Часть 7. Премудрости (1/2)

Медусельд будто вымер, но после тризны в честь короля Теодена странно, что кто-то еще вообще держался на ногах.

Стоял негустой туман, и Лотириэль натянула капюшон. Голова немного гудела, но утренняя свежесть должна была прояснить ее.

Впрочем, стража у порога Золотого Чертога не дремала, хотя мужчины проводили ее скорее недоумевающими, чем любопытными взглядами. Широкие каменные ступени отзывались звоном под каблучками туфель Лотириэль. В тишине раннего утра был слышен голоса бурного ручья, что шел вдоль дороги от самого крыльца Медусельда до главных врат Эдораса.

Однако, в отличие от дворца, в городе люди уже торопились заняться своими хозяйствами. Женщины тащили корзины с бельем, молодые парни с убранными волосами раздували меха кузницы, детвора сгоняла скот.

Лотириэль уступила дорогу громоздкой повозке. Молодой возница что-то прокричал ей на рохиррике, а потом на вестроне с жутким акцентом предложил подвести такую хорошенькую девушку. Лотириэль не очень хотелось трястись по мощеной дороге, и она сначала отказалась. Но из-за спины возницы высунулась молоденькая девушка — явно младше самой Лотириэли и хорошо ей знакомая. Это была Фьямма, младшая сестра Луски, очень на нее похожая и работавшая так же под присмотром Латгард. Во дворце она занималась сменой постельного белья и тут же узнала гондорскую гостью, хотя больше смутилась этой встречи, не зная как себя вести. Возница же подмигнул Лотириэли и собирался продолжить путь, когда мальчишка, сидевший рядом с ним на козлах, спрыгнул на землю.

— Ты одна из гондорских леди? — спросил он. Лицо у парня было тоже знакомое.

— Это так, — ответила она.

— Тогда, гондорская леди, я бы мог проводить тебя, чтобы ты не потерялась.

Лотириэль закусила губу, чтобы сдержать снисходительную улыбку.

— Проводи. Я хочу выйти за городские стены, к Курганному Полю.

Паренек пожал плечами, не выражая какого-либо удивления.

— Тогда поедем с Фромом, гондорская леди. Нам по пути. — Мальчишка опустил глаза. — Фром как раз попрактикуется во всеобщем наречии. Он не обидит тебя.

Тут Лотириэль засмеялась. Местная ребятня могла быть грубой, но вряд ли имела представление о том, как умели удерживать заложников пираты, в лучшем случае требуя выкуп, а то и просто ради обоюдной ненависти.

— Если обидит, тогда худо придется не только ему, но и всему Эдорасу. Ты ведь Эгрик? Я видела тебя в Медусельде.

Мальчишка смущенно отвернулся.

— Это так. А как зовут тебя, гондорская леди? Как мне тебя называть?

— Зовут меня Лотириэль, а называть можешь Улой.

Фьямма что-то прошипела в ухо Фрому-вознице, и тот присвистнул.

— Боюсь, моя телега не для такой знатной девушки, — явно стушевался он.

Лотириэль забралась в повозку, усевшись на остатках сена. Худой и болезненного вида Эгрик сначала устроился на козлах, но потом развернулся к Лотириэли.

Фьямма перелезла к ней.

— А это правда, что ты родом из моря? — спросила она. — Луска так говорит.

Лотириэль улыбнулась.

— Моя семья не лишена чванства, но даже ее высокомерия не хватит на то, чтобы приписать себе родство с морскими айнур.

— Айнур? — переспросил Фром.

Лотириэль отмахнулась.

— Это… волшебные создания, можно так сказать. — Она замерла, вглядываясь в не похожую на северянку Фьямму. — А живу я на побережье, и замок Дол-Амрота словно продолжает морские скалы. Он выстроен из белого камня, и в солнечных лучах кажется мраморным. — Лотириэль прикрыла глаза, вдыхая сухой воздух степей.

— Что же делать в скалах? Это как горы? — спросила Фьямма.

— Они не такие огромные. — Лотириэль посмотрела вперед. Эред Нимраис хоть и были на расстоянии от столицы, все равно возвышались над стеной города. — Иногда я ходила с другими девушками ранним утром в ивовую бухту — это огороженный бассейн — и мы плескались там пока не пробьют колокола, знаменующие смену ночного караула и новый трудовой день. А еще братья брали меня с собой к скале-шпилю, откуда прыгали вниз, споря на разные мелочи. — Лотириэль поморщилась, вспоминая, как в первый раз, неумеючи, чуть не разбилась о поверхность воды. — Оттуда сбегал быстрый белый ручей, и у подножия он был совсем похож на ручей Эдораса. Я пускала по нему кораблики.

— Кораблики! — воскликнула Фьямма. — Весной, в половодье, мы с сестрой всегда пускали их наперегонки!

— Но не такие, — ответила Лотириэль. Она хлопнула в ладоши и, повторяя движение танцовщицы из Затопленного города, вывела плавной рукой несколько движений, совершенно зачаровав Фьямму и Эгрика. Ребята глядели во все глаза, а Лотириэль раскрыла сумку, доставая оттуда чуть криво выструганный корабль — тот, что Лотириэль доделывала за Эрхирионом. — Это самая настоящая трехмачтовая каракка, и паруса для нее выткали дочери морского владыки.

Восторг в глазах ребят был драгоценнее даже ностальгического желания Лотириэль пустить этот кораблик самой. Эгрик посмотрел сначала на корабль, потом на Лотириэль и снова на корабль. Осторожно взял его в руки, проводя пальцем по закругленному корпусу.

— Он любит всякие необычные вещи, — заметила Фьямма. — Эгрик бы такой корабль не в реку пустил, а придумал бы ему необыкновенную историю.

— Будет сказителем, — добавил Фром.

— Не говорите глупостей! Такой ерундой заниматься! — Эгрик насупился, словно закрылся от своих друзей.

— Отчего же? Ты же любишь умничать! — зашипела на Эгрика Фьямма. — Впрочем, Фром только с тобой на всеобщем заговорил!

Лотириэль наклонилась к Эгрику.

— Почему глупости? — осторожно спросила она.

— Я не хочу рассказывать всякие сказки и петь на пирах, словно шут какой-то, — зло блеснул глазами мальчишка.

Он сунул корабль обратно Лотириэль и хотел было отвернуться от нее, но одернул себя. Настаивать на разговоре Лотириэль не стала.

Фьямма сама протянула вперед руку.

— Могу я посмотреть, госпожа Ула? — спросила она.

— Забирай вовсе, — сказала Лотириэль, протягивая кораблик Фьямме. — Без брата он не приносит мне того удовольствия, на которое я могла бы рассчитывать, а тебе с Луской может быть весело, раз вы так забавляетесь.

— Разве господин Амротос — не твой брат? — озадаченно спросила Фьямма.

— Один из, — ответила Лотириэль. Она пальцем коснулась мачты. — Но страсть к кораблям я делю с Эрхирионом — он средний из сыновей принца Имрахиля.

Когда они выехали за ворота, Лотириэль спрыгнула с телеги.

— Подождите, гондорская леди. — Эгрик спрыгнул на землю, неловко разглядывая собственные ноги. Он стукнул кулаком по повозке и крикнул Фрому на рохиррике несколько слов — вероятно, просил не ждать его. Повозка тронулась с места, оставляя мальчишку наедине с принцессой. — Я прошу прощения, если был груб и непочтителен. Моя мать будет очень расстроена, если узнает, что я обидел гостью короля Эомера.

Лотириэль сделала вид, что чуть замешкалась, оправляя юбки.

— Стало быть, ты хорошо воспитан, Эгрик, сын… я не знаю имени твоего отца.

— Рэдда, леди. Мы жили в Вестфолде, мой отец был непоследним при маршале человеком, а моя мать, Эша, юность до замужества провела при покойной королеве Эльфхильде. Они учили меня быть вежливым.

— Почему же ты, Эгрик, сын Рэдды и Эши, считаешь глупостями то, что так ценят среди твоего народа? — словно их разговор не прерывался, спросила Лотириэль. Говорила она серьезно — не менее серьезно, чем в разговоре с отцом.

Эгрик злобно сверкнул глазами в сторону отдалявшейся повозки.

— Я не хочу развлекать других, я люблю собирать знания.

— Это похвально, — еще не совсем понимая проблему ответила Лотириэль.

— Да, но это здесь никому не нужно. Отец учил меня письменности рохиррика, но у нас никогда не было книг, я только и делал, что переписывал отчеты командира эореда и заказы для матери — она была известной рукодельницей. Я хотел выучиться писать на вестроне, но в Вестфолде этому меня научить могли разве что в Хорнбурге, а туда потом пришли орки и стало не до учебы… — Эгрик посмотрел на Лотириэль со странной надеждой. — Наши, кто вернулись из Мундбурга, рассказывали, что там целые склады для книг, пергаментов и прочего.

— Архивы Минас-Тирита, — поняла Лотириэль. — Библиотеки.

— Библиотеки, — повторил Эгрик. — Библиотеки… Что это?

— Большие собрания книг. В Минас-Аноре… Минас-Тирите в давние времена, во времена расцвета Гондора, была даже публичная библиотека — для простых горожан, то есть любой мог прийти и на время взять то, что он хотел прочитать.

— И про корабли, и про мраморные замки и как их строить?

Лотириэль кивнула.

Эгрик отмахнулся от окрика Фрома.

— Вот это гораздо интереснее, чем сказания барда, пусть даже это сам Глеовин! — сказал он напоследок, прежде чем побежать догонять повозку.

Лотириэль осталась стоять перед въездом в ворота Эдораса, наблюдая, как ребята поехали в сторону гор.

Она хорошо представляла, как бы отреагировали жители Эдораса, если чужеземка стала бы насаживать на их земле гондорские традиции. Сколько усердия и терпения нужно было бы для того, чтобы привлечь сюда хранителей знаний запада!

Принц Имрахиль не пресекал собственное попустительство, когда его дети — его поданные! — смели вслух выражать отличное от него мнение. Но если Лотириэль хотела бы сохранить за собой моральное право порицать отца за желание контроля при дворе короля Элессара, то стоило бы и свои собственные замашки пресечь на корню.

Некоторое время она осталась стоять перед въездом в ворота Эдораса, наблюдая, как ребята поехали в сторону гор, а потом, не оглядываясь на стражу, присоединилась к веселому ручью, протекавшему через весь Эдорас, а теперь ведущему к старой дороге. Запах жженой травы и трескотня кузнечиков вызвали у Лотириэль улыбку. Она замерла, как пугливый зверь, пытаясь расслышать пение северных пташек в высоком безоблачном небе, а потом, напевая детскую считалочку под нос, быстрым шагом пустилась вдоль ручья, оглядываясь на частокол города.

Было совсем раннее утро, но жара в Рохане била обухом по голове. Дышать здесь было легче, чем в зной Дол-Амрота, но Лотириэль предчувствовала, что полдень отзовется ей тупой болью в висках, и, что обидно, с похмельем это связано не будет.

Сбросив туфли, Лотириэль запрыгала по камням, ставшим живой оградой для плещущейся воды. Но чем дальше от города, тем меньше становилась кладка, и Лотириэль, подхватив полы платья, с удовольствием прыгнула прямо в воду.

Дно было выложено галькой и мягким илом. Грязь скользила между ее пальцев, и Лотириэль за это ощущение была готова простить Рохану сухое лето и деревянные полы, грозящие ей занозами.

Ближе к центру вода была почти ледяная, и Лотириэль с усмешкой подумала, какое представление она могла бы устроить для стражи на смотровых башнях, если в одной нижней рубашке — а в Эдорасе она не носила привычной дол-амротской одежды — решит окунуться. Глубина, конечно, едва ли это позволяла — вода доходила до колен — но если есть желание…

Ручей сворачивал к востоку, и впереди замаячило то, что рохиррим называли Курганным Полем.

Ряд курганов вдоль дороги — так эотеод хоронили своих вождей.

Лотириэль не без сожаления вылезла из ручья, оглядываясь назад — туфли она, будучи бестолковой, благополучно бросила еще в начале дороги.

Но трава здесь была на удивление мягкая, словно летнее солнце не иссушивало ее. Незабвенники, россыпь белых и хрупких цветов, казались жемчужинами на полотне бирюзовых водорослей Кобаса.

Трескотня насекомых и голос воды отступили назад. Лотириэль облизнула губы, медленно ступая на эту землю.

Она боялась Улицы Тишины, что скрывалась за Фен Холлен, хотя страх этот был постыден и недостоин ее, как дочери Дол-Амрота. Но каменные усыпальницы казались ей тюрьмой, клеткой, и она в детстве даже печалилась судьбе леди Финдуилас, похороненной по чужим для моряков обычаям.

Короли Рубежного Края — короли степей, возможно, что для них курганы все равно что похоронная ладья в море для дол-амротцев.

Словно зачарованная, она мягко ступала по зеленому дерну, не испытывая детского ужаса.

За вторым курганом она наткнулась на высокого роханца — он смотрел прямо ей в лицо, будто ждал. Лицо его было бесстрастно. Конечно, вряд ли король Эомер будет отсыпаться после вчерашнего — это для его гостей тризна превратилась в хорошую попойку, для него же похороны дяди стали прощанием не только с ним.

Лотириэль чувствовала, как кровь прилила к ее щекам. Она стояла среди зеленых холмов, покрытых жемчужинами-незабвенниками, босая, с мокрым до колен подолом, ветер растрепал ее волосы. Ей казалось забавным устроить представление для стражи короля Эомера — но не для него самого.

— Что ты здесь забыл, король Эомер? — резко спросила она.

Ее слова поставили Эомера в тупик.

— Жду тебя, принцесса.

— Я это поняла. И в этот раз это не случайность. Не нужно меня преследовать, подкрадываться или ждать.

В ответ на ее суровый тон Эомер виновато улыбнулся.

— Но я посчитал, что ты мне встречу назначила.

Лотириэль в удивлении подняла брови.

— Когда вчера говорила про курганы, — добавил он. — Мне показалось, что ты подразумевала мой приход сюда.

Лотириэль всматривалась в его лицо, пытаясь определить, шутит ли он или говорит серьезно. Взгляд у короля был искренним, и она видела, как он чуть отступил, выдавая собственную неуверенность в жестах.

— Назначить свидание среди курганов? — медленно спросила Лотириэль.

Эомер нахмурился.

— Это место символизирует чистоту намерений. Я бы не стал тебе лгать. Я искренне посчитал, что тебе захочется поговорить со мной с глазу на глаз, не боясь чужих ушей.

Лотириэль чувствовала, как щеки горят огнем. Наверное, она покраснела, как алые цветы Кобаса.

— Я бы не стала просить тебя приходить сюда так рано и тревожить твои раны.

Эомер покачал головой.

— Глупо полагать, что, прячась в Медусельде, я перестану думать о дяде или брате.

Он медленно подошел к ней. На нем не было ни камзола, ни какой-либо накидки, только простая холщовая рубаха навыпуск. Чистые волосы лежали на плечах — совсем не так, как в пору дороги сюда. Кожаная перевязь с кинжалом — Эомер был без меча — и высокие сапоги выдавали в нем явно не землепашца, но еще больше говорили сурово-красивое лицо и прямо расправленные плечи — человек этот был не прост.

Лотириэль склонила голову набок, смотря ему в лицо. Она могла бы убежать — никогда роханец ее не догонит. Они слишком много времени проводят в седле, теряя легкость в беге.

— Мне уйти, принцесса? — спокойно спросил Эомер.

Она не ждала его, но и чтобы он уходил ей не хотелось.

— Хотя я надеюсь, что немного снеди усмирит твой гнев, — с насмешкой добавил он и похлопал по седельной сумке, перекинутой через плечо.

Лотириэль усмехнулась, принимая свое поражение. Эомер протянул ей руку, будто предлагал пройти к королевскому столу, и Лотириэль, присев в полупоклоне, руку его приняла.

Они прошли чуть в сторону от дороги и курганов, где высокая трава доходила Лотириэль до бедер. Эомер опустился было на землю, вытягивая длинные ноги, но тут же внезапно вскочил, в смешной попытке найти на своих плечах плащ, которого не было — расстелить его словно покрывало для девушки. Лицо его приняло пунцовый оттенок.

— Я был уверен, что…

Лотириэль скинула с плеч свой плащ, садясь на него и поджимая под себя ноги — так обычно сидели те, кто жил в Харондоре. Она похлопала по месту рядом собой.

Эомер растерянным движением взъерошил волосы. Он опустился рядом, вытащил из сумки хлеб, сыр и флягу с водой и протянул Лотириэли.

Некоторое время они молчали. Хлеб был свежим — не иначе, как испекли сегодня на рассвете. Сыр таял на языке. Вокруг стоял стрекот насекомых, вдалеке слышалось конское ржание. Лотириэль очень хотелось опустить голову Эомеру на плечо и так сидеть долго-долго, наслаждаясь тишиной и покоем. На какое-то мгновение ей послышался шум прибоя, но наваждение схлынуло, только высокая трава под ветерком норовила защекотать.

Эомер откинулся назад, вытягиваясь на земле.

— Чего тебе хочется, принцесса? — спросил он, сорвав высокую травинку и задумчиво жуя ее.

— Рыбки, — поджала губы Лотириэль. Эомер перевел на нее взгляд, и она улыбнулась. Эомер засмеялся.

Лотириэль подумала, что будет нехорошо, если она ляжет рядом с Эомером, поэтому обошлась тем, что вытянула ноги.

— Если мне не приходиться путешествовать, то в самом Дол-Амроте я обычно ношу сандалии, — сказала Лотириэль. — Это открытая обувь на ремешках. Ее не надо специально сушить. Когда приходиться разуться, я просто вешаю их себе на пояс.

Эомер поднял голову и посмотрел на свои высокие ладно скроенные сапоги — хороши, но как же в них должно быть жарко летним днем…

— Верхом без них долго не проездишь, сотрешь кожу в кровь, — сказал он. — А в седле я почти постоянно был. Отвык от… — Эомер замолчал. Отвык от мира? Он не стал развивать тему. — Шпор мы не носим. Кони рохиррим верны наезднику и не нуждаются в том, чтобы их понукали как рабов.

— Отец держит лошадей, но они уступают вашим.

— Еще бы! — Эомер явно приободрился. — В Гондоре верховых лошадей держат только ваши принцы и лорды, для своих отрядов. Я не видел в Мундбурге больших конюшен, только те, что принадлежат Наместнику и его гонцам.

Лотириэль пожала плечами.

— Внутри города в лошадях нечасто бывает нужда. В Гондоре люди обычно живут скученно, в том же Дол-Амроте большая часть населения проживает в городе при замке, и даже рыбачий поселок примыкает к стенам-скалам. Разве что вглубь материка стоят фермерские хозяйства — там выращивают пшеницу и сладкие фрукты, но они довольно мелкие и тоже объединяются между собой. — Лотириэль поглядела на Эомера. — В Рохане не так?