог просто оставить меня наверху, как и говорила Айва. Я бы нашла, где спрятаться и чем перевязать рану. Все заражённые слушают селектор, меня бы вряд ли нашли. Но ты сам настоял, что меня нельзя бросать, притащил сюда. А где прикажешь прятаться под землёй?
Слова Ириски кольнули меня, я понимал, что она права. Но возразить ничего не успел — снова вклинился Бегунок:
— Мы не знаем, сколько грызунов ещё успело спастись из ЦИ, есть шанс, что в других ответвлениях коллектора могут прятаться выжившие. Нужно организовать поиски.
— Организовать поиски? — моё терпение, уже давно истончившееся до шерстинки, лопнуло окончательно. — По твоим словам, ты среди нас единственный гид. Пойдёшь один? Или с толпой, чтобы наверняка создать лишний шум и привлечь сюда этих тварей? Что если тебя поймают и разорвут? Как нам тогда выбраться?
— Если бы не Бегунок, мы бы до сих пор продолжали бродить кругами, — в обычно спокойном тоне Айвы я явно слышал раздражённые нотки, но было уже наплевать.
— Мы должны уходить. Сейчас, — поставил я точку в разговоре, попрощавшись со своей репутацией хорошего парня.
Но Бегунок точку ставить не собирался.
— Я не поведу тридцать грызунов наобум, не убедившись в безопасности! — его голос зазвучал совсем жёстко. — И я точно не пойду наверх ради тебя одного.
Взгляд мой сам собой метнулся к Фиалке.
— Хорошо. Тогда мы с тобой, — кивнул я ей. — Идём.
Фиалка в испуганном недоумении отшатнулась, ещё крепче вцепившись в рукав Бегунка.
— Я что, какая-то пустышка, которую можно взять и забрать? Нет, никуда я не пойду без остальных. И с тобой никуда не пойду.
Когда я собрался оставить раненых и спасаться сам, осуждающих взглядов Айвы и Ириски уже могло хватить, чтобы выйти из себя окончательно, но последней каплей всё же стала именно фраза Фиалки. Меня прорвало. Все не озвученные недомолвки с этой, внезапно, строптивой крысой с ресепшена, всё, что накопилось за годы работы с Бегунком, весь стресс, который я пережил за сегодняшний день — всё это вырвалось наружу.