Глава 12. Посторонний предмет в спальне (1/2)
Для Аластора в пентхаусе было слишком много всего: слишком резки были прямые углы, лакированное дерево слишком идеально отражало свет, что могло сойти за зеркало. Огромные панорамные окна выходили на ночной Манхэттен, превращая город в декорацию к жизни Уитманна. В холле хозяина дома уже ждали.
—Артур! Алана!
Взгляд Аластора мгновенно оценил приближающихся слуг: мужчина-лакей и молодая девушка, горничная. Мужчина был белым и смотрел на Аластора с плохо скрываемой неприязнью, в то время как девушка в очках — креольского происхождения, поразительно была похожа на самого Дюмора.
Винсент сорвал перчатки, бросая их Артуру в лицо. Тот поймал их на лету, хотя взгляд был прикован к Аластору.
—Это мистер Дюмор. Он мой региональный консультант. С этого дня он поживёт определенное время здесь, пока мы не закончим проект. Подготовьте синюю спальню.
Артур не шелохнулся, и его челюсть заметно напряглась. Аластор прищурился, прекрасно понимая, насколько для белого слуги было унизительным прислуживать такому, как он.
—Сэр, вы уверены? — Голос Артура звучал довольно осторожно. — В синей спальне обычно гостят... ваши коллеги из Вашингтона.
Аластор фыркнул. Винсент же был изрядно раздраженным ситуацией на гала-вечере. Аластор знал, что произойдёт дальше. Тот медленно сократил между ними расстояние. Его голос тут же понизился, а высокий рост обозначил иерархию.
Было весьма познавательно видеть его в своей среде обитания, где он силён, ведь, очевидно, он был слаб перед Дюмором и спонсором.
—Мистер Дюмор — мой важный коллега. И если ты, Артур, еще раз позволишь себе усомниться в моих распоряжениях, ты отправишься чистить ботинки на вокзал. Ты меня понял?
—Да, мистер Уитманн. Простите, сэр.
Аластор очаровательно улыбнулся, не спуская глаз с лакея. Больше всего на свете он не любил белых мужчин с дурными взглядами. Но даже их затмевали белые телеведущие с таким же взором — тут Винсенту явно выпал джекпот.
Аластор же сделал вывод, что Артур ему не понравился, и он собирался использовать свои права по максимуму.
Дюмор подошёл к девушке, смотря на неё сверху вниз. Это не было тяжело — она сама изрядно поникла. Глаза устремлены вниз, считая пыль куда более безопасным объектом, чем новый господин с неожиданной властью. Аластор приподнял её подбородок набалдашником своей трости, и холодное дерево коснулось её кожи. Винсент, хоть и не сводил с них глаз, промолчал.
—Какое прелестное создание, — промурлыкал Аластор, игнорируя испепеляющий взгляд Артура. — Скажите мне, вы ведь умеете готовить настоящую джамбалайю? Или Нью-Йорк уже вытравил из вас вкус к жизни?
—Я... Я постараюсь, сэр.
—Оставь её, Аластор, — бросил Винсент с непонятной Дюмору интонацией, после чего толкнул в раздражении лакея. — Артур, иди приготовь одежду.
Он повернулся к Алане, которая, будь у стены, вжалась бы в неё. Дюмор напрягся: если Артур изначально был ему не мил, то горничная вызывала смутное тепло, испытываемое к землякам в чужом краю. К тому же, он не терпел неуважительного отношения к женщинам, ведь это совсем не связывалось с тем, чему его учила мама.
Зная отношение Винсента к метисам и обслуге, Аластор ожидал крика или даже удара.
Он отошёл в сторону, затаив дыхание. С его ракурса было отлично видно, как побелевшие костяшки Уитманна расслабились.
Каково же было удивление, когда вместо удара, Винсент лишь коротким, почти механическим жестом поправил выбившуюся прядь кудрявых волос. В его движениях не было нежности, сколько желания (как считал Аластор) держать всё вокруг в стерильном порядке.
Контраст ударил в голову. Какой конфуз.
Разве не этот человек ещё час назад демонстративно вытер свою руку после прикосновения к нему? Бровь Аластора в иронии медленно поползла вверх в бемолвном предположении.
Как же это жалко.
Винсент негромко приказал ей что-то насчет подготовки гостевой и слегка подтолкнул её к лестнице.
Он обернулся к Аластору, а тот не скрывал своего снисходительного отношения. Взгляд Винсента заметался по его лицу, пытаясь нащупать там страх или хотя бы почтение, но наткнулся лишь на ядовитую, всезнающую усмешку.
—Не стой здесь столбом, — бросил он, сорвав с себя галстук так, словно тот его душил. — Обсудим работу, и потом Алана покажет тебе комнату. И если я услышу хоть один звук из твоей части дома после полуночи...
—Ты придешь лично меня утихомирить, Винсент? — Аластор склонил голову набок, и свет люстры блеснул в его глазах, делая их на мгновение кроваво-красными. — Какое гостеприимство, настоящее гостеприимство! Я тронут.
—Ты когда-нибудь затыкаешься?
Винсент цокнул и резко отвернулся, направляясь к бару. Маска «заботливого хозяина» тут же осыпалась с него, как сухая штукатурка, пока Аластор предполагал, как часто в этом доме случались подобные сцены.
—Итак, — начал Винсент. Звук льда, упавшего в стакан, прозвучал особенно слышно. — Ты слышал мой экспромт перед Хендриксом.
Аластор медленно прошелся вдоль рояля, лениво касаясь пальцами лакированной поверхности. Он что, стоит здесь для красоты?
—Да-да, наше дистанционное сотрудничество последние три месяца. Ты собираешься подделать звонки, не так ли? Если, конечно, у тебя это получится...
Бутылка виски громче обычного приземлилась на стол.
—...Но скажи мне... как ты собираешься объяснять мое присутствие на ТВ?
Фигура телеведущего развернулась, держа стакан в руке. На его лице так и читался вопрос «Твоё...что?», и это вызвало в груди у Аластора желание подарить ему его «рождественский подарок» прямо сейчас.
—В кадре тебя не будет. — Отрезал он, и в его глазах вспыхнул холодный расчет. — Ты поможешь мне с музыкальным и сценарным сопровождением.
Аластор фыркнул.
—Я только рад этому. Ничего не подумай, Винни. Это лицо было создано для радио. Но не боишься ли ты, что твоя чистая, американская, безупречная мечта быстро покроется пятнами луизианской «грязи»?
Винсент смерил его тяжелым взглядом.
—Мне плевать, чем она покроется, пока это приносит рейтинги, — бросил он, поправляя запонку. — Завтра мы едем в студию. Будешь сидеть в аппаратной и не высовываться без моей команды.
Винсент поставил стакан на стойку и направился к лестнице, нарочито толкнув Аластора плечом, когда проходил мимо. В этом действии считывалась резкость и мужское утверждение своего права на это пространство.
—Пойду проверю, как Алана справилась с твоей комнатой. — Бросил он, уже поднимаясь. — Попытайся не разгромить мой бар за это время.
Аластор проводил его недружелюбным взглядом, потирая плечо там, где его коснулся Винсент. На его лице снова появилась та самая натянутая улыбка, в которой не было ни капли тепла.
—О, я буду паинькой, Винсент.
***
Алана повела его по коридору. Аластор оглядел пространство, которое Уитманн милостиво выделил для его «заключения».
Синяя спальня показалась ему триумфом безвкусицы 50-х. Аластор, ступив внутрь, почувствовал, как ворсистый ковер поглотил звук его трости. Всё здесь кричало о порядке: неестественно ровное покрывало, тяжелые, давящие портьеры на окне меньшем, чем в гостиной...
Для старомодного джентльмена, как он, такой интерьер приносил настоящее неудобство и ощущение того, что он находился в офисе.
—Мистер Дюмор, в этом шкафу подобранная одежда разных размеров в нескольких экземплярах, а в той тумбе — аналогично пижама. Стол имеет...
Аластор поспешно перебил её:
—Я разберусь, спасибо, дорогая Алана. Могу поинтересоваться, откуда вы родом?
Она, удивлённая этим вопросом, совсем чуть-чуть замялась:
—Из Нового Орлеана, сэр. Я... узнала вас по голосу.
В этот раз он позволил себе легкую полуулыбку. Он был в Нью-Йорке всего ничего, но эта атмосфера уже успела ему осточертеть.
—Неужели? В этом доме не запрещено слушать радио?
Она усмехнулась, но понизила голос, боясь, что их услышат:
—А должно? Мистер Уитманн сам слушает вашу волну, если выдастся особенно тяжёлый день. Когда это происходит, мы с Артуром стараемся не мелькать перед его глазами, пока он не позовёт, особенно Артур. — Она охнула, прикрыв рот. — Только не говорите ему, что я вам об этом рассказала...
Аластор радостно заверил её:
—Охо-хо, стану ли я подставлять такую очаровательную леди! Какая забавная новость, правда забавная! Я и подумать не мог, что Винсент Уитманн втайне является моим поклонником.
На её губах расцвела вежливая улыбка, точь-в-точь похожая на ту, какую Аластор выдавливал для вида.
—А вы? Смотрите его шоу?