шахматная доска (1/2)

Раньше до Агаты можно было доехать на одном автобусе за полчаса, иногда — даже быстрее. Теперь же Оле с Кирой, чтобы добраться на день рождения подруги, приходится лететь самолётом, а потом ехать поездом до станции, где их встречает Лариса.

— Ой, Кирюш, как тебе хорошо в этом цвете, — встретив девушек, с которыми познакомилась в один из приездов в Петербург к Агате, говорит Лариса. — Какие-то вы недовольные. Устали в дороге?

— Спасибо большое, недавно покрасилась, но пока не привыкла, — кудрявая и теперь рыжая Кира довольно улыбается.

— Ну так, немного, конечно, устали, но это половина беды. У нас такие соседи ужасные были в поезде, мы не знали, куда деваться, — вздохнув, говорит Оля, когда Лариса, захлопнув багажник, садится за руль. — Бабулька сначала храпела, потом проснулась и сватала нам своих внуков, чуть не охрипла. Мужик потом ещё сел, говорил, мол, что нам путь — только в церковь грехи отмаливать. В общем, интересный контингент.

— Да, мы гуляли по вагонам, чтобы с ними поменьше сидеть. Они очень быстро накидывались на нас, когда мы возвращались за чем-нибудь, — Кира зевает и потягивается. — А у тебя как тут дела? Агата что-то почти ничего не рассказывает.

— Конечно, она Владой занята. У меня в ближайшее время намечается много поездок заграницу, работа в гору пошла. Думаю, может, охмурить какого-нибудь иностранца — и в ус не дуть, — Лариса посматривает на девочек через зеркало заднего вида и легко улыбается. — Или иностранку.

— Ты же немецкий хорошо знаешь? — переспрашивает Оля, на что Лариса утвердительно кивает. — Тебе на роду написано жить в Германии, честное слово. У тебя типаж прям тамошний, — заключает она, отвечая на сообщения Агаты.

— Я думаю над этим, честно, — Лариса усмехается. — Но пока я там не присмотрела домик, похожий на мой. Хотелось бы оставить себе право на зону комфорта.

— Мы бы к тебе в гости ездили — за милдушу, — Кира протискивается между передними креслами и опирается о подлокотник. — Кстати, ты с этой Владой знакома?

— Лично нет, но Агата много рассказывает, — Лариса встряхивает головой. — Завтра, вот, и узнаем. У меня вообще очень много вопросов к Лебедихе.

— Тебе тоже кажется, что она сдаст позиции? — Оля тыкает Киру в бок, чтобы та села нормально, и можно было общаться с Ларисой.

— Я в этом уверена, — Лариса поджимает губы и сворачивает на перекрёстке. — Агата от встречи к встрече становится всё более задумчивой и какой-то вздёрнутой.

— Понятно почему, — Оля вздыхает. — Это не про неё всё. Пока она терапию не пройдёт. Мы видели подобные страсти во время учёбы, и конец всегда был один.

— Ну, мы все тут не святые, — Лариса пожимает плечом. — А у Агаты такой способ защиты.

— Её бы саму от себя защитить. Но, вдруг, сейчас будет по-другому, — Кира грустно хмыкает. — Ладно, не будем в этом рыться. У вас тут очень миленько, Агата почему-то демонизирует этот город. Вроде, вполне приятный.

— Потому что тут вечно творится всякая чернь, — размышляет Лариса, сверяясь с навигатором. — Агата особо чувствительна к такому. Но тут, действительно, мило. Если будет время — свожу вас на Плакальную гору и к себе в гости. Вы, кстати, надолго вообще?

— На пять дней. Думаю, будет время посмотреть здешние красоты. Питер-то плоский весь, а тут такие горы, реки ещё эти, — Кира легко улыбается, смотря в окно. Её небрежно лежащие кудри блестят красным золотом, напоминающим горящую осень, и девушка не может удержаться от просьбы сфотографировать её.

Сама Агата ещё раз извиняется в чате, что не получилось освободить и этот день, чтобы спокойно встретить подруг, но те всё прекрасно понимают. Они заезжают к Лебедевой на работу, чтобы ненадолго увидеться между пациентами, которые почему-то стали слишком активными в конце месяца, крепко обняться и взять запасные ключи от квартиры. Сначала девочки хотели остановиться в отеле, чтобы не тревожить рутинность Агаты, но та уверила, что будет комфортнее и безопаснее расположиться у неё. Места хватит, и они будут рядом как можно больше.

По пути в квартиру Лебедевой, девушки заезжают в магазин, чтобы докупить продукты и упаковки для привезённых подарков. Втроём они решают приготовить что-нибудь на ужин и встретить Агату с работы по всем правилам приличия. Лариса, к удивлению Оли с Кирой, оказалась прекрасной хозяюшкой, хранящей семейные рецепты в памяти. Очаровательные в своей простоте и душевности.

— Лариса, как ты хороша на кухне, — заворожённо наблюдая за многозадачностью девушки, говорит Кира, способная лишь на что-нибудь совсем лёгкое и булочки с корицей. Приготовление их ей и доверили.

— Спасибо, — Лариса легко улыбается. — Мне помогает разгружать голову. Иногда мясо отбиваю во время разговоров по Зуму с коллегами, когда совсем докучают.

— Ты слишком крута для этого города, — Оля усмехается и слизывает с пальца соус, думая, чего в нём не хватает. — Как девочка с обложки, честное слово.

Лариса смущённо усмехается и просит чьи-нибудь свободные чистые руки собрать ей волосы в хвост. Пучок, державшийся на одной китайской шпильке, вдруг начал распадаться. Несмотря на то, что помещение кухни небольшое, девушки смогли занять пространство так, что не мешают друг другу, делая своё. Они перемешивают праздные разговоры со сплетнями, рецептами и общей гармонией. Как три грации в ожидании четвёртой. Между делом, девушки предлагают идею добавить Ларису в их узкий чат, и думают, что Агата на это согласится.

После работы, задержавшейся почти до восьми вечера, Агата поднимается домой уставшей и почти без настроения. Она открывает дверь и её поглощают ароматы еды, переливный звук смеха и невероятное тепло. Всё то время, что девушка заглушала тишину разными шоу и музыкой, ей не хватало именно этого — возвращения к кому-то. Сердце сжимается от этого ощущения наполненности, и усталость мерно отходит на второй план. Девочки встречают вкусным ужином, где к столу были открыты маринованные грибы и любимые Олей чуть острые огурцы, закатанные тётей Таей, беспрерывными разговорами и мюзиклом «Чикаго», идущим фоном. Агате, кажется, большего и не нужно — лишь бы тёмное пространство было заполнено.

***

Где отметить день рождения Влада с Агатой никак не могли придумать, тогда Надя предложила простое решение их вопроса — собраться у неё, пригласить кого посчитают нужным, и вместе устроить прекрасный праздник. В узком, почти семейном, кругу. Женщина Агату полюбила как племянницу или младшую троюродную сестру, для которой хочется делать все эти маленькие добрые вещи. Например, помочь обустроить веранду и задний двор в стиле, подходящим степфордским жёнам или просто богатым белым женщинам с обложек. Тематические дни рождения — как что-то из тех же фильмов, придуманных историй, но, всё-таки, настоящее.

Агата тратит очень много душевных сил на то, чтобы создать для себя комфортную обстановку в этом городе, поддерживать маленький купол спокойствия и умиротворения. Она забивается в глубокий угол раковины, садится там с ноутбуком и пишет, перечитывает, стирает и переписывает письмо. Оно будет отправлено, точно знает Агата. Решения или размышлений на этот счёт не было — это просто сама собой разумеющаяся вещь. Чем ближе Влада стала подбираться к тайнам сознания — тем сильнее в Агате закручивается спираль. Теперь девушка грузно выдыхает, возвращаясь домой из объятий женщины, в которых чувствует себя уязвлённой. Агата пыталась заставлять себя, пыталась объяснить отражению в зеркале, что всё, можно расслабиться, можно стать частью спокойного течения. Оказалось, что бежать можно так далеко, насколько хватит ног, но всегда быть в ловушке собственного сознания. секунды, минуты, часы и дни — не выбраться нам из западни. Исчезнуть проще, чем ломать.

Влада распахивает объятия, улыбается ласковой кошкой и любит этот город за двоих. Она не говорит громких слов, будто ощущая краем сознания нечто угловатое, шершавое, не готовое выдержать что-то тяжелее низкокалорийного «ты мне нравишься». Всему своё время, знает женщина, готовая ждать. В мире, где даже самые откровенные признания могут посчитаться всего лишь фразой, легкомысленно брошенной на ветер, лучше просто быть рядом и больше делать молча. Агата для Евсеевой всё ещё — горизонт, к которому нужно подступать как можно аккуратнее. Редкая бабочка, сидящая на кончике носа.

Надя следит за ними как за только-только расписавшейся женатой парой. Короткие прикосновения при любой возможности, долгие взгляды вместо разговоров и эти сладкие прозвища. Со стороны всегда понятнее — они подходят друг другу, как море и закатное солнце или густой туман и высокий сосновый лес. Складываются этими маленькими частицами, из которых и формируется нечто необъятное.

Втроём они заканчивают с созданием антуража под звуки музыки со старых виниловых пластинок, ради чего Надя вытащила на веранду проигрыватель. Агата фотографирует белую беседку, которую недавно восстановили в саду, на радость женщины, и предлагает чуть позже устроить в ней небольшую праздничную фотосессию. Не чтобы куда-то обязательно выложить или похвастаться, но сохранить момент этой зыбкой идилли. Хоть Надя и живёт в черте города, здесь совсем не ощущается его душащее давление. Тоже прячется под куполом ото всех. Влада придерживает Агату, развешивающую на деревянных подпорках веранды желтоглазую гирлянду, и водит ладонями по оголённым ногам. Дразнит, заставляя девушку прикусывать губы и глубоко вздыхать. Polaroid, который Надя нашла во время недавнего разбора вещей, со вспышкой щёлкает, чтобы запечатлеть эту нежность. Агата с Владой одновременно оборачиваются на довольную женщину и усмехаются.

— Надь, а где бестия то твоя? — интересуется Влада, не наблюдая рядом собачки, которую подруга недавно привезла из Москвы.

— Да с той стороны она только что была, — Надя хмурится. — Туфи! Быстро сюда, — и через несколько секунд прибегает небольшая такса красивого шоколадного оттенка.

Надя знала, что собака будет ещё одной головной болью, но не могла больше себя сдерживать. Одной в таком большом доме иногда было совсем грустно. Теперь она постаралась и нашла ещё кинолога, который научит тренировать и воспитывать эту маленькую моську. Женщина подхватывает собачку одной рукой и смотрит в чёрные глазки-бусинки.

— Это моё самое лучшее импульсивное приобретение, — генеральша по-доброму смеётся.

— Вы чем-то похожи, — Агата смотрит на таксу и чуть вытягивает губы, будто чмокая её на расстоянии. — Такая сладенькая вообще.

— Дай фотик, — Влада берёт камеру и, удостоверившись, что Туфи не испугается, делает снимок. Надя с бигуди в волосах, в тёмно-зелёном домашнем костюме и с таксой на руках. Кажется, настолько расслабленной и обезоруженной генеральшу она даже не видела. — Красотки, — встряхивая карточкой кадра, говорит Влада.

— Да ладно, — Надя вздыхает, опустив рвущуюся на волю Туфи, и целует подругу в щёку. — Агаточка, ты там справляешься?

— Я уже всё, — девушка тянет руку Евсеевой, чтобы та проконтролировала спуск с табуретки, и прижимается к ней всем телом. — За ваши сильные руки, госпожа криминалист, я на колени встану, — Влада от этого усмехается и быстро целует Агату в пухлые губы.

— Маленькая проказница, — заключает Влада, обнимая девушку. — Что принесёт нам этот лунный день, тридцать первое июля?

— Надеюсь, что-нибудь необычное, — выдыхает Лебедева в тёмные волнистые волосы и прикрывает глаза. — Надо начать приводить себя в порядок, а то не успеем, — она чуть отстраняется, посмотрев в голубые глаза. Шумные горные реки, бьющие набережные Вероны.

Пока Надя занимается в кухне готовкой, с которой чуть раньше уже помогали подруги, Влада с Агатой занимают ванную и комнату рядом, стараясь создать киноверсии самих себя. Просто потому, что другого повода для такого не будет ещё долго. Влада рассказывает про скорый отдых в роскошном отеле, о составленном примерном плане экскурсий, что поедет с университетской знакомой, и как жаль, что не с Агатой. Девушка чуть грустно вздыхает, желая прекрасного отпуска, но где-то внутри себя тихо радуется. Влада прижимает её к широкой столешнице, где расставлена косметика, жадно целует, будто у них крадут всё время вселенной, и забирается ладонями под лёгкую рубашку, касаясь прохладными пальцами чужой горячей кожи. Агата тяжело дышит и тихо хихикает, говоря, какие у Влады холодные руки. Значит, доброе сердце. Открывает шею для поцелуев, позволяет делать с собой, что захочет Евсеева, цепляется за её спину и старается не издавать громких звуков, когда ловкая рука проскальзывает под бельё. Это лёгкое безумие, пробуждающее демоническую женщину в Агате, саму Владу подводит к грани. «скажи, что ты хочешь, скажи-скажи-скажи», острым языком царапает в подсознании, но Евсеева затыкает мысли развязным поцелуем. Агата сгибает ногу в колене, упирается руками в столешницу с такой силой, что та может переломиться, и глухо стонет в чужие губы. Дверь в ванную бесшумно приоткрывается любопытным носом Туфи, и через мгновение раздаётся «быстро сюда!» откуда-то из гостиной. Агата с Владой машинально обращают внимание в сторону шума, не разрывая собственный контакт. Вдруг мир снова принимает привычные очертания.

— Как ты прекрасна, — ловя пальцами утихающее подрагивание нежного тела, произносит Влада, смотря на девушку вязким томным взглядом.

— Твоими стараниями, — с расплывчатой улыбкой говорит Агата, переводя дыхание, и мягко целует женщину. — Ты, моя львица, поймала оленёнка.

— Не стану отрицать, — Влада прищуривается и, почти нехотя, отстраняется от Агаты.

Всё ещё не веря в такое совпадение, прагматичная Влада, деля зеркало с Лебедевой, зачем-то отмечает их красивую разницу в возрасте — ровно пятнадцать лет, и ахает над своим. Агата лишь усмехается, добавив, что в следующем году будет праздновать день рождения, а женщине, по старой примете, придётся проигнорировать свою дату.

Скоро их приходит проверить Надя, когда слышит из ванной громкий смех, и задерживается в дверном проёме. Её быстро включают в диалог, почти заставив хозяйку дома забыть о мясе в духовке, которое хотела проверить. Оказалось, что наблюдать за чужими сборами даже интереснее, чем подготавливаться самой.