Поспешишь — пропадёшь | Вторая концовка (2/2)
— Хорошо...
— Что пишешь? Что выяснил? Шифр?
— Шифр сложный, но я разобрал то, что нужно... — Петров ухватился за стол, я видела как его руки трясутся... у него тремор... А виновата я... Я не доглядела за ним... — То что нужно находится в гробу моей бабушки... То что именно там находится я не разобрал, не успел... остались последние несколько слов...
Повисла тишина.
— Нужно это выкопать... — подытожила я. — Я найду инструменты... а ты заканчивай... В полночь встретимся на кладбище.
Я подошла к двери и открыла её, почти ушла, но Петров схватил меня за рукав. На секунду показалось, что он утянет меня в комнату, обнимет, успокоит... а я начну рыдать в его объятиях и в процессе изливания души я прощу ему все грехи и попрошу никогда меня не оставлять и всегда быть рядом со мной... Но этого не произошло, Антон держал меня за рукав неуверенно бегая глазами по моему уставшему лицу...
— Прости... пожалуйста... — еле выдавил из себя он, я охнула, то ли от облегчения, то ли от огорчения... Я одновременно была и рада за то, что он не попытался меня обнять, ведь тогда бы я точно разрыдалась... но и загрустила от того, что похоже... сама этого хотела... В любом случае я отдёрнула руку, оттолкнула Петрова и захлопнула дверь...
— Антон, не хлопай дверьми!!! — громко закричала мать Антона, а я совсем не скрываясь ушла из его дома. Огорчённая и с болью в сердце... скорей бы всё это закончилось...
Стемнело полностью, на небо всходила неполная луна и попыталась озарить лес тусклым светом... Тайга ответила завываниями ветра. В посёлке зажглись фонари. Я шла по улице без своей маски, встретила пару человек, которые не были заинтересованы мной. Они горячо обсуждали недавние смерти, что произошли в посёлке. Я прошла мимо опустевшего дома Морозовых, рядом с ними стояли несколько машин милиции. В голове промелькнуло: «а что если Антона вычислят по отпечаткам пальцев», но я быстро отбросила эту мысль. Не получится, не выйдет... вампиров нельзя вычислить по отпечатку, только по толщине шеи, увеличенным клыкам и тонкому индивидуальному взгляду.
Мне нужно было найти инструменты, а точнее позаимствовать их где-то часика на три. Случайным образом я выбрала дом и пока никто не видит перепрыгнула через двухметровый деревянный забор. Я оказалась в небольшом дворе, надела маску и сразу направилась к сарайчику с низеньким потолком. Пришлось пригнуть голову, чтобы протиснуться туда. К моему большому удивлению внутри был полный порядок, как будто кто-то с большой любовью убирался здесь пару раз в неделю. Единственное, что меня смущало это большое количество тяжёлых брёвен, которые лежали на опорах крыши... Видимо они хранились там временно, ведь совсем не факт, что под их весом не развалиться весь сарай.
Я внимательно осмотрелась, нужно найти две лопаты: штыковую, чтобы раздалбывать промёрзшую землю, и совковую, чтобы выбрасывать лишнюю землю из могилы. Но здесь их как будто не было. Только пару черенков от лопат. Если нельзя найти что-то с первого раза, нужно просто поискать получше. За всё то время, пока я не впала в забытье, я поняла, что можно найти всё что угодно, если ты это хорошо ищешь и очень желаешь.
Когда мы пробуждались от пятнадцатилетнего сна, нам всегда требовалось пропитание, а заготовки с прошлого бодрствования заканчивались раньше, чем мы снова начинали бодрствовать. Нам нужно было пропитание и за ним мы отправлялись по очереди. Помню когда впервые настала моя очередь... Поначалу мы не наглели, брали одну-две курицы, затем петушка, козу, поросёнка, а после парочку детей и снова отправлялись в спячку. Тогда вместо привычного всем хряка, я привела мясистого телёнка, которого мы уплетали неделю. В следующий раз я привела сразу троих детей... Именно в тот момент мы не впали в спячку, а, почувствовав свою безнаказанность, начали брать всё, что было в посёлке... А потом Появилась бабушка Антона, Харитон и загадочный И.Ф. Если бы я только предотвратила действия Антона! Возможно мы бы знали, кто такой И.Ф.
Долго искать инструменты не понадобилось, они были припрятаны за железной бочкой с проржавевшим дном. Здесь было пару лопат и... кирка!? Зачем же в нашем посёлке кому-то понадобилась кирка? Ну во всяком случае, её наличие обернулось нам удачей. Я уже хотела взять инструменты в руки, как вдруг мне послышалось хруст снега и гневное бормотание. Я укрылась во тьме.
В сарай зашёл мужчина лет пятидесяти. Большие и полукруглые голубые глаза неустанно метались по внутренностям постройки, пытаясь что-то разглядеть. В руках он держал динамический фонарик, который постоянно подзаряжал сжатием и разжатием ладони. На ногах у него были валенки, а на теле наспех нахлобученный рабочий ватник. Сам он был в нижнем белье, видимо собирался спать...
— Рита, сюда иди, Рита! — закричал он. За ним вбежала женщина тех же лет и одета была она точно также, как и её муж.
— Не нашёл его? — испуганно спросила она.
— Нет, но здесь он! — раздражённо ответил мужчина и снова начал заливать светом сарай. — Найду, руки оторву! Отучу как воровать! Раньше вон, ворам руки отрубали!
— Ваня, я в милицию уже позвонила!
— Правильно, сразу сучка сдадим.
Дело становится всё хуже. Нужно поскорее выбираться отсюда. Я схватила пару лопат и кирку и медленно двинулась к выходу, пытаясь не привлекать внимания. Нужно уйти отсюда раньше, чем сюда заявится милиция. Я была уверенна, что во тьме меня не заметят, ведь я скрытый вампир. Но в последнее время мои способности меня подводят, виной тому излишний стресс или просто сильная психологическая усталость от существования, я точного ответа на вопрос не знаю, да и сейчас это не важно... мои способности вновь меня подвели.
Тусклый свет фонаря скользнул по стене и попал на меня. Мужчина остановился и удивлённо посмотрел на меня. Видимо не ожидал встретить девочку, так и ещё такую странную...
Я сразу попыталась убежать, но мужчина, не смотря на свой немалый возраст, прыгнул на меня. Я же его оттолкнула, приложив большую часть своих сил. Мужчина отлетел на метр и сбил с ног свою жену, навалившись на неё всем своим весом. Женщина громко закричала и схватилась за ногу, кажется она её вывихнула, когда падала... Я попыталась сбежать одним рывком, но из-за того что мужчина почти сбил меня с ног, я не рассчитала силы и прыгнула прямо в стену, пробив её и сломав при этом несущую опору пополам. Сарай качнулся, как будто на него дул ураганный ветер, а затем с диким грохотом и хрустом ломающейся древесины сложился под своим весом, словно карточный домик.
Я бросила инструменты наземь и подбежала к развалинам. Под ними было тихо, никто не кричал и даже не стонал... Возможно их просто придавило и у них не было сил издать хотя бы звук. Я начала разбирать завал разбрасывая сломанные доски в разные стороны. Вот рука дотронулась до длинных чёрных волос, я приподняла большую доску и тут же остановилась. Толстое бревно размазжило голову женщины, превратив её лицо в нечто, напоминающее раздавленный помидор. Рядом был и её муж: огромное тяжёлое бревно упало ему на живот, а его внутренности частично вылезли через рот... Оба были мертвы.
Я отшатнулась... Вновь из-за меня погибли люди... Горячие слёзы обожгли мои глаза... Вновь... Я не создана для того, чтобы жить... Я создана для того, чтобы нести разрушение, горе, хаос и убивать людей самыми разнообразными способами, да такими извращёнными, что мне могут позавидовать многие серийные маньяки за всю человеческую историю. Я смотрю на трупы этих людей и у меня перед глазами в одну длинную шеренгу все убитые мною люди. Все они искалечены, многие хрипят, кто-то ввалиться с ног, кто-то держит в своих руках свои же внутренности, у многих кожа, словно чулки, отслаивается от мышц, вывернуты наизнанку лица, вырваны с корнем челюсти, из ртов идёт бесконечный поток рвоты, крови и брани в мой адрес. Мне становится дурно смотреть на этих мертвецов, но и отвести взгляда от них я тоже не могу. Они умерли из-за меня и теперь вся ответственность за их бесконечные страдания, а также страдания их близких лежит на мне... И это ничем не излечить, ничем не искупить, даже смертью, даже если я прямо сейчас умру самой мучительной смертью, я всё равно буду запятнана, даже если я сейчас просто испарюсь, будто и не было меня вовсе, всё равно они будут помнить, кто учинил над ними расправу... Они никогда меня не оставят...
Шеренга двинулась на меня... Во главе был тот самый срочник в коричневой шинели... моя первая жертва...
В чувство меня привела сирена, сюда направлялась милиция. Я похватала инструменты и заметая свои следы скрылась в лесу. На грохот сбежались также и соседи. Завтра весь посёлок будет говорить об этом «несчастном случае». Хотя возможно это назовут убийством. Мне уже всё равно. Мне хочется просто лечь на землю, закрыть голову руками, зарыться лицом в ледяной снег и горько плакать. Видимо это будет единственный способ, чтобы я больше никого не могла убить... От любого моего действия или бездействия гибнут простые люди... И от этого мне становиться ужасно больно... Я начинаю ненавидеть саму себя...
Сильная усталость неожиданно настигает меня посреди леса. Я усаживаюсь около дерева, облокачиваюсь на него спиной, а инструменты закапываю в снег рядом. Нужно просто передохнуть... просто посидеть десять минуточек... Всё пройдёт, я всё выдержу, всегда выдерживала и сейчас выдержу! Главное не думать, не думать... Когда я закрываю глаза, мне мерещится раздавленная голова женщины... Но открыть я их уже не могу, последние крохи сознание ускользают от меня, я медленно засыпаю.
***
Комната погружённая во тьму, только необычайно яркая луна через дырочку в шторах смутно освещает пространство. Повсюду тишина, которую смеет нарушать только бешеное сердцебиение и сбитое дыхание. А также дикий фантомный жар, который бьёт по мозгам.
Я лежу на кровати рядом с Антоном, он почти засыпает. Я не даю этому случиться, навязываю ему свою волю мягкими поцелуями. Он повинуется и берёт всё в свои руки. Жарко, очень жарко, но от того больше удовольствия... Жар действует как магнит, который скрепляет нас обоих вместе... скрепляет очень крепко...
С каждой минутой становиться всё жарче, всё приятнее... Петров мягко кусает меня за ухо, а затем за шею. Я не сопротивляюсь... Острые зубы прокусывают мою кожу, а я лишь вздыхаю от удовольствия...
Антон резко и сильно сжимает зубы, останавливая всю близость... Удовольствие вмиг исчезает... Мне больше не жарко, наоборот, меня лихорадит от жуткого холода. Петров сжимает зубы ещё сильнее, я пытаюсь закричать, но не могу, дыхание спёрло... я лежу и не шевелюсь, одна, голая, беззащитная против хищника напротив. Он отпускает мою шею, поднимает голову... чёртова маска зайца.
Голова исчезает во тьме и является через секунду. Теперь не Антон... другой... изменённый... изуродованный... Широкий рот, от уха до уха, болтается нижняя отвисшая челюсть, словно она ни к чему не прикреплена, зубы теперь чёрные камни разнообразных форм, глаза пусты... От его рук и головы вверх тянутся тонкие ниточки, которые надеты на пальцы неизвестного человека. Его голова также является из тьмы... Она скрыта за маской, которая похожа на забрало от доспехов с окулярами для обзора. Этот образ кажется мне смутно знакомым, будто где-то я его видела...
Человек властно двигает руками, двигается и монстр в обличье Петрова также двигается, внимая командам кукловода. Меня одолевает дикий ужас, но сделать я ничего не могу... я всего лишь беззащитная девушка перед огромным злом... Монстр издает гортанный хрип, напоминающий смех, и полностью наваливается на меня всем телом. Его ужасная и изуродованная морда в паре сантиметров от моего лица, нижняя челюсть ложится мне на грудь, а из пасти вальяжно вылезает язык, похожий на длинную сороконожку... А затем ещё один, и еще! Они гуляют по моему лицу, оставляя за собой след из зловонной и тягучей слюны... Затем они обвивают мою голову и начинают её сжимать, а существо тем временем вновь гортанно хохочет. Голова начинает болеть, я чувствую как эти «сороконожки» вот-вот проломят мой череп. В глазах темнеет.
За секунду полностью меняется обстановка. Теперь я уже в лесу, наспех одетая бегу от монстра... Я пользуюсь всеми своими способностями, чтобы скрыться... Но он выше меня по рангу, на него не действует ничего! Он возникает то тут, то там, его челюсть свисает до живота, а в темноте рта мелькают загадочные тени, кошмары... Теперь это не тот Заяц, что вёл меня на превращение, это настоящий монстр, который играет со мной в кошки-мышки... А когда наиграется, то повалит на холодный снег, выпьет кровь, а плоть сожрёт и не подавиться...
Я бегу, спотыкаюсь о всевозможные препятствия, зарабатываю ссадины и ушибы, а он жутко гогочет и безостановочно следует за мной... Вот он появился на дереве и висит одной рукой на ветке, а другой пытается схватить меня... А теперь он вылезает из под трухлявого пня и пытается поймать меня за ногу.
Но неожиданно я натыкаюсь на себя. Девочка в маске и шубке сидит у дерева и спит. За мной грузными шагами идёт монстр, от его топота дрожит земля... А она, то есть я спокойно сплю. Я принялась тормошить саму себя, а монстр всё ближе, он вот-вот схватит и меня, и... меня...
***
Я открыла глаза, это прогнало остатки кошмара... Никакого монстра и в помине нет, просто очередной бессмысленный сон основанный на моих переживаниях... Мне больно... Я боюсь того, что у меня не будет будущего, а любая радость обернётся ужасным кошмаром... А виной тому все убитые мной люди... Это моя кара за мои грехи... Вечно страдать, пока меня преследуют...
Я встряхнула головой, прогнав сонливость, и встала на ноги. Откопала инструменты и направилась к кладбищу. Нужно скорее закончить с начатым... Убить Иосифа и дело с концом... Антон наверняка уже на кладбище, скорее всего готов и всё разведал.
***
Я медленно ступаю меж рядов могил... здесь началась моя история... Антон стоит совсем рядом. Я подхожу к нему сзади и кидаю на землю инструменты. От испуга он подпрыгивает и резко оборачивается.
— Алиса! Напугала! — закричал он.
— За работу! — спокойно ответила я и взяла в руки лопату. — Надо быстрее откопать...
Антон мешкал, он смотрел на могилу своей бабушки и переминался с ноги на ногу. Ему было неприятно находится здесь, а ещё он чувствовал стыд за свой проступок... А я чувствовала стыд перед ним, но умело его скрывала... Если бы он только знал, что я совершила... если бы он только знал, что я ничем не лучше его, а намного хуже... если бы он только знал, что я самый настоящий монстр, и все его злодеяния лежать полностью на моей совести...
— Чего стоишь? Раньше сядем, раньше выйдем! Поехали! — я взяла в руки кирку и начала раздалбывать мёрзлую землю.
Антон посмотрел на меня глупыми глазами, а затем вырвал из рук кирку и самолично принялся за работу, сказав при этом, что мне не нужно махать киркой, ведь это тяжело. Тогда я взяла лопату и принялась убирать землю. Работа кипела и уже через некоторые время Петров ударом кирки проломил крышку гроба. Он на секунду замешкался, а затем двумя сильными ударами разломал в труху гнилые доски. Он запустил руку в дырку и достал оттуда каменный кинжал. Я внимательно осмотрела оружие.
— И это убьёт Иосифа?
— Должно... Я прочитал что этим чуть не убили Хозяина леса.... И убили бы, если бы он не сбежал... — Антон засунул клинок себе под одежду и принялся забрасывать яму землёй, перемешенной со снегом.
На удивление Петров не сильно впечатлительно отнёсся к тому, что только что провёл эксгумацию своей покойной бабушки. А я даже не знаю лучше мне от этого или хуже... Я чувствую натянутую нить в наших взаимоотношениях, которая может очень легко порваться и тогда я потеряю то, о чём всегда мечтала... Возможно, если бы Антон сейчас не удержался и выпрыгнул из могилы, то успокоив его, я бы смогла... Но это лишь мечтание... по сути пустой звук в никуда.... мечтать это одно, а исполнять мечты это совсем другое... Я годна лишь для того чтобы мечтать, а исполнять мечты я пока ещё не научилась, и боюсь, что никогда не научусь...
— Алиса, ты меня слышишь? — Антон тряс меня за плечо.
— А? Да?
— Я... пойду домой... Встретимся завтра... Вечером... Завершим начатое...
— Да-да... хорошо... — растерянно сказала я и подобрала инструменты. — Я отнесу инструменты туда, где их взяла...
Антон уже отошёл на значительное расстояние, когда мой вампирский слух уловил еле слышное «прости». Я облокотилась рукой на ствол лысой берёзы и уткнулась в неё лицом, и заплакала... Я больше не могу, когда это всё закончится...
Но я тут же взяла себя в руки, а чтобы быстро привести саму себя в чувство, несколько раз отвесила сама себе смачных пощёчин, отчего мои щёки сильно покраснели. Инструменты я закопала в толще снега, где-то в непроходимой чаще, где никогда не ходят грибники и охотники.
Завтра всё завершиться, в этом я была уверенна.
***
Я вышел из дома когда стрелки на будильнике указали половину двенадцатого ночи. Уже давным давно стемнело, а небо было затянуто тучами. Осадков не было. Под одеждой у меня ледяной каменный клинок. Он соприкасается с моей грудью и мне ужасно страшно от мысли, что я могу сам себе навредить...
Вчера я ради эксперимента специально порезался о клинок. Во-первых я почувствовал сильную боль в пальце, которая связала мои нервные окончания морским узлом и не отпустила до сих пор, а во-вторых рана не затягивается... Кажется, это очень надолго.
В груди у меня тревога, вызванная сегодняшним событием. Подумать только... Убьём Иосифа и заживём... Отсутствует даже маленькая капля сомнения: мы точно победим...
Погода ухудшается, пошёл лёгкий снег. Он шёл не мягкими и пушистыми хлопьями, как обычно, а острыми и маленькими ледяными кристалликами, которые царапали кожу не скрытую одеждой. Я спрятал нос в шарфу. Приближалась весна... Скоро с крыш домов будут свисать сосульки, а снег будет таять...
На секунду я остановился и осмотрелся вокруг. Что я буду делать после того, как убью Иосифа? По-видимому буду учиться и исправлять свои оценки. За эти два сумасшедших месяца я нахватал несколько двоек и ещё больше троек, всё это нужно как можно скорее исправить, иначе придётся испытать на себе весь гнев родителей... А ещё нужно помириться с Алисой...
Я очень сильно её подставил... Иногда мне кажется, что она в принципе не может совершить ошибку и всегда держит над собой контроль.
Чёрный гараж медленно появился из тьмы, лампочка над его дверьми с трудом рассеивала тьму мягким оранжевым цветом. Я нерешительно поднёс руку и дёрнул ручку на себя, дверь покорно открылась. За столом сидел Иосиф и что-то печатал на печатной машинке, громко стуча пальцами по её кнопкам. Его глаза резво следили за текстом и изредка опускались на буквы. Я вошёл во внутрь и закрыл за собой дверь.
— Антон! Давно не виделись! — Иосиф на секунду взглянул на меня, а затем снова уставился на листок.
— Да... экзамены эти... надоели... — встревоженно ответил я и сел на пыльный диван. Один я не смогу с ним справиться, нужна помощь Алисы.
— В моё время не так всё было...
— Да... вместо нормальных идей... делают эти экзамены... А ведь они и значит-то ничего не должны, я ведь только в шестом.
— Это проверка того, как вы усвоили материал в этом году.
— А я ведь в этой школе с начала года не учился! Может быть они там что-то прошли, чего я не знаю?
— Не смеши... Ты городской, наоборот должно быть... Ты должен эту учёбу как орешек... — он замолчал, присмотрелся к листку, схватил его, смял и откинул. — Да ебать его рот, третий, сука, листок порчу.
Я промолчал. Иосиф закрепил в печатной машинке новый лист бумаги и снова начал печатать.
— Чо у вас с Лисой? — неожиданно спросил он.
— В смысле?
— Ну у вас там с ней какие-то шуры-муры?
— А ты зачем интересуешься?
— ВЫ мой рабочий коллектив! Я должен знать в каких отношениях мои работники состоят между собой.
— Это... сложная тема... — протянул я и отвёл взгляд.
— Оно и видно как она тебе сама на шею вешается... — сухо сказал Иосиф. — Она тебя сама скоро хвать и в постель.
Я покраснел и сглотнул.
— Коварная она... — продолжал Иосиф. — Ты-то не знаешь, а я за ней несколько лет наблюдал... Если она захочет, то она всё сделает... Такая сучка... Тебя-то, конечно, не оставит, а предыдущего Зайца кинула...
— Как кинула? — с удивлением спросил я.
— Лиса тебе рассказывала про Омникуляров? — Иосиф неожиданно отодвинул от себя печатную машинку и, положив руки на стол, серьёзными глазами посмотрел на меня.
— Да.
— И что же?
— То что их не существует.
Иосиф улыбнулся, показал длинные и тонкие клыки.
— Она тебе врёт и даже глазом не моргнёт! — усмехнулся он. — А я ведь его видел, и Хозяин леса его видел, все его видели и даже она видела! Только не помнит.
— Когда? — Иосиф не ответил, лишь многозначительно усмехнулся и замолчал.
— Я тебе рассказывал о том, как я познакомился с ними? — после долго молчания спросил мужчина.
— Ты пошёл на охоту и...
— Нет! — он махнул рукой. — Я сам их нашёл. Просто пошёл в лес и нашёл. Сначала было трудно наладить с ними контакт, а позже получилось то, что получилось.
— В смысле? Вот так просто... нашёл их и сдружился? — удивился я.
— Ну да, — улыбка Иосифа стала шире, показались длинные клыки.
Мне кажется, что он о чём-то умалчивает. Да и версии сильно расходятся. В одной он пошёл на охоту и напоролся на зверей, а во второй он сам их нашёл. Первая звучит намного реалистичнее.
— Когда прошёл год с того момента как я познакомился с этой сектой душевнобольных, — продолжил Иосиф, — то появился в посёлке один... я бы назвал его дураком. Он точно не принадлежал к секте, но каждую ночь он шатался по лесу. Один. Абсолютно безоружный... Лиса рассказала как умер предыдущий Заяц?
Я помотал головой. Я не стал пересказывать версию Алисы потому, что она бы не дала мне результатов. В гараже как будто стало темнее. Вся тьма сгущалась в одном углу над головой моего собеседника, как будто он ей управлял.
— В одну ночь... Заяц набросился на этого человека. Я и баран наблюдали за этим. Всё произошло за долю секунды. Вот Заяц набрасывается на него, а спустя мгновение обмякший труп зайца лежит на его коленях. Ноги у него были оторваны, из разорванной грудной клетки на показ выглядывали переломанные рёбра, а также небьющееся сердце... Из рта человека семь тонких языков прицепились к изуродованной шее Зайца и пили кровь... Человек сначала долго и неспешно выпил его, потом сожрал сердце, а потом забрал его душу.
— Душу?
— Именно. Забрал и спрятал в кармане... И просто исчез... Как будто растворился... Больше его и не видели... — Иосиф поправил бородку и снова пододвинул к себе печатную машинку.
Я глубоко вздохнул. Получается есть две версии, но какая истинная? Да и откуда взялась вторая версия? Почему-то я склонен верить именно Алисе, а не Иосифу... Возможно я заблуждаюсь, но после сегодняшней ночи это будет не важно. Разве важно то, как Иосиф познакомился с Хозяином леса, если сейчас его жизнь оборвётся? Я не думаю.
— Кто вообще такие Омникуляры? Откуда они берутся?
— Омникуляры... ну сложно сказать кто они такие. Они определённо Homo Sanguinolentus, то есть вампиры. Но они могут воздействовать на пространство вокруг себя. Каким образом неизвестно... Первые упоминания о них появились задолго до Нашей Эры, родина этих существ — Центральная Африка. Это всё, что известно. Но они существуют, понимаешь? Многие аристократические семьи не верят в них, якобы ни одного живого экземпляра не было, это всё мифы! Но я-то его видел! И под описание он подходил! «Облик свой изменяющий в мгновение, покрывающийся чёрной дымкой, глаза зелёноватым светятся, точно свежая трава, а изо рта семь языков видать, каждый получен за смертный грех»!
— Погоди! — я протёр свои закрывающиеся от усталости глаза. И сегодня я почти не спал. — Я запутался! Какие аристократические семьи?
— У-у-у-у... точно, в такой-то глуши... В общем, как ты думаешь, что будет появляться в вампирском обществе, которое буквально завязано на виде каждого из индивидов и их конкуренции?
— Те кто сильнее, вожаки?
— Правильно, вожаки! Которые потом становятся монархами! А потом у монархов появляются свои вассалы.
— И какие самые известные монархи среди вампиров?
— Ты их знаешь! Многие известные люди были вампирами! Иногда целые королевские династии состояли из вампиров. Только почти все вампиры следовали правилам и уходили в тень примерно в том возрасте, когда обычный человек умирает. Но они-то никуда не делись! До сих пор живут вампиры, которые правили ещё в раннем средневековье! И конечно они составляют правящий класс среди вампирского общества, при этом неважно какого вида вампир, главное он относиться к монархическим семьям. Аристократия — это также древние семьи, заслужившие право управлять другими. Затем идут скрытые вампиры, то есть мы, потом остальные разумные виды вампиров, а в самом низу всякие Гальдоры, Гули, Импы, Черти и прочие...
— И... получается мы должны им подчиняться?
— Должны, но не должны! Вот они, например, не знают, что здесь жил Хозяин леса, который мог спокойно соперничать с правящей верхушкой, так как обладал даром управления погодой. А мы смогли только обманом изгнать его, только изгнать, но не убить.
— Значит, они не знают, что здесь живут вампиры.
— Да нет конечно, откуда они узнают? Они же блять, в феодализме застряли... Им только и остаётся с кислыми рожами сидеть и оставшиеся богатства делить между собой, пока мы тут будем деньги лопатой грести. Вот вроде маленький посёлок, а денег в год нехило приносит, вместе с соседними деревнями, хуторами, сёлами и прочим. — Иосиф потёр руки мысленно считая деньги. — А вот чуть-чуть подрастёшь, то можно будет инсценировать свою смерть и перебраться поближе к какому-нибудь провинциальному городу.
— Как это инсценировать свою смерть? — резко и шумно выдохнул я.
— Ну... легко и просто. Например, несчастный случай, авария, просто пошёл в лес по грибы и потерялся насовсем. Самое главное чтобы тебя признали мёртвым и перестали вести твои документы. Потом находишь какого-нибудь знакомого, который документами занимается и вот теперь ты не Антон Петров, а какой-нибудь Вовка Иванов.
— То есть... притвориться мёртвым. А моя семья?
— А что твоя семья? Твоя семья сейчас на другом месте, ты теперь другой... и у тебя семья тоже другая будет... нет у тебя теперь семьи... Понимаешь? Ты уже не человек, ты вампир!
Я промолчал. Дверь в гараж отворилась. Алиса своим появлением спасла меня от ненужной информации Иосифа. Она зашла во внутрь и первым делом метнула взгляд на меня.
— Ой бля, кто к нам пожаловал! — Иосиф откинулся на стуле.
— Я тебя тоже рада видеть, убийца в белом халате! — холодно отозвалась Алиса и уселась рядом со мной.
— Вот ты, сучка крашенная, мой... Ты понимаешь то, что это была целая бутылка импортного, сука, егермейстера! Ты знаешь сколько я за неё отдал, пьян подзаборная! Ты ахуела! Припёрлась и вылакала подчистую, даже капельки не оставила! — ругался Иосиф и стучал по столу каждый раз, когда произносил матное слово.
— Почему же крашенная!? — Алиса игриво посмотрела на мужчину. — Это мой натуральный цвет.
— Чего!? Да ты мне эту бутылку оплатишь! До копейки! Наебенилась мне тут в слюни! Диван испоганила!
— Не ори! — Лиса отмахнулась отвернувшись ко мне. — Нечего такое имущество на столе безхозно оставлять.
— Алкашка!
— Кто бы говорил! Сам пьёшь как чёрт! — она снова повернулась ко мне. — Ты знаешь сколько у него пустых бутылок от импортного алкоголя в столе лежит?
— Нет...
— Блять, заткнитесь или я вас сейчас выгоню! — Иосиф закатил глаза.
— Так ты же сам начал всё это! — Алиса встала с дивана, она оцарапала меня ногтем, когда вставала. — Ты сам начал меня поносить! Выпила, понимаешь, его алкоголь! Мальчик, тебе сколько лет, я тебе пить не разрешала!
— Мне твоё разрешение не требуется, псина блохастая! Сядь на место или выгоню!
— Да выгоняй! Мы только за! Не сидеть с тобой здесь, сейчас пойдём к Антону домой, чайку попьём, — Алиса взглянула на меня. Рассерженными глазами она призывала меня встать. Я не решился.
Иосиф зло посмотрел на Алису, а затем на меня. Он махнул рукой.
— Работать нужно! Идите сюда!
Я неуверенно встал и на ватных ногах подошёл к столу. Алиса уже нависала над ним, вглядываясь в бесконечный текст на бумагах. Поджилки тряслись, а живот скрутило от волнения.
— Глядите, это письмо парням из Гидры... Вам бы мне человечка какого-нибудь на органы достать... — я подошёл ближе.
Последние несколько секунд жизни Иосифа. Я уже потянулся за клинком, крепко обхватил его каменную рукоятку ладонью и медленно вытянул из под одежды. Последние секунды. Я немного промедлил. Иосиф вскочил как пружина, схватил не ожидавшую такого поворота событий Алису и перекинул через стол. Я ударил со всей силы, ткнул, но не попал, промахнулся от волнения. Иосиф перехватил мою руку, вывернул её и забрал клинок, вонзив мне в спину в районе почек. Я закричал от боли, пронизывающей всё тело. Она была так нова для меня, оттого действовала и туманила разум ещё сильнее.
— Да вы ахуели малышня! — заорал Иосиф. — Меня моим же оружием убить захотели!
Алиса оправившаяся от первоначального шока прыгнула на мужчину, выпустив вперёд свои клыки. Она совсем неожиданно преобразилась. Маска стала единым с лицом, а пасть широко раскрылась, наружу показались несколько языков, похожих на толстые металлические пружины от подвески автомобиля. Иосиф вытянул из меня клинок и бросил на пол, а сам встречным движением уколол девушку прямо в сердце. Но Алиса была не из простых, даже не смотря на всю боль, наверняка пронизывающую её вампирье тело, она продолжила свой напор. До того момента как Иосиф достал из кармана ПМ и высадил в шею Лисы весь магазин серебряных пуль. На этом запал Алисы кончился, и она также упала на пол как и я.
Я успел отползти на небольшое расстояние. Сил в теле не было, боль мешала трезво думать, а гнев рос как бамбук в дождливой местности Китая. Иосиф для верности ударил Алису пару раз в живот клинком и подошёл ко мне.
— Вот что вы оба наделали?.. — спокойно сказал он, схватив меня за воротник куртки. — Могли бы сейчас, как голубки, ворковать на крыше дома, лобзаться, влюблённые-умиленные... А вы... Картина Репина приплыли: всю ночь гребли, а лодку отвязать забыли!
***
Иосиф поставил Антона на ноги и клинком распорол живот. Петров смотрел на свои вываливающиеся внутренности с ошарашенными глазами и пытался вздохнуть, но воздух большим и спёртым комком застревал в горле, а мальчик издавал сдавленный писк при каждой попытке.
«Ничего страшного!» — вдруг подумал Антон, — «Ничего страшного, сейчас я его... врачи зашьют...»
Кровь из распоротого живота текла рекой. Петров попробовал ослабшей рукой перехватить клинок, за что получил каменной рукояткой по носу. Очки разбились и слетела с носа, Иосиф докончил их существование наступив на них, стекло хрустело под подошвой его ботинка. Мужчина ударил в грудь и не смог вытащить с первого раза. Клинок застрял в рёбрах и Иосиф расшатал его и выдернул, превратив три ребра в мелкую крошку, которая вместе с кровью попала в лёгкие. Антон наконец-то смог вздохнуть, при этом его сопровождал тихий свист исходящий из груди. На выдохе Петрова вырвало кровью, из носа надувались кровавые пузыри. Иосиф облизал подбородок мальчика.
— Вкусная... — он ещё несколько раз ударил блондина в грудь клинком, каждый раз парень встречал тихим стоном. — Как собственно и у всех скрытых...
Иосиф бросил Петрова рядом с Алисой. Девушка ничего не могла поделать и просто тихо плакала. Из последний сил Антон, извергая из себя при каждом выдохе кровь, схватил её руку и прошептал «прости».
***
Петров открыл глаза и на миг подумал что ослеп. Вокруг нет ничего, лишь пустота и вместе с ней липка тьма. Антону кажется, что он плывёт в ней, как в океане, но затем он понимает, что твёрдо стоит на неизвестной поверхности. Рукой он пытается нащупать опору, но ничего нет, кажется она просто стоит. Очень медленно Петров озирается, нет ничего кроме пустоты. В горле пересохло, а лёгких ни капли воздуха. Антон попробовал вздохнуть, но ничего не вышло. Похоже здесь ему не нужен кислород.
— А я-то тебя уже ждал! — вдруг неожиданно объявил звонкий и молодой мужской голос.
«Как я могу слышать звуки?» — спросил сам себя Петров, — «Здесь же нет ничего, от чего бы мог оттолкнуться звук!»
— Да конечно, здесь всё возможно, главное правильно пользоваться! — голос звучал отовсюду, как будто Петров находился в комнате полностью сделанной из аккустических колонок. — Я здесь! Присмотрись!
Антон осмотрелся повнимательней. Прямо за ним обнаружился человек сидящий на камне. На вид мужчина был молодым, около двадцати пяти лет. Волосы были короткие и не ухоженные, во все стороны таращилась недельная щетина, а острые передние резцы чуть-чуть выпирали вперёд. Одет он был в чёрную рясу, на ногах сидели ботинки с высоким — почти до самого колена — берцем. Мужчина противно загыгыкал, когда Антон нашёл его взглядом.
— Узнаёшь? — надменно спросил мужчина выпучив глаза и разведя руки в стороны.
— Кто ты? — незамедлительно спросил Антон, продолжая озираться по сторонам, в надежде найти выход.
— Ба... Да мы никак слабоумные... — разочаровано пролепетал мужчина, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу. — Или просто смеёмся. Неужели не узнаёшь?
— Я... не знаю! Я тебя первый раз в жизни вижу! — Закричал Антон. Его голос точно также раздавался ото всюду.
— А всё-таки ваша память слаба, помнится когда я прятался от Них, то работал с одним... Какой же человек был, постоянно меня егермейстером угощал... Степаном звали, но я Степашкой кликал, — улыбнулся мужчина. — Жалко убегать пришлось... В один момент нехороший.
— Кто ты? Ответь!
—Ты не стесняйся! — мужчина схватил длинную нить из чёрных песчинок, покрутил между рук и соткал из тьмы кресло. — Ты присаживайся, разговор у нас длинный будет.
Антон недоверчиво щурясь сел в кресло и провалился в него, настолько оно было мягкое. Петров медленно устраивался в кресле, пытаясь сесть как можно удобней, сжимая при этом деревянные рукоятки потными ладонями. Мужчина за всё это время даже не пошевелился и просто глазел на Петрова, от чего мальчику стало жутко. Антон машинально схватился за сердце, чтобы проверить, насколько оно быстро бьётся, но с ужасом обнаружил, что оно молчит.
— Ох, я даже не знаю с чего начать! — мужчина улыбнулся и выкатил напоказ свои кривоватые, но при этом идеально белые зубы. Он играл со своими пальцами, предвкушая будущий разговор. — Начнём с меня... Ты совсем не понимаешь кто я?
Петров долго молчал, смотря странному мужчине в лицо. За долгое время на его физиономии не дрогнул ни мускул, а глаза ни разу не сомкнулись, что настораживало мальчика. После Антон решил выразить свою догадку и перед этим облизал губы и тут же почувствовал, как взгляд мужчины скользнул по его языку, от этого Петрову стало противно.
— Луно?.. ликий? — предположил мальчик и потянулся к очкам, чтобы поправить их, но он их не обнаружил. Более того Петров понял, что прямо сейчас у него нет и глазных яблок, лишь пустые бездонные глазницы, в которые он мог абсолютно спокойно просунуть несколько пальцев.
— Ну конечно! — Луноликий улыбнулся ещё шире. — Тот кто живёт на Луне и смотрит за людьми.
— За кого ты играл!? — Петров с дикой злостью ударил по подлокотникам и тут же вновь утонул в кресле. Антон заметил то, что всё его лицо было страшным образом искажено: не было больше глаз, вместо носа были лишь две маленькие дырочки, а рот превратился в бездонную яму с острыми и кривыми клыками на краю. Несмотря на ужас от своих изменений, Петров тем же тоном выкрикнул. — На чьей ты стороне!?
У мужчины резко слезла улыбка, он стал серьёзный и прикрыл глаза.
— За себя, — Луноликий махнул пальцем и кресло, на котором сидел Антон, вмиг испарилось, на его месте оказался такой же камень. — Я действовал исключительно в своих интересах.
— Ну и что же входило в твои интересы? Почему же я умер из-за них? — Петров устроился на неудобном камне, полностью скопировав позу Луноликого.
— Из-за моих интересов? — удивился Луноликий. Он широко раскрыл глаза, так, что глазные яблоки выпали из его глазниц и растворились, на их месте остались лишь две пустые воронки. Его кривые зубы стали ровными иглами, губы приросли к челюсти. Его голова прокрутилась по часовой стрелке, а затем он продолжил говорить. — Ты погиб только из-за своей неспособности сдержать голод, только из-за своё беспросветной тупости и идиотизма! Я дал тебе всё, чтобы ты зажил счастливой жизнью, а твоя избранница готова была отдать за тебя жизнь, но ты, в приступе своего глубочайшего идиотизма убил тех, кто был рад тебе помочь! От того ты и умер, как последняя сволочь!
— Что!? — возмутился Петров. — Ты помог Хозяину леса выбрать Зайчиком меня! Если бы не это, я сейчас был бы жив!
— Да не был бы ты жив сейчас! — заревел Луноликий, его рот открылся ещё шире, нижняя челюсть свисала аж до груди. В голове Антона от такого крика всё перемешалось, и ему казалось, что он вот-вот упадёт в обморок. — Твоя сестра бы сейчас была Зайчиком, тебя бы давно переварили, а твоих родителей убили бы головорезы из Гидры! Ты думаешь, я совсем не могу соображать? Я вижу все события наперёд!
Рокочущий крик стих, а Луноликий снова обернулся доброжелательным мужчиной.
— Позволь мне рассказать. Я не по своей воле здесь, я заперт был в двух мирах, которых три теперь... Знаешь про теорию деления миров? Не знаешь? Ещё бы, ты вырос на отсталой планете, с отсталым человечеством, жить которому осталось лет двести...
— Рассказывай... мне всё равно уже на судьбу мира... — печально произнёс мальчишка, вспоминая про Алису.
— Я заперт был в двух мирах, и в двух мирах должен был ты родиться! Ты был бы ключом к моему спасению! Своим присутствием в обоих мирах в момент катаклизма ты бы расшатал сдерживающий меня барьер, и я решил воспользоваться тобой, — Луноликий мечтательно закинул ногу на ногу. — Но сначала тебя предстояло вырастить, а чтобы ты вырос... нужно было исправить ход действия истории в твоём мире. Всё началось давным-давно, с того, что я исход событий всех просчитал и исход благоприятный самый из них выбрал! А после начал в план претворять. Началось, конечно, всё с находки в лесу данном старейшего существа, на вампира похожего, что Хозяином леса себя называл. Я пришёл к нему в его сне пятнадцатилетнем, докоснулся до разума его и внушил, что живущая под началом его Лиса нынешняя, совсем не удобна. А он её с спросонья хвать, и головку оторвал. Потом опять я к нему явился и внушил, что та самая девочка, Алисой которую ты назвал, станет идеальной Лисой. На самом деле, выбрал я её потому что именно она бы в тебя точно влюбилась и точно бы претворила в жизнь свою роль, защитив тебя от разных помех.
— Из-за тебя Алиса стала Лисой... — тихо проговорил Антон. — Жалко нет её здесь, а то бы она тебя...
— Конечно нет её здесь, жива она потому что.
— Как жива?
— Вот так, жива, живёт и добра твоему убийце наживает, а себе только тягостное горе наживает, очень тягостную жизнь подстилки, разума вампирьего воспалившегося властью, ведёт, — спокойно сказал Луноликий. — И убивает ему, и стирает, и убирает, и по ночам с ним почивает.
Антон посмотрел на Луноликого с приоткрытым от злости и ревности ртом.
— Да-да, цветок конечно для твоей персоны рос, но ты, видно как, не сумел воспользоваться шансом, теперь им пользуются другие, более сообразительные, — ехидно подметил мужчина расплываясь в широкой улыбке.
Антон закрыл руками лицо и был готов было заплакать от злобы, досады и ревности, и он бы непременно это сделал, если бы с его глазами не пропали и слёзные железы. Луноликий смотрел на Петрова и его распирало от гордости. Ему было приятно причинять мальчику душевные страдания.
— Касательно продолжения плана моего, — спустя некоторое время продолжил Луноликий, вдоволь насладившись терзаниями парня. — Не родилась бы твоя матушка, если бы недруг твой не приехал в деревеньку вашу. Силою своей обратил я его в вампира мощного, а касанием в разум молодой и спокойный тогда заложил о вампирах знания и идею Омникулярства. Недруг твой приехал в посёлочек и с Харитошей подружился, а позже случайно познакомил праматушку твою с дедушкой твоим, отчего матушка твоя и родилась. И подрос недруг твой, а Омникулярство в разуме его занимало больше всего места, от чего разум пух, глупел и омрачался. Тогда-то и присоединился недруг твой к праматушке твоей и Харитоше, в борьбе от леса Хозяина, тогда я помог я недругу твоему клинок сточить из камней, что душой он своей скрепил, и чувствовал клиночек полностью и всегда теперь.
— Иосиф... это И.Ф.? — удивленно спросил Антон.
— В год тот внушил я Хозяину, что безнаказанно тот может бесчинства творить в деревеньке и творил он со семьёю со своей. А Лисе, Алисой тобою прозванной, внушил я мысль, украсть твою матушку у твоей праматушки, — не слушая говорил Луноликий. — Что причиною стало для быстро, необдуманного шага, убийства попытки Хозяина. Я не дал ни ему, ни его семье погибнуть и в мир другой их перенёс, восстановления ради. Ведь роль убогую свою не отыграли они ещё. Помог там я им восстановиться. Временем тем пошёл недруг твой на службу ратную, с батюшкой друга твоего, тобою же и запуганного...
— Отец Пятифана...
— Во время службы ратной, внушил я недругу твоему, другую мысль о том, что можно Омникуляром стать, души человеческие отравляя и на деньги меняя, от того он и стал гадостью торговать, от того и познакомился со семьёю Хозяина леса. А батюшку друга твоего, убил я лично, явился и взрывной снаряд прямо в него направил, чтобы воплощению плана моего не мешал. Тем временем твоя матушка достигла возраста зрелого и отправил я её в город учиться, где с батюшкой твоим познакомил, дабы ты родился. А ты и родился, отцу твоему внушил работёнку найти, во время голодное развала страны вашей, нашёл он не то, что я планировал, от того пришлось мне план резво менять и тебя в деревню отправлять. Вначале я хотел, чтобы выкрали тебя летом и до зимы продержали, до катаклизма, но изменилась ситуация на доске шахматной. Пришлось высчитывать по новой, а праматушку твою я к боженьке приставил, чтобы не мешалась.
— То что отец связался с Гидрой... Это твоя ошибка? — безэмоционально спросил Антон.
— Именно, не могу же я всё досконально высчитывать, не думал я, что страна ваша падёт, от того и удивился и отправил батюшку твоего на работу странную, — подтвердил Луноликий. — До того как тебя я в деревеньке от Гидры скрыл, двумя годами ранее, перенёс всю Хозяина семью сюда, да явился и Зайчика убил, чтобы нового искали. А после того как явился ты, на тебя немедля указал. Потом помог Лису в чувство привести, затем снова спас Хозяина, так как он роль не отыграл ещё, спас я его. Чуть позже дал тебе книжецу бабушкину, да шифр подослал. С момента этого разделилась твоя вселенная на два. В одной ты разум сохранил, Лису, Алисой названной, в жёны взял и стал жить-поживать, да добра себе, да жене своей с детишками вашими, наживать. А вот в этой оглупел ты, отупел и стал жертвой своих же потребностей сиюминутных.
Антону очень хотелось плакать. Он не мог поверить в то, что вся его жизнь это просто спланированная сценка Луноликого. Он променял его, как простую пешку в сложной шахматной партии со вселенной. Променял и глазом не повёл. А больше было обидного в том, что если Луноликий сказал правду, про раздвоение вселенных, то как случилось именно так, что сейчас Антон сидит и выслушивает трёп Бога... Бога?
— Ты Бог? — резко спросил Антон.
— Не Бог я, что же ты... — Луноликий очень внимательно следил за Антоном и чуть ли не бился в экстазе от его внутренних страданий. — Знаю я богов, их в двух мирах не заточить. Омникуляр я обычный, в которого недруг твой веровать начал, мол станет таким же как я, а не станет. А в другой вселенной стал ты Омникуляром, конечно, слабым, но стал ведь. И жена твоя, что сбывшаяся, что нет, независимо от факта, тоже Омникуляр, ибо тьму трогала телом.
— Зачем же ты всё это мне рассказал? — спросил Антон, вновь закрывая лицо руками.
— Чтобы сидел ты и мучился здесь, что подвёл меня, хотя столько я для тебя сделал, а в награду за спасенье моё такую жизнь подготовил. В одной вселенной ты порадовал меня, а здесь... От глупости своей потерял всё, теперь же здесь сиди и мучайся до конца времён. Тебе не рай, ни ад, ни сады Императорские не уготованы, будешь здесь наказание своё миллиарды лет отбывать. Кто знает, возможно после того, как новой вселенной душа твоя станет, родишься самостоятельно ты на Земля планете, да встретишь Лису, Алисой которую назовёшь, да сыграешь свадьбу пышную, но надеюсь, такого не произойдёт, чтобы ты, в оставшийся срок твоей души, понял никчёмность существования своего, понял ошибки свои, и страдал вечно, заливаясь слезами от утраты жизни счастливой. А теперь... Оставайся здесь и думай, а мне пора...
— Постой! — закричал Антон.
— Nar seeris Yur, Yur soferas un t'mora nilfas Yur madri!<span class="footnote" id="fn_38648240_0"></span> — сказал он и исчез, оставив Антона одного, наедине с самим собой и со своими мыслями...