Часть 8. Огонь и скала (2/2)

— Он был племянником Хельма Молоторукого, изгнавшим дунландцев из Эдораса после Долгой Зимы. Он был великим воином. — Она хитро улыбнулась. — Он тезка нашему Фреалафу, старому ворчливому Фреалафу. — Улыбка сползла с ее лица. — Мне очень жаль, что он так реагирует на мой отъезд.

Лотириэль бросила взгляд в сторону

— Столько смертей, не удивительно, если он не желает его, — тихо заметила Лотириэль. — Ты наследница брата.

Эовин пожала плечами.

— Он никогда не покидал Эдорас, насколько я знаю. Тяжелая болезнь искалечила его, заставив ходить сгорбившись. Теодред говорил, что от этого и вся злоба старшего советника. Из-за своего увечья жены он не взял и семьи не создал, да и в ратном деле был непригоден.

Лотириэль нахмурилась.

— Но его роль тоже важна. В Дол-Амроте ученые люди пользуются уважением ничуть не меньшим, чем военачальники.

Эовин покачала головой.

— Фарамир говорил мне о том же, и я думаю, что нет смысла скрывать, что в мудрости и искусствах мы уступаем Гондору. — Эовин печально вздохнула. — Однако я выросла с мыслью, что нет участи лучше, чем стать всадником Марки.

Лотириэль подумалось, что даже имя для советника звучало насмешкой, горькой и жестокой, а эорлинги вдобавок относились к нему с жалостью. Рохиррим — народ суровых воинов, и даже прекрасная Эовин любую судьбу, отличную от военной потехи, находила достойной сожаления.

Лотириэль этого мнения не разделяла, но она выросла в ином мире.

— А далеко отсюда до Дунхарроу? — спросила она.

— Одним днем ты не доберешься. Но там есть поселения, где можно переночевать. Я раньше очень много ездила верхом там. Потом стало не до того, но думаю, что я буду безумно скучать по степному ветру, бьющему мне в лицо.

— Итилиэн когда-то славился как место королевской охоты, — заметила Лотириэль. — Возможно это не твои родные степи, но в скачках наперегонки с ветром недостатка быть не должно.

Эовин посмотрела на нее с любопытством.

Лотириэль стал тяготить этот навязанный дружеский интерес, и ей захотелось вернуться к королеве Арвен и другим. В конце концов, светлица в Медусельде мало чем отличалась от женских покоев в Дол-Амроте.

— Я, пожалуй, вернусь к работе, — смущенно сказала Лотириэль. — Знаешь, леди Эовин, волокна опять будут скатываться в непослушный клубок, но ты можешь мне помочь.

— Я?

— Только представь, как это удивит леди Леофу! — заметила с усмешкой Лотириэль, с внутренним наслаждением видя, как на лице Эовин появляется недобрая улыбка. Лотириэль встала на носочки, вглядываясь вперед, словно хотела увидеть Дунхарроу. — Но за злорадство ты мне отплатишь. Я бы хотела прокатиться туда, к горам.

Леди Эовин не выглядела удивленной.

— Я бы это сделала еще в первый день приезда сюда, — сказала она, подмигнув.

***

Эомер был прав, когда говорил, что горы в этих землях довлеют над всем остальным. Лотириэль, остановившись, долго смотрела вперед. Вершина Двиморберга словно ни на йоту не приблизилась.

— До долины Харроудейл все равно засветло не добраться, госпожа, — заметил юный Халет. — В Албурне можно остановиться, передохнуть, если пожелаете, но леди Эовин настаивала, что к вечеру мы должны быть в Медусельде.

Лотириэль перевела взгляд на молодого гвардейца.

— Я помню, не переживай, — успокаивающе сказала она. Халет смутился, и Лотириэль вздохнула. — Мне просто как-то не по себе. Погода портится.

Халет посмотрел на серое небо.

— Дождь затруднит обратную дорогу.

— Ты же всадник Рохана, разве для тебя это беда?

— А вы, госпожа? — наивно спросил Халет.

— Вот уж что-что, а дождю я рада, — ответила Лотириэль. — Просто я не думала, что степи окажутся такими… пустынными.

Халет огляделся вокруг. Зеленые луга под пасмурным небом казались бурыми. Ветер волновал высокую траву, заставляя ее клониться, и с вершины пологого холма, где остановились два всадника, казалось, что их окружает самое настоящее море. Эдорас был позади, и Лотириэль с удовольствием гнала вороного Себальда, которого ей одолжили по просьбе леди Эовин, радуясь простору вокруг себя.

— Мы можем двинуться чуть севернее, — заметил Халет. — Там красивый вид на луга Вестэмнета. Королевские табуны сейчас тоже там. Вы когда-нибудь пробовали лакомства из кобыльего молока?

Лотириэль покачала головой. Звучало это предложение по меньшей мере странно, но глупо было бы отказаться. Когда еще ей выпадет возможность попробовать нечто подобное?

— Ну что же, я не против.

Признаться по правде, Лотириэль и не стремилась добраться до Дунхарроу — для такой выходки у нее не хватало наглости. Но все эти разговоры о путешествиях заставили ее пожалеть о часах, проведенных внутри стен Медусельда, когда перед ее взором были целые лиги нехоженых дорог.

— А меарас среди них есть? — спросила Лотириэль.

— Меарас не нуждаются в табунщиках, госпожа, — ответил Халет. — Но если вам повезет, поглядеть на них вы сможете. Я как-то укрощал диких коней, но укротить коня из меарас — это дело для короля.

Лотириэль бросила на Халета хитрый взгляд.

— Король Эомер ездит на Огненоге.

— Огненог — верный товарищ, но он не всегда сможет вести своего всадника в битву. Меарас же живут дольше. Думаю, король Эомер уже присмотрел себе жеребенка, но кто мне об этом доложит.

— А диких коней король тоже умеет укрощать?

Халет засмеялся, но не ответил.

Лошадей они пустили шагом, и Лотириэль даже отпустила поводья. Себальд конем был крупным и сильным, не в пример Русг. Леди Эовин была занята сборами в Хорнбург, и не смогла сопровождать Лотириэль, но настаивала, чтобы та ехала на настоящем роханском коне и обязательно вернулась засветло.

Халет сам вызвался сопроводить ее. Лотириэль полагала, что ему хотелось бы похвастаться, что он в дружбе с дочерью принца Имрахиля, но она не находила в этом чего-то плохого. Халет был младше нее самой, и блеск гондорской знати вскружил ему голову. Это пройдет.

— Леди Эовин раньше часто сюда ездила. Она любила наблюдать за молодыми жеребятами. Рука у нее была крепкая, и объезжать лошадей она умела не хуже братьев, — сказал Халет.

— Ты рос в Эдорасе?

— Мой отец, Гама, был привратником Медусельда. Он был тем, кто пустил Гэндальфа со спутниками к королю Теодену и тем самым спас его от помутнения разума.

Лотириэль подобрала поводья.

— Он погиб?

— В Хельмовой Пади. Там его могила.

Лотириэль пробормотала несколько слов на синдарине.

— Сочувствую тебе, — тихо сказала она.

Халет тряхнул головой и чуть пришпорил коня. Лотириэль заторопилась за ним.

Пологие луга сменялись холмами, будто природной границей, отделявшей пастбища от дорог. Широкие валуны были разбросаны по округе, словно осколки древних скал.

Даже погода стала налаживаться, и порой мелькавшее из-за облаков солнце норовило раскрасить серый день.

Но когда впереди уже проглядывала широкая долина, сочный аромат трав которой достигал всадников, лошади занервничали. Лотириэль поднялась в стременах. Будь впереди табун, то пыль и шум явно им об этом сказали бы.

Халет вытащил меч.

Лотириэль сглотнула и оглянулась назад. Эдорас был виден, вдалеке правда, прямо между двух невысоких холмов, и ровно в это мгновение наконец солнце осветило крышу Медусельда, и Лотириэль увидела золотой блеск хором королей Рохана.

— Что случилось? — тихо спросила она, не очень желая знать, что так встревожило лошадей.

Халет держал оружие наготове. Молодой парень, он не очень хотел выказывать то, что можно принять за трусость, поэтому Лотириэль не стала полагаться на его ответ.

— Вернемся, Халет, я думаю, что мой отец будет волноваться.

У Халета почему-то не было с собою длинного копья — более удачного оружия для верхового, но зато к седлу было приторочено копье короткое, северный дротик. Но Эдорас ведь вот, не так уж и далеко. Какая опасность может быть здесь…

Какая опасность для Дол-Амрота в пиратах, если его защищает флот? Такая, что вплоть до полного разгрома Харадских княжеств город и форт страдали от точечных и крайне жестоких набегов.

Во время всего их путешествия Эомер отправлял разведчиков вперед, и леди Эовин, хоть и отнеслась к вопросу легкомысленнее брата, настаивала на соблюдении некоторых правил.

Часть воинов уже отправилась сопровождать короля Элессара на границу, часть готовится к возвращению в Хорнбург и долины северного Фолда. Войско было распущено — люди торопились к своим семьям, а постоянные отряды стояли на страже восточных границ. Неудивительно, если король ослабил посты между Эдорасом и Дунхарроу — с этой стороны мало кто будет ждать опасности.

Они уже развернулись, когда Лотириэль услышала низкое горловое рычание.

Кожа ее была гладкой, без единого волоска — наследие эльфийской крови, — иначе бы волосы на руках стали дыбом. Халет побледнел.

— Не может быть! — крикнул он.

Лотириэль наклонилась вперед, с трудом удерживая Себальда на месте. Халет встал между ней и тем, что медленно поднялось из расщелины за камнем.

Это было волком — большим, серо-черным, с чудовищной пастью. Варг, не иначе.

Верхом на нем сидел некто, от ухмылки которого противно засосало под ложечкой.

Это был первый орк, лично ею встреченный.

— За мной! — прошипела Лотириэль, в ужасе глядя не столько на чудовище, сколько на Халета, который все еще держал меч наизготове, будто собирался вступить в схватку. — Халет, у нас отличные кони, ну же!

Второй орк был пешим. Опираясь на длинное копье, он стоял позади варга, осклабившись и демонстрируя черные зубы.

Он засмеялся — звук походил на то, как если бы кто-то принялся скрипеть зубами.

— Заблудились, детки?

Халет перехватил короткое копье и, словно не целясь, бросил его.

И варг прыгнул.

Халет с явным усилием направил своего коня прямиком на варга. Тот буквально накрыл его сверху, и Лотириэль чувствовала, как крик застрял у нее в глотке. Она сжала колени, погнав Себальда в сторону.

Туша варга повалила коня Халета, и животное, почувствовав, что всадник упал, некоторое время беспокойно крутилось на пятачке, а потом вскочило и, издавая громкое ржание — варг оцарапал круп коня — понеслось прочь. Варг тоже взвыл — не иначе Халет проткнул его мечом. Орк-всадник повалился, но немедленно вскочил, беспокойно оглядываясь. Варг дернулся еще раз, клацая зубами.

Голова Халета просунулась между передних лап варга. Держа кинжал словно мясной нож, он воткнул его в основание шеи волка. Орк испустил вопль и бросился прямиком к нему. Халет как-то высунулся из-под тяжелой лапы, и, ухватив длинное копье пешего орка, проткнул им нападающего.

И тогда варг снова попытался подняться, и темная густая кровь, стекавшая по шерсти на траву, словно выжигала её. Зверь шатался, но Халет был безоружен, и удар лапы повалил его с ног. Варг тоже упал — и уже не поднялся.

Лотириэль натянула поводья. Себальд походил на шхуну в шторм и не сразу подчинился, вставая на дыбы. Прижавшись к коню всем своим телом, Лотириэль вскрикнула от боли в ребрах.

— Халет! — крикнула она.

Он был снова придавлен весом варга. Уткнувшись лицом в землю, не подавал признаков жизни.

Лотириэль сглотнула.

Себальд рвался вперед, он чуял других волчих всадников, и единственное, чего желала Лотириэль, это дать волю его инстинкту самосохранения. Такого дикого страха она не испытывала уже много лет.

Ей следовало позвать кого-то на помощь.

Другой орк, пеший, которого она в суматохе упустила из виду, медленно и точно не торопясь подошел к убитому товарищу, пнул его, а потом поднял собственное длинное копье, оперся на него, словно на костыль.

Лотириэль уставилась на него, вцепившись в поводья и сжимая коленями взмыленные бока Себальда.

Должно быть, Халет издал какой-то звук, потому что орк, даже не удосужившись оглянуться, наклонился над ним. Он видимо наступил на руку Халета, отчего тот издал протяжный стон. Лотириэль замотала головой, глядя то в сторону Эдораса, то на побоище. У нее было такое чувство, что сердце стучит где-то у горла. Себальд, чувствуя ее страх, рвался поскорее удрать отсюда.

А потом Лотириэль представила, как под и без того бессонное утро ей будет являться призрак мальчишки, который погиб из-за ее непоседливости.

— Посмотрим, насколько ты боевой, — пробормотала она. А потом наклонилась вперед, к самому уху Себальда. — Вперед!

И развернула Себальда прямиком на орка.

Словно брошенный со скалы камень, конь понесся вперед. Все, что ему было нужно — это конкретная задача.

Лотириэль беззвучно кричала, когда почувствовала, как тело орка смачно хрустнуло под копытами Себальда. Копье, направленное прямо на Халета, упало на землю. Лотириэль с еще большим усилием чем прежде заставила Себальда развернуться, возвращаясь к Халету. Спрыгнув с седла, она покосилась на орка, теперь явно мертвого — вместо головы было кровавое мессиво.

Сдерживая подступившую тошноту, Лотириэль склонилась над Халетом.

— Давай, живо, одной мне ни за что не справиться!

Халет, словно спросонья глядя на нее, тихо стонал. Лотириэль уперлась ногами в землю, спиной стараясь хоть немного сдвинуть тушу варга. Халет осторожно пополз вперед.

Себальд издал громкое ржание, и Лотириэль подняла глаза.

Еще один.

Словно порождение Тени — что, собственно, было правдой — варг одним мощным прыжком оказался на поляне возле убитого сородича. Лотириэль даже не могла обернуться, чтобы увидеть, как исчезает где-то вдалеке Себальд, неспособный выдержать черное дыхание варга ради случайной спутницы. Уставившись в желтые глаза зверя, Лотириэль упала на колени. Слюна капала с огромных клыков на ее платье, и Лотириэль отстраненно подумала, какой жуткой должна быть это смерть — быть живьем разорванной кровавой пастью.

Халет снова застонал, но варг и не глядел на него, гипнотизируя девушку. Лотириэль сделала судорожный вздох, беззвучно шевеля губами, вспоминая детскую эльфийскую считалочку. Желтые глаза обещали ей мучительную смерть, но, словно не верящая в такой конец, Лотириэль сама не отрывала взгляда от варга, желая подчинить его волю словно рыжего волкодава из Медусельда.

Сверху раздались проклятия. Варг клацнул зубами, и плечи Лотириэль безвольно опустились. Раскрыв рот, она застыла, подавленная животной жаждой крови.

Копье, с силой вонзившееся в бок зверя, отбросило его в сторону. Лотириэль откинулась назад, беспомощно оглядываясь.

Крики внезапно оглушили ее, и она поняла, что на несколько мгновений — коротких со стороны и таких долгих для нее — она просто не слышала окружающий мир. Три роханских всадника скакали с севера, и один из них почти поднялся в стременах, все еще держа руку в замахе. Лотириэль посмотрела на Халета, бледного и неспособного из-за положения тела даже развернуться.

Тошнота снова подкатила к горлу, но Лотириэль прикусила себе руку, сдерживая позыв. Что она, крови не видела?

Это запах этих тварей.

Лотириэль потерянно смотрела сквозь спешивающихся рохиррим.

— Госпожа? — Над ней склонилось знакомое лицо. Суровое, ястребиное.

— Я в порядке, — быстро прошептала Лотириэль. — Не ранена. Халет.

Мужчины живо освободили парня, и Лотириэль, кровь которой билась в ушах, опытным движением ощупала его ноги.

— Рука, — тихо сказал Халет.

Не перелом, вывих, но вправлять его в таких условиях Лотириэль не решилась бы.

Рохиррим поймали их коней, и Халета усадили впереди одного из мужчин. Лотириэль же подсадили в седло послушного от чувства вины Себальда. Она вцепилась в поводья, чувствуя, как одежда ее промокла то ли от пота, то ли от крови.

В это мгновение пошел дождь — совсем слабый, словно насмешка над Лотириэль.

Краем глаза она видела, как Дрейвн наклонился над убитым орком.

*

— Проклятье, что произошло?!

Рев короля Эомера напугал даже его собственных людей. Человек с ястребиным лицом поддерживал Халета, его товарищ быстро докладывал королю на рохиррике что произошло.

Дождь, быстро закончившийся, не смыл густую кровь варга с Лотириэль, сделав только хуже — грязные разводы походили на следы от ран. Лицо короля не скрывало ужаса, когда он глядел на нее. Лотириэль отвернулась.

Третий роханец помог ей спешиться, и Лотириэль поморщилась от боли в колене. Вступило что-то.

— Мне нужно осмотреть Халета, — сказала она. — Его нужно внести в дом.

Роханец успокаивающе похлопал ее по плечу.

— С ним все будет в порядке, госпожа, Хорса вправит ему руку.

Лотириэль хотела спросить, кто такой Хорса, когда, не сдержавшись, чихнула, чем мгновенно привлекла к себе все внимание, будто его и так было мало.

— Я еще раз благодарю вас. — Она хотела сказать это как-то поторжественнее, а получилось скомкано и спутанно. Любопытный люд собирался у крыльца Медусельда. Хорошо, что отца не было видно.

Эомер посмотрел вслед Халету, и глаза его превратились в две щелочки. Лотириэль полагала, что за юношу ей придется вступиться, но надеялась, что гнев вспыльчивого Эомера утихнет до того, как он натворит глупостей.

Однако рохиррим все как-то отступили назад, и Лотириэль осталась перед королем, смотря на него снизу верх.

— Это было верхом глупости — отправиться в степь без сопровождения, принцесса! — Король сделал шаг вперед, нависая над ней и отчеканивая каждое слово. — Ты здесь гостья и твоя безопасность — мой долг. Как я могу его исполнить, если ты шатаешься где-то вдали от Эдораса? Это не Дол-Амрот, принцесса, и здесь вашим изнеженным повадкам не место! Твоя прихоть могла стоить жизни любому из моих людей!

Лотириэль отшатнулась.

Да что этот человек может знать о Дол-Амроте?!

От растерянности не осталось и следа. Она не помнила, когда на нее в последний раз повышали голос.

— Кто тебе позволил разъезжать по степи, словно ты у себя дома?! Это верх попустительства и легкомысленности! — Эомер аж захлебнулся в своем гневе.

Лотириэль молча обошла его, запрыгивая на широкие ступени, ведущие в Медусельд.

Эомер ухватил ее за руку, заставляя повернуться. Он тяжело дышал, и лицо у него было страшно.

Лотириэль вырвала руку, поднимаясь еще на ступень выше и теперь глядя на Эомера уже сверху вниз. Она чувствовала, как от происшедшего её начинает знобить, но куда больше ее поразило то, с какой яростью Эомер глядел то на нее, то на рохиррим. Лотириэль чувствовала спиной, как собравшаяся в Медусельде толпа с любопытством и страхом следит за королевским чересчур уж сильным гневом. Ей было сложно осознать ту бурю чувств, что поднялась в ней — странная смесь не менее сильного ответного гнева и отчего-то вины. И вершиной всего этого стала всколыхнувшаяся гордость, что надменной сталью прозвучала в похожем на спокойно-командный тон принца Имрахиля голосе Лотириэль.

— Я что, девочка из Лоссарнаха, чтобы ты смел меня публично отчитывать? — процедила она.

Раздражение всколыхнуло ее, заставив забыть про холод и дрожь, и та сила, что давала ей власть над окружающими, зазвенела в кончиках пальцев и пробежала мурашками по спине.

Давай, Лотириэль, прямо на ступенях Медусельда укажи королю Эомеру, как псу, где его место. А потом убеги, хлопнув дверью, словно ты маленькая невоспитанная простолюдинка.

Крепкая воля удержала первый порыв, и Лотириэль отвернулась от короля. Она, должно быть, неудачно спешилась, больно было ступать на правую ногу. На верхней площадке, прямо напротив нее, стоял насмешливый Эотайн, и Лотириэль протянула вперед руку.

— Ну же, роханский всадник, помоги мне! — отчеканила она. Она могла не только очаровывать — чтобы Эотайн не прочитал в ее взгляде, это заставило его заткнуться. Как послушная марионетка, он протянул ей руку, помогая подняться по ступенькам.

Лотириэль не обернулась посмотреть на короля Эомера, слишком уязвленная его непонятным в своей чрезмерности гневом.