Глава 1. Не трогай там ничего (1/2)

— Блядь! — только и успел сказать сержант Джон «Соуп» Мактавиш, прежде чем провалился в никуда.

Падать оказалось неглубоко, но крайне неприятно. Он шлёпнулся на задницу, едва не зарядив себе прикладом по зубам. От удара поднялось густое облако пыли, отчего стало прекрасно видно абсолютно нихрена.

— Мактавиш?! — раздался в ухе встревоженный голос Прайса.

— Херов пол провалился! — закашлялся он, поднимаясь на ноги. — Я в норме. Только жопу отбил. И гордость за компанию.

— Газ тебя вытащит, — сказал кэп.

— Уже бегу, — отозвался сержант Гэррик.

Пыль потихоньку оседала, и Соуп смог, наконец, осмотреться.

Помещение, в которое он грохнулся, выглядело совсем не так, как ты ожидаешь от подпола нищей сирийской халупы. Это был не погреб, не кладовка и даже не тайный схрон. Это был, мать его, храм. Или алтарь. Или храмовый алтарь. Или… к херам, выглядело пафосно.

Стены обложены пыльной расписной плиткой. В центре — большой каменный пьедестал, на котором торжественно покоился…

— Кэп, тут какая-то черепушка, — сообщил Мактавиш в рацию.

— Не трогай там ничего, — скомандовал Прайс так, будто уже видел, как Джон тащит домой проклятую реликвию «для интерьера».

— Ага. Только погляжу…

Он подошел ближе.

Череп был самый настоящий, аутентичный, не какой-нибудь пластиковый реквизит. У него даже все зубы были на месте. Кость белая настолько, что светится в темноте. На лбу чем-то, подозрительно похожим на засохшую кровь, был накорябан какой-то неизвестный Соупу символ. Для полного антуража только музыки из Индианы Джонса не хватало.

Пустые глазницы уставились прямо на сержанта Мактавиша. Сержант Мактавиш уставился в ответ.

— Чего пялишься? — буркнул он.

Череп, конечно, не ответил. Но Соуп вдруг почувствовал, как его тянет к нему. Не в лирическом смысле — а в самом что ни на есть физическом. Будто что-то ухватило его за грудную клетку, за рёбра, за позвоночник и потянуло вперед — иди сюда, дорогуша.

— Вот дерьмо, — выдохнул он, делая шаг. И ещё один.

Воздух вокруг дрожал, как над раскаленным асфальтом, хотя здесь было прохладно.

Сержант Мактавиш дураком не был. Он вообще был парень дисциплинированный, служил не первый год. Видел дерьма достаточно, чтобы понять: если что-то лежит прямо посреди странного подземелья, светится как в фэнтезийной рекламе и манит как первая кружка пива после миссии — не трогай это.

Но вот как-то так сложилось, что ему очень сильно хотелось потрогать — и сделать с этим он не мог ровно ничего.

Соуп стянул перчатку и положил ладонь прямо на костяной — неожиданно тёплый и очень даже приятный на ощупь — лоб, почти готовый к тому, что сейчас разверзнутся небеса, стены затрясутся и все взорвется к чертям…

…но ничего не произошло.

— Никаких тебе спецэффектов, — почти разочарованно пробормотал он, нехотя убирая руку.

В дыру, которую Соуп проломил своей тушей в полу домика, скользнула веревка. Газ тихо свистнул наверху.

Череп остался лежать на постаменте, как ни в чём не бывало.

Поднимаясь, Мактавиш последний раз глянул вниз — и на секунду ему показалось, будто пустые глазницы смотрят прямо на него.

Но это, конечно, глюк. От удара жопой, не иначе.

***

Следующее утро

Временный лагерь

Палатка сержанта Мактавиша

Солнце било прямо в глаза через неприкрытый вход палатки. Соуп застонал, перевернулся на бок и попытался укрыться в спальнике как в коконе.

— Ты храпишь, — сказал голос.

Соуп замер.

Открыл один глаз.

— …Что? — пробормотал он хриплым спросонья голосом.

— Подъём, принцесса. День обещает быть долгим. Особенно если ты продолжишь тупить.

— Газ, отъебись. Не смешно, — протянул Соуп, снова утыкаясь лицом в подушку.

— Я не Газ, — отрезал голос.

Пожалуй, что не Газ, подумал про себя сержант Мактавиш. Голос был мужской, взрослый, бархатисто-издевательский, с британским акцентом, в котором слышался намёк на презрение ко всему живому. На Газа не похоже.

Он резко сел, покрутил головой — никого.

— Ты идиот, Джонни? — устало спросил голос. — Я внутри.

— Что за херня? — прошептал Соуп.

— Можешь звать меня Гоуст. Приятно познакомиться, Джонни.

— Меня так никто не называет.

— Теперь я называю. У тебя лицо «Джонни».

— Я сплю? — глуповато спросил Мактавиш.

— О, ты определённо не спишь. Хотя твой мозг, похоже, давно в коме.

— Я ебанулся? — предположил он.

— Технически — нет. Практически — сложно сказать.

Соуп прижал ладони к вискам.

— Это сон, — забормотал он себе под нос. — Или тепловой удар. Или я траванулся сраной чечевицей вчера вечером.

— Или ты потрогал таинственный череп в древнем склепе, несмотря на прямой приказ капитана не трогать ни-хе-ра, — невозмутимо подсказал Гоуст.

В этот момент голос Прайса снаружи заорал:

— Подъем! Отправляемся через десять минут!

Соуп глубоко вдохнул. И выдохнул. Очень медленно. И сказал, пытаясь убедить самого себя:

— Я просто… встану сейчас. Умоюсь. И ты исчезнешь.

— Это вряд ли, Джонни.

Мактавиш выполз из спальника.

— Боже, надень штаны, — пробурчал Гоуст. - Не все хотят видеть твой шотландский утренний стяг.

— Иди нахер, — Соуп зарычал и начал натягивать форму.

— Мы только познакомились, а ты уже фантазируешь? Не торопи события, Джонни, сперва миссия.

Мактавиш фыркнул, натянул ботинки и застегнул разгрузку.

— Ладно. Хрен с тобой, воображаемый Гоуст. Я пошёл на задание. Притворись, что тебя нет.

— Мы пошли на задание, — поправил голос. — Я так давно не убивал никого своими руками.