Остановись, мгновенье (2/2)
— Ни одного козыря! — с грустью констатировал Егор. — Ты как-то неправильно карты раздаешь, мне почему-то шушера всякая достаётся…
— Нормально раздаю, кое-кто играть не умеет просто. Ты мог мне подкинуть валета, которым ходишь сейчас — и я бы забрал всё. Но поздняк метаться уже.
Фильмы смотреть надоело, спать после того, как обоих вырубило вечером, не лезло тоже. Саня включил негромко Royksopp и предложил сыграть в дурака. Кто проиграет, тот моет посуду, включая громоздкие салатницы, занявшие почти всю мойку. Он бы и сам помыл, конечно, но раз Егорка так любит игры, почему бы не развлечь парня между делом.
Егорка уже всухую проиграл один раз, во второй была с трудом отвоёванная им ничья, и вот начался решающий раунд — и он снова проигрывал. Саня легко отбивался и так же легко заставлял Егорку забирать карты, которые тот никак не мог побить. В итоге он остался с девятью картами, включая три шестёрки и три восьмёрки — каждому комплекту недоставало козырей.
— Я уверен, что ты мошенничал, — ворчал Егор, громыхая посудой. — Не может быть, что я так плохо играю!
— Ну, смотри с другой стороны. Знаешь же, как говорят — не повезло в картах, повезёт в любви.
Егор кинул взгляд исподлобья:
— Так говорят? Меня устраивает. Пусть повезёт. Помыть посуду ради этого я готов.
Саня не бросил студента в беде — остался рядом, вытирая тарелки, расставляя посуду по местам. Егор вскоре забыл о своём проигрыше и вернулся в хорошее настроение.
— А ты как же? — поинтересовался он чуть позже, ныряя рукой в пачку с чипсами.
— О чём ты?
— Насчёт этого заточения нашего. Хотел бы провести здесь неделю или больше?
Саня задумался.
— Да хрен его знает. Мне на работе нормально, любимое дело как-никак. Через неделю уже б на стенку лез и консультировал мужиков онлайн. Ха, может, завтра и придётся, если по-быстрому не выберемся.
Егор покивал:
— Так и знал. Каждый раз, как приходил — видел тебя на месте. Как будто живёшь там.
Помолчав немного под хруст чипсов, Саня справился с накатившими эмоциями и всё-таки спросил:
— А зачем приходил-то?
— Ну как… пообщаться думал. Но не хватало смелости в итоге. Да и не только смелости — я же вроде как занят и… — он замялся. — Херня это всё — с занятостью. Я один, надо это признать. Всегда был на вторых ролях, всегда ждал — так устал от этого. Не знаю, на что я вообще надеюсь…
Ну вот, опять. Птица Обломинго.
— А он что говорит? — раз пошла такая пьянка, Саня не стал переключать внимание на другую тему — пусть выговорится парнишка. Может, полегчает.
— В последнее время говорит, что вот он передо мной во всей своей красе и со своей ситуацией. Либо принимаю как есть, либо свободен. Раньше так красиво заливал, что брак на грани краха, а я — его единственная любовь. Я был молодой и глупый, восемнадцать лет — всему верил. Казалось, что в сказку попал, всё ждал, когда мы поженимся и будем жить в какой-нибудь прекрасной стране, детишек усыновим, все дела. А ему не надо — у него уже есть. Кстати, год назад ещё один родился — брак на грани краха, ага, сразу видно…
Стратегия сработала — Егор озвучил свои невесёлые мысли и перестал каждые пять минут проверять телефон. Вместо этого он смотрел на Саню сияющими глазами, порой задерживая взгляд, и Сане казалось, что его не просто раздевают, а словно разворачивают, пробираясь до самой сути — той, о существовании которой, может, он и сам не подозревал. И в ответ ему захотелось прикоснуться, успокоить, стереть грусть с его улыбки — руки, казалось, сами потянулись. Он убрал их в карманы спортивной куртки.
Да, он пытался сопротивляться. Под утро, когда решено было всё-таки отправиться на боковую, Саня ясно дал понять, что спит сегодня один. А Егору предложил комфортно устроиться в гостиной возле ёлочки или в любой из свободных комнат.
После душа он не удержался и заглянул в ту самую гостиную с благородным намерением убедиться, что гость устроился хорошо, а на самом деле желая перед сном взглянуть на него ещё разок, ну, чтоб запомнить, да и вообще… Мало ли, вдруг через несколько часов эта снежная ловушка их отпустит, и тогда неизвестно, пересекутся ли когда-нибудь…
Гость же сидел на диване в расстёгнутом халате, открывающем грудь и верхнюю часть живота, подсвечиваемые разноцветным светом, и смотрел на него, словно только его появления и ждал.
У Сани пересохло в горле, но он таки выговорил спустя несколько секунд замешательства:
— Тебе… пижаму?
Взгляд Егора скользнул по его обнажённому торсу вниз, к треникам.
— М-м… если можно.
Саня пошёл в свою спальню и долго рылся в шкафу, прежде чем найти то, что могло бы сойти за одежду для сна. Тоже с сильным лавандовым душком, но Егорка вроде к лаванде претензий не имел.
Он задумчиво направился на светофорный свет ёлки по тёмному коридору, думая, как бы не прерывать общения с Егором, когда они выберутся. Да, идея не самая лучшая, но очень не хотелось бы терять связь. Просто общаться время от времени, может, пивка попить как-нибудь, ну, или кофе…
Егор сидел на диване без халата. И вообще без ничего. Совершенно голый и делающий вид, что так и должно быть. Округлые грудные мышцы, крепкие плечи, живот с комплектом симпатичных кубиков, светлая короткая поросль… Поймав Санин взгляд, он убрал руку, которой прикрывал низ живота, и показал член, уже вполне готовый к делу, упруго и красиво лежащий на бедре.
У Сани, который собирался сказать что-то вроде: «Вот твоя пижама. Может, соберёмся ещё как-то вчерашней компанией?..», мысленно отвисла челюсть. Внешне он, конечно, оставался совершенно невозмутим. Только в паху мгновенно стало жарко и тесно — не все части Саниной анатомии обладали железной выдержкой перед лицом соблазна.
Егор протянул руку, как бы намекая — отдавай мою пижаму.
Саня медленно подошёл. Одежду у него коварный соблазнитель тут же забрал и отложил в сторону, а самого его потянул за руки, заставив потерять равновесие. Собственно, он и не думал сопротивляться.
Когда опомнился, уже лежал сверху на Егоре, покрывая быстрыми и жаркими поцелуями его скулы, щёки, висок, уголок прикрытого глаза…
— Ну что ты творишь… — горячо выдохнул Саня прямо ему в ухо. — Сам же об этом пожалеешь.
Но поцелуи продолжались — шея, подбородок, губы… опять губы. Егор застонал, ощутив во рту настойчивый язык, подтолкнувший его собственный, словно зовущий в бой. И он ответил — мгновенно и страстно, вливаясь в этот пьянящий танец.
— Не пожалею, — говорил Егор быстро сквозь короткие, но глубокие, влажные поцелуи, — главное, чтобы ты… чтобы ты…
Саня не дал ему договорить, закрыв его рот своим.
Ангел за плечом рыдал, стоя на коленях. Даже демон, глядя на него, немного приуныл. Не такими уж врагами они были.
Как ни крути, Саня отчаянно хотел этого парня — с самого начала, с той первой встречи, когда он пытался сообразить, как бы устроить быстрый перепихон прямо в мастерской. Отталкивать его, пытаться образумить, сдерживать себя… Звучит разумно, конечно. Но он всего лишь человек.
Егор лежал на спине, опутав Саню ногами так, что тот чувствовал каждую впадинку, каждый изгиб и уж тем более каждую выпуклость его тела. Особенно ту, внизу живота, что сладко давила в ответ, тёрлась, вышибая искры и увеличивая влажное пятно на ткани треников.
— Я хотел знать, как ты целуешься… — Егор, задыхаясь, оторвался от его губ, его рука осторожно, но целеустремлённо пробиралась между телами. — И какой ты здесь… и здесь…
Пальцы чувствительно сжали и огладили грудь, зацепили соски, ушли вниз, к твёрдому напряжённому животу.
— И здесь тоже, — Егор прикрыл ладонью Санин член через ткань. — Ого, приятно, что я тебе так нравлюсь…
— Ты же… — судорожно, со стоном, выдохнул Саня в Егорову шею.
— Я — что? — Егор без церемоний потянул вниз его треники, освобождая уже порядком возбуждённое хозяйство.
— Доиграешься, — предупредил Саня и снова застонал, хмурясь — Егор вытворял своими пальцами что-то немыслимое там, внизу.
— Мы оба, — Егор улыбнулся и взялся за дело всерьёз, мягко, тягуче-сладко перебирая Санины яйца в ладони, отчего у того всё поплыло перед глазами.
Саня с трудом выбрался из жаркой петли Егоровых ног и приподнялся.
Егор продолжал полулежать на спине, теперь опираясь на локти — сотканной из теней и разноцветного света иллюзией, глядящей на него сквозь смеженные веки. На его влажных губах блуждала улыбка — показательно дерзкая, немного ленивая, но растерянная по сути. Он чувствовал то же самое — Саня это видел. Ни в чём не уверен, но точно знает, чего хочет прямо сейчас.
Саня притянул его к себе и поцеловал снова — глубоко, жадно, чувствуя, как Егорово тело откликается, льнёт ближе, вжимается в него. Губы Егора враз стали мягкими, и сам он словно расслабился и обмяк — кроме одной части тела, к которой медленно подбиралась грубоватая ладонь.
Егор позволял мять и сосать свои губы, то прикрывая глаза, то отражая ими свет в этой фантасмагорической праздничной полутьме. И откинулся назад, на вытянутые руки, судорожно хватая воздух ртом, когда Саня совершал первые, решительные движения ладонью по твёрдому, уже влажному от возбуждения стволу.
— Саш… — Егор попытался что-то сказать. — Ты… ох чёрт.
Саня ловко раздвинул его колени и притянул ближе к себе, чтобы продолжать целовать, трогать, вдыхать, смотреть — всё разом и побольше, чтобы ничего не упустить, навсегда зарубить в памяти. Егор, потерявшийся в удовольствии, стал для него почти откровением.
Неизвестно, сколько это длилось. Сане казалось, что они зависли в одном бесконечном моменте, где было горячо и влажно; моменте, наполненном всхлипами и приглушёнными стонами Егора, где их губы и языки то ли яростно сражались, то ли играли в какую-то безумную игры, то ли просто не могли отпустить друг друга.
Егор резко отстранился, убрал с члена ускорившуюся руку — было очевидно, что ему оставалось недолго до финиша — и склонился над Саниным пахом. А в следующее мгновение Саня, млея от блаженства, ощутил, как его член погружается в плотную бархатисто-горячую глубину рта.
Егор неспешно и плавно поднимался и опускался над его животом, то выпуская ствол почти полностью, сжимая губами и обвивая языком головку, то погружая его глубже, в самое горло. От этого у Сани совершенно сносило крышу, и он подавался вперёд, не в силах справиться с собой. Но Егор не сопротивлялся.
И никуда не торопился. Стимуляция была довольно сильной, но он удерживал Саню на грани оргазма, не позволяя ему случиться, словно и сам ловил кайф от своих действий.
Впрочем, он и ловил — Саня мог видеть его набухший член, которого Егор сознательно не касался. Замечал, каким чувствительным стало его тело: лёгкое поглаживание по волосам, по плечам или красиво рельефной спине вызывало содрогание и низкий грудной стон.
Кончать в рот парню Саня не хотел — это был уже перебор, он даже с Лукой этого себе не позволял за все годы полуотношений. Он вернул Егора в прежнее положение, и тот всё понял. Продолжая прерванный поцелуй — теперь с ощутимым привкусом Саниного возбуждения — они довели друг друга до стремительного и жаркого финиша руками.
И это было так интимно и сладко, что Сане на мгновение показалось, будто он со своим давним партнёром, а не с парнем, которого видел второй раз в жизни. Но это было мимолётное впечатление.
— Ты недавно говорил, что мне повезёт в любви, — сказал Егор, устроившись на Санином плече и рисуя пальцами узоры на его влажном животе.
— Повезло?
— … Угу. Похоже на то. Слушай…
— Да?
Егор продолжал своё медитативно-щекотное дело, постепенно перемещаясь ниже — туда, где редкие волоски становились гуще и где лежал ещё или уже полувозбужденный член.
— Нет. Ничего. Хочешь спать?
Саня не хотел спать. Хотел только, чтобы рассвет задержался сегодня, снег за окном не прекращался, Егор выдыхал ему в подмышку, а его рука всё так же сжимала и поглаживала, скользила по влажной коже, пальцы снова и снова прослеживали путь выпуклых венок…
Он склонился к нему и снова поймал его губы — тёплые, отзывчивые, чуть солоноватые.
***
Саня лишь ненадолго провалился в сон. После поверхностного сна пришло ощущение пустоты и лёгкого раскаяния. Никто не виноват — он прекрасно знал, во что ввязывается.
Когда рассвет всё-таки неизбежно явился, конкурируя бело-голубым светом с трёхцветным мерцанием гирлянды, он оставил спящего Егора, укрыв его поплотнее, поскольку к утру печка прогорела и в доме похолодало, и выглянул на улицу, где снег больше никуда не торопился. Потому что весь уже добрался к месту назначения. Мир был ровным, белым и чистым. Нетронутое полотно, на котором можно изобразить что угодно.
Одевшись в старые тёплые вещи и спрятав ноги в высоких, оставшихся ещё от деда сапогах, он пробрался через снежные завалы к сараю, где хранились лопаты. Внутри холод был особый — сухой, колючий, не такой, как на улице. Тяпки, грабли, лопаты всех разновидностей… По большей части, эти инструменты простаивают здесь без дела. Огород давно никто не обрабатывает, сад растёт сам по себе… Саня уже в который раз подумал, что было бы у него побольше времени… Ну, может, когда-нибудь.
Он выбрал самую широкую совковую лопату, которую бабушка называла грабаркой.
Что ж, приступим.
Он начал работать, скидывая снег в сугробы во дворе и за воротами, время от времени поглядывая на окна гостиной, в которой спал Егор, словно ожидая его там увидеть.
Позже, уже разгоряченный, мокрый под одеждой от пота и снаружи — от снега, он услышал, как где-то рядом зашумела техника, расчищая дорогу. Выглянуло солнце, заставив всё вокруг засверкать и заискриться.
Пришло время вернуться в мир. Возможно, если к полудню удастся выбраться отсюда, Егорка даже успеет на свой зачёт.