Эпилог (1/1)

Джонни Мактавиш продолжал служить.

Гоуст всё так же жил у него в голове. С ним было… весело. Иногда утомительно. Иногда громко. Но никогда — одиноко.

Они стали чем-то большим, чем просто любовники. Большим, чем просто друзья. Чем напарники. Они стали семьёй. Парой, что держится вместе, будто весь остальной мир — просто шум на заднем плане. Стали домом друг для друга.

Гоуст — впервые за все свои века — позволил себе чувствовать. Не просто хотеть, не просто жаждать, не просто командовать. Чувствовать. Любить.

Он снял маску — но Соуп и так уже знал его лучше, чем самого себя.

Увольнительные и отпуска Джонни стали их личными праздниками. Он возвращался в свою квартиру, где на полке над телеком стоял череп. И тогда Саймон снова мог воплотиться. Час, два — и мир вокруг будто переставал существовать.

Под руководством сэра Райли Мактавиш стал отличным солдатом. Не только потому, что в голове у него сидел древний и очень злой дух войны, а потому что сам Джонни был упрямым, смелым и до безобразия живучим. Он быстро продвигался по службе, дослужился до генерала, а потом ушёл в отставку — с кучей наград, историй, о которых нельзя рассказать, и все той же обаятельной улыбкой.

Они провели вместе всю старость Джонни.

А когда пришло время, он умер не один. Гоуст ушёл вместе с ним, добровольно оборвав свой долгий, слишком долгий земной путь. Потому что привязался к нему сильнее, чем его когда-то привязали к собственным костям.

И, может, для кого-то это конец истории.

А для них обоих — просто способ остаться вместе.

И если бы кто-то спросил Джона Соупа Мактавиша, верит ли он в любовь? Он бы сказал — да.

Он прожил с ней всю жизнь.

С ней. И с Гоустом.