шахматная доска (2/2)

***

Как известно, в гости с пустыми руками ходить не принято. Именно поэтому Кира с Олей озадачились приготовлением вкусного салата по рецепту мамы первой, а Лариса привезла домашнее вино, с первого бокала которого, по её словам, сносит голову далеко и надолго. Надю сразу это привлекает. Как и величественно несущая себя Лариса в целом. Все не представленные ранее знакомятся друг с другом, приветственно целуют в щёки, поздравляют виновниц торжества и передают подарки. Оля, выбравшая сегодня летний костюм в чёрно-белую полоску, оценивает всех не иначе как «к нам приехал Голливуд», а Кира, в голубом платье-комбинации и жемчужных дорожках, снимает начало праздника и восхищается настоящей усадьбой Нади и, в особенности, садом. Туфи вьётся в ногах, стараясь всех облизать или забраться на руки, чем вызывает искренний смех.

— Давайте-давайте все за стол, — подгоняет Надя. — Боже, чувствую себя курицей наседкой в этом цветнике.

— О, Надя, Вы чарующе прекрасны, — пройдя рядом с лучезарной улыбкой произносит Лариса, щеголяя грудью, подтянутой корсетной вставкой длинного платья в цветочек. — Вам очень идёт этот цвет, — отмечает она.

— Благодарю, Лариса, — лицо Нади озаряется, а взгляд предательски мимолётно падает на чужой балкон.

Погодные условия позволили Агате надеть тот купленный в конце апреля комбинезон. Позволительно открытый, чтобы не быть слишком официозным, но из достаточно плотной ткани, не подходящей особо жарким вечерам. Влада, водящая ладонью по бедру Агаты, решила остановиться на простом и понятном: льняных брюках и широкой белой рубашке с высокими разрезами на рукавах. От вида женщины у Агаты время от времени отвисает челюсть и появляется почти неукротимое желание затащить её в спальню.

Поздравляя, Кира с Олей используют в своей речи локальные шутки, которые обещают позже объяснить, желают Владе спокойствия и терпения рядом с такой Агатой, над чем женщина с пониманием смеётся. Ещё бы не помешало смирение. Мелькает вспышкой Polaroid, камеры телефонов стараются сохранить атмосферу, звучащую звоном тонких бокалов и перебивающимися разговорами. Агата чувствует счастье кончиками пальцев, как тонкий шёлковый платочек, развевающийся на ветру, и старается его ухватить покрепче. Все делятся историями знакомств друг с другом, вспоминают университетские времена, а Надя выведывает у Ларисы какие-то тайны Венского леса, которые девушка, прикрываясь ладонью, рассказывает той на ухо. Влада прищуривается, наблюдая за ними, и говорит Агате, что на той стороне стола происходит что-то очень интересное.

— На правах хозяйки дома, — начинает Надя, встав со стула. — Я приму честь последнего слова, и сначала выражу огромную благодарность, во-первых, за помощь, во-вторых, за то, что мы собрались такой классной компанией. Мой дом давно не видел такого душевного и тёплого праздника. Спасибо за то, что вы все украшаете собой этот мир. Пожелаю Агате и Владе любить и быть любимыми, пусть судьба не жалеет вам добра и покоя, и, моё любимое, море удачи, и дачу у моря! С праздником! — она поднимает бокал, и все встают с радостными возгласами, чтобы поддержать тост.

— Надюш, тебе огромное спасибо за приём, и что поддержала нашу идею, — положив руку на сердце, благодарит Влада. — И вам, девочки, что приехали. Очень приятно с вами всеми познакомиться.

— Нам тоже, — с милой улыбкой произносит Кира, удобнее устроившись за столом. — Вы к нам теперь тоже приезжайте, пока в Питере погода есть.

— Мы планируем в сентябре, да, — Влада делает глоток вина. Кира с Олей быстро переглядываются. — Ларис, это напиток богинь, — она приподнимает бокал, салютуя девушке. Как оказалось, Лариса — очень приятная личность, которую подсознательно Влада вписала в не самый лучший круг людей.

— О, благодарю. Бабушка до сих пор мне не раскрывает тайну семейного рецепта. Почему-то считает, что я ещё к нему не готова, — Лариса легко усмехается, подперев голову кулаком. — Её ультиматумом было «пока нос не дорос». Видимо, так и помру, не раскрыв секрет.

— Я тебе какие-нибудь другие секреты раскрою. Например, моей фирменной телятины, — Надя чуть наклоняется к девушке и подмигивает. Лариса не соврала, предупредив, что бабушкин чудо-напиток вытаскивает всё наружу.

Чем становится темнее — тем ярче светят огоньки гирлянды, а на столе, после основных блюд, зажигаются высокие свечи. Трепетная романтичная душа Киры вспыхивает жарким пламенем. На ажурной скатерти переливаются бликами фарфор и серебряные ложечки, ждущие чай с домашними пирогами. Надя включает неяркое освещение в саду и делает музыку чуть громче. Все медленно перетекают на прохладную чуть влажную траву, оставив туфли и босоножки на лестнице. Агата, поведённая вином и смехом, обнимает Владу, оставляет несколько лёгких поцелуев на сладких губах женщины, стараясь не смазывать недавно нанесённую помаду, и нежно улыбается.

«я люблю тебя», мелькает в сознании Влады, и это отражается в её бездонных глазах.

«надеюсь, ты не будешь сильно страдать», Агата вздыхает и заправляет локоны за уши Влады.

Звуки музыки сбиваются разными обсуждениями. Надя с Ларисой говорят о любимых исполнителях, находя в этом достаточно много совпадений. Странно, кажется генеральше, что с девушкой она никогда раньше не пересекалась и даже не слышала каких-нибудь сплетен. Сплетни — несущая колонна в их городке. Определённо, Агата искусно умеет выбирать окружение. Ощущение чуть колючей травы под ногами приземляет и забавит. Почему-то это кажется чем-то неправильным для уже взрослых людей, но кто может их попрекнуть за такую глупость. Надя выясняет, что Лариса, по словам Киры, хорошо играет в шахматы, и это кажется почти вызовом. Последним достойным соперником был генерал, которого Надя в определённый момент обошла.

Каждая плывёт по течению песен любимой Надей французской певицы, и чувствуют себя свободными птицами. Маленькая Туфи, устав за день, устроилась в мягкой лежанке на веранде и уснула, не обращая внимания на остальных. Плавно танцуя, Оля говорит, почти не ожидая быть услышанной, что она бы хотела остаться подольше. Агата на это лишь усмехнулась, а Кира поддержала подругу, сделав акцент на том, что здесь такой чистый приятный воздух, совсем не как в Петербурге. Опьяняющий лучше вина. Старенький Polaroid отматывает последний — счастливый — кадр танцующих среди деревьев девушек, и Надя с некоторым удручением вздыхает. Остался всего один картридж. Белый свет расслаивается в воздухе, играет с кружевами теней, и из-за этого Агата держится поближе к Владе. Темнота прячет в себе липких призраков.

Когда после плотного ужина и необременительного променада появилось лёгкое желание съесть чего-нибудь сладкого — Влада предложила вернуться за стол. Почему-то всё вдруг начало играть новыми красками. Чуть прогоревшие свечи покрылись стекающими восковыми каплями, так и норовящими сползти на скатерть, а от только заваренного чая тёплым облаком расплывается аромат чабреца и ягод. Надя с Олей приносят пироги: яблочный и персиковый и раскладывают их по тарелкам, это — что-то невероятно домашнее и глубоко личное в какой-то степени. Именинницы единогласно отказались от тортов. Они загадывают желания, смотря друг другу в глаза, и в этом таится самая большая правда жизни.

— Мне кажется, я наелась на неделю вперёд, — со вздохом откинувшись на спинку стула, говорит Кира. — Всё было очень вкусно.

— Кто-то ещё что-нибудь будет? — с лёгкой улыбкой спрашивает Надя, на что все отрицательно мотают головами.

Надя просит Владу помочь убрать лишние тарелки, элегантно отказавшись от помощи других. Взрослым тётям нужно обсудить что-то наедине. Девушки переключаются на вопросы насущные, Лариса рассказывает про танцы, на которые Агата так и не может доехать, Оля делится историей, что она со своим молодым человеком будет переклеивать обои в небольшой квартире, подаренной родителями с обеих сторон на свадьбу. Кира вздыхает над тем, что Агаты, всё-таки, очень не хватает, да и их постоянных встреч, какие были во время учёбы. Почему-то всё оказалось таким скоротечным. Лариса вспоминает знакомство с их компанией, и как девочки умудрялись почти неделю мало спать, учиться и гулять чуть ли не до утра. Теперь же такие телодвижения приводят к выпадению из жизни на пару суток и собиранию себя по частям. Агата вздыхает и обнимает Олю со спины, прижавшись щекой к её макушке. «Спасибо, что приехали, я так ужасно по вам скучаю», со вздохом говорит Лебедева, взяв за руку Киру. Лариса не может не сфотографировать этот момент, подхваченный жёлтыми бликами и искренней нежностью.

Ближе к двум ночи все переместились в дом, чуть уставшие, но безоговорочно довольные. Надя изначально предложила остаться у неё на ночь, чтобы не переживать из-за выпитого и не разбираться с такси. Ванная на первом этаже попеременно занималась и освобождалась. Привыкшие к обществу друг друга Оля с Кирой были там вместе, пока одна умывалась, вторая принимала душ, и слушали подкаст, по возможности его обсуждая. Лариса с Надей, уже в домашней одежде, сели за доску, решив разыграть быструю партию, даже не подозревая, что та затянется надолго. За ними попеременно наблюдают, потом расходятся спать. Агата ленно целует Владу перед сном, шепчет ей что-то в губы и, устроившись у той на груди, быстро проваливается в глубокий сон.

Фигуры на шахматной доске вдумчиво перемещаются, Надя рассматривает Ларису, будто стараясь прочесть чужие мысли. Девушка поднимает голову и сталкивается со взглядом. Это не вызов и не просьба, но немой диалог, интересный обеим. «Вы всё ещё сидите?», щурясь тихо удивляется Кира, вставшая за водой в пятом часу. Надя с тяжёлым вздохом говорит, что, действительно, надо бы закругляться и доиграть с утра. Лариса разминает спину и соглашается.

— У меня давно не было таких интригующих игр, — почти намекая на двусмысленность сказанного, Лариса легко проводит ладонью по локтю Нади, не прерывая зрительный контакт.

— У меня тоже, — Надя томно улыбается. — Спокойной ночи.

— И тебе, — Лариса устраивается на диване в гостиной, провожая взглядом генеральшу, растворяющуюся в темноте второго этажа.

Поздним утром, ближе к двум, все нехотя разъедутся, а Лариса задержится в гостях ещё почти на целый день, а вечером присоединится к рвущимся в красивые места девочкам. Чем ещё мог порадовать этот прекрасный день — когда невозможное становится возможным?

***

Солнце светит не всегда, и всё хорошее не вечно. Владе кажется, что она уже вышла на плато, полностью погрузившись в мечты об отпуске. Как гром среди ясного неба приходит оповещение о пропаже человека. Сердце снова сжимается. Каждый раз — как в первый. Она понимает, что координировать поисковый отряд уже не сможет, даже просто чисто морально. Отпуск в какой-то момент становится не блажью, но необходимостью. У неё вдруг из головы исчезает всё то ровное натяжение тросов и проводов, они переплетаются кудрявыми вьюнковыми побегами с яркими фиолетовыми цветками, срываются со столбов сознания или выпрямляются почти до разрыва. Агата показала, что даже небольшой беспорядок — как сама жизнь — в своём роде прекрасен. Новый коллега, более ответственный, чем Вадим, и знающий толк в тактичности, успокоил Владу, взяв на себя ответственность за поиски. Всё-таки, в таких вопросах нужно уметь разделять обязанности и доверять. Влада убеждается в том, что может быть спокойна. Покой только мерещится.

В поликлинике Агата, не говоря коллегам, отрабатывает последнюю неделю, мерно размышляя, как сможет перевезти сразу абсолютно всё нужное. Только Кристина Захаровна, конечно, знает о скором переводе своей чудесной сотрудницы. Она рассказывает о том, что место там очень хорошее, где Агата сможет набраться побольше опыта, чем в их ветхой поликлинике. Также, что немаловажно для девушки, она сможет поработать с ортодонтами, ведь сама хочет пойти в ординатуру именно по этой специальности. У Лебедевой почти кружится голова от скорых перемен, а внутренняя демоническая женщина танцует на скалывающейся душе. Беги, беги, дорогая. Скоро мир снова изменится, появится новый город и чужие лица, которые никогда уже не будут знать её старой истории, в которой Агата — павшая королевой пешка чужой игры. Она снова сожжёт мосты вместе с основаниями, лишь бы не помнить саму себя.

— Агатушка, ну как ты сейчас можешь уехать, — причитает бабушка, помогая собирать вещи. — Всё же хорошо, и работа какая. А как же Влада?

— Мы всегда все знали, что я тут не останусь надолго, тем более, навсегда. Не моё тут место, совершенно не моё, — Агата пакует большие чемоданы и сумки, подготавливая себя к тому, что будет много таскать на себе. Придётся, чтобы не возвращаться совсем скоро и не тратить много денег на вещи. Часть оставит у бабушки на даче, чтобы не заваливать квартиру, а на днях встретиться с хозяином своей и оставит ключи. — А Влада... она переживёт. Может быть, поймёт и простит.

— Нехорошо так, — вздыхает Тамара Михайловна, складывая объёмную одежду в вакуумные пакеты. — Не по-человечески как-то. Хоть бы попрощалась нормально.

— Я не люблю прощания. Всё равно буду чувствовать себя виноватой.

— Подружкам своим сказала хоть? — уже зная ответ, всё равно спрашивает женщина, протерев лицо ладонью. Агата отрицательно мотает головой и погружается в тишину, нарушаемую шорохом упаковок.

Тамара Михайловна не до конца понимает Агату, но принимает и соглашается с её решениями. Может быть, на этом этапе жизни так правильно для неё. Не стоит оставаться там, где всё давит памятью. Тамаре теперь есть, чем себя занять, чтобы отвлекаться от переживаний за внучку, это немного утешает. Если Агата будет счастлива — то и она тоже.

Темнеющими вечерами, когда чернота накрывает шипастым холодным полотном, Агата зажигает ночники и свечи, оставляет неяркий свет в кухне, и включает на фон старую франшизу о Людях Икс. Она смотрит на заклеенный конверт с письмом от руки, лежащий на столе ярким клеймом. Сбежавшая невеста. Предательница. Порывается его сжечь, вертит над пламенем свечи, но, всё-таки, кладёт на место, педантично выравнивая его на столе. Рядом стоит небольшая коробочка с полароидными снимками и дуэтом украшений, подаренных Владой. Её Агата заберёт в самый последний момент. Сердце болезненно сжимается, а внутри — оглушающая пустота, будто из сознания выкачали весь воздух. Агата не жалеет и не рассуждает, потому что именно к такому и привыкла.

В десятом часу звонит Влада, тоже с головой ушедшая в сборы. Завтра — ночной поезд в столицу, на который её посадит Агата, но сейчас — уже ставший сладкой привычкой разговор перед сном. Они обсуждают Надю и Ларису, и Влада, по секрету говорит, что те уже несколько раз встречались за шахматной доской. Лариса даже не рассказывала, что почему-то цепляет. Девушка улыбается и смеётся, но скорее машинально, как по сценарию, она уже не здесь. Луна повернулась тёмной стороной к ней. На экране телевизора — Джин Грей и Логан, а в Агате строится новая стена, когда Влада, такая нежная, хрупкая Влада, трепетно произносит, как будет скучать. Будто она чувствует что-то своей потусторонней жилкой. Жаль, жаль, жаль, моя. Жаль меня.

Ночью Агата не может заснуть, а, проваливаясь в дремоту на полчаса, просыпается из-за света. Такое случается нечасто, и Лебедева соглашается с тем, что на утро будет выглядеть призраком себя, но не оставляет себя в темноте. Она страшнее всего, она — незримый непрошеный гость, она — отражение Агаты в зеркале. Люди несовершенны по своей природе, как и их творец, кем или чем он бы ни был на самом деле. Агата мысленно читает Отче наш, отвлекая себя ото всех других мыслей, и медленно засыпает в непривычной позе.

— Я привезу тебе каких-нибудь гостинцев заморских, — Влада улыбается и быстро целует Агату в губы, пока они одни в купе.

В хрустальном взгляде — предвкушение и толика тоски, и сердце Агаты из-за него покрывается тонкой стеклянной корочкой. Нужно сохранить в себе то, что будет напомнить об этом всём одинокими зимними вечерами. Тонкая лента счастья невидимым подарком остаётся на запястье Влады, за которое её держит девушка.

— Ой, да ладно, не тягайся уж, — девушка расслабленно прищуривается. — Хорошо отдохнуть. Сильно не гуляй, — с лёгкой ухмылкой наставляет она.

— От тебя погуляешь, — Евсеева качает головой и обнимает девушку, вдыхая сладкий лимонный аромат тёмных волос. — Береги себя.

— Ты тоже, — Агата целует женщину в щёку и вздыхает, когда проводница просит провожающих покинуть вагоны.

Поезд со скрипом ударяется грузными колёсами, туго гудит и трогается. Агата машет уезжающей Владе, смотрит вслед, пока состав не скрывается из поля видимости, и медленно уходит домой. Прохладный ветер легко обдувает лицо, в уголках глаз скапливаются слёзы, которые Агата старается проморгать. Всё будет хорошо.