Небо, хвостики и инопланетный лес (2/2)
Почему «может»?
Тогда, ухаживая за ним после удара, Егор ясно дал понять, что желания у них одинаковые…
Егор, словно услышав его мысли, прислонился бочком на ходу и взял своей прохладной рукой его горячую. Саню слегка тряхануло, словно от электрического разряда.
***
— А что за соседи у тебя?
Саня уже с прихожей понял, что в квартире обитают люди незаурядные. Если бы он верил в инопланетные формы жизни, то и их вмешательство заподозрил бы. Судя по интерьеру, это могли быть пришельцы с какой-нибудь планеты М-класса, богатой причудливыми лесами.
Вешалка-коряга с декоративным мхом и стилизованными короткими ветками вместо крючков. На одноногом придверном столике из толстого цветного стекла — светильник ручной работы в виде трёх обнимающихся марсиан — ну, теоретически, эти разноцветные лысые существа могли оказаться ими. Ковёр под ногами… странный, будто сплетённый из грубого волокна. Если он правильно понимал, что такое циновки, то это были они.
— О, это всё Матвей постарался. Дизайном занимается. Ты бы видел его комнату — когда придёт, попрошу показать. Словно находишься внутри большого дерева.
Егор переобулся в смешные тапки с мордами то ли морских котиков, то ли тюленей.
Саня продолжал оглядываться.
— Я даже переживаю, чтоб ничего не задеть и не разрушить это творчество ненароком…
— Не волнуйся об этом, здесь постоянно что-то падает. Иногда Матвей и сам это роняет — специально. Например, когда надо чем-то запустить в Юрку. Ну, второго соседа. Или когда они дерутся. Подерутся — помирятся, а потом дружно прикручивают всё на места.
— Твои соседи дерутся?
Саня даже не знал, почему его это удивило. Ну, дерутся и дерутся. Они с другом Сёмой тоже дрались не раз. Но эти парни заочно казались другими — интеллигентными, что ли. Вон один дизайном занимается, например… Чего ему руки распускать?
— Ну, вообще у нас у всех хорошие отношения… Мне кажется, они специально друг друга доводят из-за любой мелочи, чтоб потом так пар выпустить. Немного некомфортно с ними в этом плане. Словно за любовными играми дикарей подсматриваю.
— Пара, что ли?
— Да ну нет, — Егор смеялся, проходя в квартиру. — Но если это случится, я в тот же день съеду — жить здесь дальше станет невыносимо. Проходи в мою скромную берлогу — сюда дизайн пока не добрался.
— А что, делает попытки прорваться?
— Было пару раз, но осторожно. То какую-то дичайшую иллюминацию пытался пристроить, то картину с грибами в раме из крашеной монтажной пены.
Несмотря на соседство с инопланетной флорой, комната Егора сохраняла все признаки аскетичного жилища. Видно было, что он здесь недавно и ещё не обжился толком. Кровать, стол, стул, кресло, зеркало в полтора метра ростом на стене, рядом шкаф без дверей…
А на подоконнике — фикус по имени Александр. Тот самый, который Саня вручил ему на новоселье месяц назад. Выглядит бодро, почти все пятнистые листья на месте.
— Как насчёт ужина? Я сегодня с утра готовил — есть много разного, даже борщ…
Егор вёл себя так, как будто между ними ничего никогда не было, и вообще это не он соблазнял Саню на даче. И тем более не он был тем сорванцом с дерзким, но, очевидно, нерабочим планом — вынудить остывшего любовника ревновать. Не-не, он парень скромный, такими вещами не занимается…
Саня думал недолго. Егор держится на расстоянии — значит, сам сделает шаг. Сделал, обнял, прижал к себе. Егорка, сверкнувший на него глазами с каким-то то ли испугом, то ли восторгом, то ли тем и другим вместе, не сопротивлялся — наоборот, прильнул всем телом, словно до этого замерзал, притёрся, выдохнул в шею, отчего у Сани по позвоночнику прошлись электрические мурашки.
— Если ты не голоден, можем поужинать позже, — сказал Саня неожиданно глухим голосом.
И тут же продемонстрировал, какую альтернативу ужину он может предложить. Нашёл прохладные губы, поцеловал легонько, для пробы, отстранился и понял, что Егор потянулся за ним, словно не получил того, чего ожидал.
Значит, всё в порядке. Губы столкнулись на полпути, и это больше не было секундным касанием.
Обошлось без внезапных взрывов. Саня, сходу взявший инициативу на себя, действовал нарочито неспешно, но уверенно — чтобы Егор освоился, привык, доверился, если ему это нужно. Или чтобы успел понять, что прямо сейчас это всё вообще лишнее.
И интуитивно он выбрал правильный путь — Егор не торопил его, но, вторя Саниному темпу, таял: дыхание стало горячим и прерывистым, руки, оказавшиеся гораздо более сильными, чем Саня запомнил, жадно оглаживали его плечи, грудь, спину. Член довольно быстро окреп и теперь вполне отчётливо тёрся о Санин — проснувшийся почти сразу, как только Егорка оказался очень близко.
Губы соединялись, прижимались, языки поглаживали друг друга, сплетались — всё так же неторопливо, но жадно, в общем ритме, который устраивал обоих. По телу Сани уже вовсю гуляли тёплые волны, сосредотачиваясь внизу живота.
— Нет, — прошептал Егор, ненадолго отрываясь от своего занятия и потом снова целуя мягкими, уже горячими губами, от чего Санины губы покалывали.
— Что — нет? — дошло до Сани с небольшим опозданием, и он застыл. — Не продолжаем?
Егор улыбнулся.
— Я не голоден пока. И у меня есть идея… Не знаю, как ты отнесёшься, но вообще я планировал… И, если честно, соседей ради этого попросил погулять подольше.
Он же правильно понял? Вот это поворот. Ожидаемый так-то. Санины джинсы натянулись спереди ещё сильнее. Он уткнулся лицом в белую шею и слегка прикусил, на что Егор отреагировал едва слышным стоном.
И почти сразу вывернулся из его объятий.
— Давай в душ, потом я, — проговорил быстро и негромко.
Саню не надо было просить дважды.
***
Сане никогда не доводилось жить в общаге, но он предполагал, что кровати там именно такие — узкие, с металлическими спинками и скрипучими пружинами. Похожая стояла у него на даче — в комнате, которую обычно занимала Лена.
Лежать на такой кровати двум взрослым парням под метр девяносто было бы неудобно, если не невозможно. С другой стороны, кто сказал, что они непременно должны устроиться рядом? Саня как уложил Егора на спину, едва тот вышел из ванной, так тот и оставался в этом положении. Пока сам Саня, нависая сверху вторым этажом — для экономии пространства, конечно же — делал с ним всё, что хотел.
А хотел он простого. Чтобы Егорке было хорошо. Чтобы его глаза горели, как светофор — показывая осторожное ожидание и полный вперёд, но никаких стопов. Чтобы его похудевшее с зимы, но такое же классное, крепкое, отзывчивое тело выгибалось, вздрагивало, тянулось к нему, и всё это — в сопровождении стонов, взглядов, касаний.
Два ключевых вопроса — до какой стадии близости они дойдут сегодня и кто сверху — отпали сразу после того, как Егорка надолго исчез в ванной. Саня так и думал в общем-то, но собирался намекнуть ему при случае, что нижняя позиция не ставит под сомнение его мужественность, так что, если сам Егор захочет…
Сане казалось, что он уже нацеловался на год вперёд, но по новой возвращался к губам, которые вовсе не были против. Вылизывать рот Егора казалось самым офигенным занятием в мире, особенно в комплекте с ощущениями внизу, где твердый влажный член жался к его животу, а ноги обвивали его бёдра.
Да, Егор снова был полностью голым, в отличие от Сани, который вышел из ванной в футболке и джинсах — чужая квартира как-никак — а потом неловкие, но настойчивые руки разоблачили его до трусов.
— Ах, чёрт… — стон вывел Саню из полутранса, в котором он пребывал, покусывая Егоровы соски. Видать, те оказались чувствительнее, чем он думал.
— Извини, — прошептал он покрасневшей горошинке и тут же зализал её.
Но Егору всё нравилось. Так нравилось, что его член уже был почти на пределе. Они не выключили свет в комнате, и ничего не мешало Сане видеть эту крупную, пульсирующую, истекающую смазкой штуку, опутанную выступившими венками и увенчанную открытой розовой головкой. Он взял её в рот и одновременно полез пальцами ниже, под упругие яйца — Егорка даже приподнялся, чтоб пропустить. Там было мягко, пальцы легко вошли, продвинулись до конца, надавили на переднюю стенку…
Егора так выгнуло, что какие-то мгновения он не мог издать ни звука. Вцепился руками в прутья металлической спинки кровати, которая шаталась и скрипела, словно озвучивая его, и извивался пойманной на крючок рыбой. До Сани дошло, что он кончает, только тогда, когда ощутил во рту сперму. А Егор попытался высвободиться, словно тоже с задержкой понял, что сделал.
— Я не хотел, я не думал, что так быстро, а потом не до того было, — заговорил он хрипло, протягивая Сане салфетку, но она ему была не нужна: он рефлекторно уже всё проглотил.
А что, заодно и поужинал.
— Ты как, готов продолжить? — спросил он после небольшой паузы, сидя между Егоровых бёдер и поглаживая его член, уже почти утративший боевой дух.
Егор, казавшийся расстроенным и довольным одновременно — но довольным всё же больше — кивнул. Встал и потянулся к Сане, поцеловал, а руки уже направлялись к трусам, из которых рвался сильнейший стояк. Саня и сам почти кончил вместе с ним.
Егор стащил с него трусы и уставился на освобождённый член. Сане стало не по себе — чего он там высматривает? Тем более, что не впервые видит. Ну да, не малыш, но и не гигант же тридцатисантиметровый. Боится, что ли?
Он взял Егорову руку и положил сверху на свой торчащий вверх орган. Тот мягко сжал и мучительно медленно задвигал кулаком вверх-вниз, завороженно наблюдая за реакцией. А потом распечатал презерватив и одним плавным движением упаковал Санино хозяйство. Значит, всё же решился.
Саня помог перевернуться ему на живот, рассудив, что так Егору будет комфортнее, и наконец близко познакомился с крепкими округлыми ягодицами. Взял обеими руками, погладил, помял, раздвинул, ощущая необычайный кайф только от этих прикосновений. В голове зашумело и, судя по всему, дело было не в шрамах — те его больше не беспокоили. Он бы с радостью ещё потискал эти шикарные булки, но терпеть дальше становилось невозможно.
Да ещё и Егор обернулся и смотрел из-под полуприкрытых век, и его лицо было таким…
Саня потянулся за смазкой.
Потом прицелился к отверстию и осторожно толкнулся внутрь. У входа было довольно мягко, вошло без усилий, но дальше… Егор издал долгий стон и упал на свои руки, сложенные на подушке. Задницу, тем не менее, приподнял выше.
— Не больно? Всё хорошо?
— Хорошо, — сдавленно подтвердил Егор в руки. — Просто не торопись.
Саня и не собирался торопиться. Одной рукой удерживая Егора за талию, второй он нашёл член — который успел заново окрепнуть — и, аккуратно поглаживая, так же аккуратно продвигался внутрь. Его собственный член, ощутив долгожданное давление, чуть не взорвался от восторга, но Саня останавливался ненадолго каждый раз, когда подходил к этой грани. А подходил он часто — горячая теснота внутри его почти доканывала…
Постепенно он вошёл полностью, выждал немного, пока Егор расслабится, и кровать заскрипела, заходила ходуном. Чем дальше — тем больше. Было очень шумно, и к этой какофонии примешивались стоны парня и его собственные — Саня не умел трахаться тихо, когда отпускал себя.
Вырубился свет, словно не выдержав напряжения, но никто из них этого не заметил. В какой-то момент Саня почувствовал, как влага покрывает его руку, и вот уже он сам выплёскивается в сведённое судорогами оргазма тело. Кажется, с выносливостью у них обоих сегодня ситуация так себе.
Мысли напрочь сносило лавиной нежности, и ничто в мире, кроме этого человека рядом, его не волновало. Он целовал его снова и снова, поглаживал, что-то шептал на ухо, а тот улыбался в темноте, разморенный, размякший, тёплый, сонный.
Позже Егор задремал. А у Сани, справившегося с лёгким головокружением, проснулся страшный голод. Он натянул наощупь найденные трусы и вышел в гостиную, где оказалось светло. Горели, как выяснилось, свечи — разноцветные, выстроенные в несколько рядов. И сильно пахло благовониями.
На диване сидел лысый парень с большими глазами и немигающим взглядом смотрел на него. Он был одет в нечто облегающее, в обоих ушах сверкали серьги, а на шею и руки из-под одежды выступали татуировки. Саня вдруг легко поверил, что этот человек дерётся.
Он сделал шаг назад, чтобы вернуться и одеться, но парень махнул рукой — мол, закрой дверь и иди сюда. Саню такое не устраивало. Не хватало ещё в одних труханах перед всякими дизайнерами разгуливать, бесплатным стриптизом развлекать.
Н-да, а про соседей он после всего забыл. Интересно, когда они вернулись? Явно же слышали их совсем не тихую возню…
Посветив телефоном, Саня нашёл свою футболку и джинсы. Егор, судя по глубокому дыханию, спал. Он бы и сам с удовольствием присоединился — день получился насыщенный, эмоциональный, да ещё и секс под конец. Но есть хотелось больше.
Он подошёл, поправил чуть сползшее одеяло, оделся, стараясь не шуметь, и вернулся в гостиную.
— Я на кухню, — объяснил он парню, который всё ещё звал его присесть рядом.
— Да пожалуйста, я тебя не держу. Познакомиться только хотел. Я Матвей.
— Александр.
Пожал разрисованную руку.
Из другой комнаты вывалился ещё один парень — видимо, тот самый Юрка. Не слишком высокий, но крепкий, плечистый и, в отличие от соседа, очень даже волосатый. В том смысле, что носил прическу а-ля «рокер семидесятых». Он недовольно посмотрел на Матвея и Саню и тоже представился.
— Ты чего к человеку прицепился? — накинулся он на Матвея. — А если бы Егор к твоим гостям лип?
— Ни к кому я не лип. Скучно, потрепаться о жизни хотел. И гостей у меня не бывает, так что давай ты не будешь мне морали читать, ок?
— Ну ты и придурок.
— От придурка слышу.
Оставив Егоровых соседей выяснять, кто есть кто, Саня отправился на поиски обещанного борща.
***
Филипп с грузом лекарств и щебечущей Светой рядом вошёл в дом. В этот момент Марина прикрепляла к своей волонтёрской экспозиции новое фото, сделанное накануне. Поддерживая полушутливый-полусерьёзный разговор с хозяйками приюта, он присмотрелся.
Большой парень с неудачной стрижкой держит на руках крупного носатого щенка, чем-то похожего на него самого. Рядом с ним — не позируя, а словно случайно попав в кадр, стоит немного растерянный Егор. Стоп, стоп. А если… Филипп мысленно дорисовал волосы незнакомцу.
Он испытал целый спектр разнообразных эмоций. Среди них и боль от предательства, и сожаление, и недоумение, и внезапное понимание, почему Егор так поступил с ним. Сразу все эти попытки быть хорошим в его глазах показались по-детски наивными и смешными. Он поставил ящик с таблетками, противовоспалительными, антисептиками и прочим добром на стол, буркнул, что не может задерживаться, и быстро ушёл.
Он чувствовал себя так, словно ему наплевали в душу.
— У меня странное ощущение, будто с этими фотографиями что-то не так, — задумчиво проговорила Света, разглядывая пёструю стену.
Марина недоверчиво хмыкнула — она была практична и в странные ощущения не верила.