Глава 4. Впустить меня в свой рассвет (1/2)

И тогда озеро за его спиной ожило.

Вода, черная как чернила, заволновалась, будто под ней шевелилось что-то огромное. Затем поверхность разорвалась, и из глубины поднялись прозрачные тени — скелетообразные фигуры с пустыми глазницами, из которых сочился тусклый, мертвенный свет. Их руки были неестественно длинными, пальцы — тонкими и цепкими, как корни дерева, выкорчеванного из иссохшей земли. Они потянулись к Малфою, шепча что-то на языке, который невозможно было понять, но от которого кровь стыла в жилах — это были не слова, а сами звуки казались неправильными, будто их произносили не ртом, а разрывающейся плотью. Это не язык мертвых — это язык забытых, тех, кого отверг даже загробный мир.

— Нет! — Гермиона подбежала к решетке, но та была все еще закрыта.

Анубис взмахнул рукой — и в стене за ее спиной разверзлись врата. Широкая каменная арка, обрамленная иероглифами, за которой сияло солнце и дул свежий ветер.

Свобода.

Спасение.

Но она не двинулась.

Тени уже обвивали Малфоя. Одна вцепилась в его рукав, другая обхватила шею, третья опутала ноги, таща к черной воде. Он выхватил палочку и наугад швырнул заклинания:

— Редукто! Инсендио!

Но огонь гас, едва касаясь призраков, а взрывная волна проходила мимо них, как сквозь дым.

— Грейнджер, убирайся отсюда! — он был по колено в воде, но голос его терялся в шепоте мертвецов.

Бежать одной — или попытаться спасти его?

— Чёрт возьми!

Решетка стояла нерушимой преградой — древней, покрытой иероглифами, которые мерцали тусклым золотом в свете факелов. Гермиона ударила по прутьям кулаком, но металл даже не дрогнул.

— Бесполезно, — прошипел Малфой, уже по грудь в черной воде. Тени обвивали его тело, как удавы. — Это не просто железо.

— Я знаю! — она резко обернулась, осматривая зал.

И тут заметила.

Тени на стенах.

Не те, что тянулись к Малфою, а другие — неподвижные, отбрасываемые факелами. Они складывались в узор, повторяющий иероглифы на решетке.

— И пусть тьмы свет укажет путь… Ну конечно!

Гермиона резко выхватила свою палочку.

— Люмос!

Свет ударил в стену, и тени сдвинулись. Иероглифы на решетке вспыхнули в ответ.

— Проваливай уже. — Малфой хрипел, отбиваясь от цепких рук.

— Молчи и держись!

Она резко махнула палочкой, и световой зайчик побежал по стене, заставляя тени перестраиваться. Иероглифы на решетке начали гаснуть один за другим, как только мрак касался их.

— Давай же…— прошептала она.

Последний символ погас.

Решетка дрогнула.

Она взмахнула палочкой в последний раз — решетка упала с тихим звоном, как разбитое стекло.

— Беги! — закричала она, бросаясь к Малфою.

Как только решетка открылась, врата арки пришли в движение. Лучи свободы таяли на глазах.

— Дай мне свою руку! Быстрее! — крикнула она, переступая через опрокинутые прутья.

Малфой попытался дотянуться, но фигуры тащили его все глубже, вода уже доходила до пояса.

— Не могу.

— Можешь! — она перерубила клинком щупальце. Силуэт взвыл, рассыпаясь черным дымом. — Хватайся!

Малфой из последних сил дернулся вперед.

Их пальцы встретились.

— Держись! — закричала она, упираясь ногами в скользкие камни.

Он стиснул ее руку так сильно, что кости хрустнули, но она не отпустила.

Она рванула его на себя.

Неупокоенные души не отпускали. Они обвились вокруг его ног, как змеи, тянули назад. Вода бурлила, будто само озеро не желало отдавать свою добычу.

Проход неумолимо сужался. Каменные створки сдвигались с глухим скрежетом.

— Беги! — прошипел он, но в его глазах был уже не страх, а ярость — ярость тех, кто не хочет умирать.

— Заткнись и держись!

Она взмахнула кинжалом в последний раз, описывая в воздухе ослепительную дугу. Лезвие, острое, как бритва, разрезало тьму, и блеклые фигуры взревели — этот звук нельзя было назвать человеческим, он был как скрип ржавых петель в заброшенном склепе.

На мгновение их хватка ослабла.

Этого хватило.

Гермиона тянула его изо всех сил — и Малфой вырвался, рухнув на камни рядом с ней. Вода с него хлынула ручьями, смешиваясь с мутной слизью, что осталась от разорванных шупалец.

Проход закрылся уже наполовину.

Гермиона, не разжимая руки Малфоя, схватила свободной рукой ремень рюкзака и развернулась к выходу.

— Бежим!

Они бросились вперед, камни сыпались им на головы, проход сужался с каждой секундой. В последний момент, когда щель была уже не шире книги, они проскользнули — камень царапнул плечо Гермионы, оставив кровавую полосу, но она не отпустила Малфоя.

Они успели.

Солнце ударило в глаза, ослепляя после вечного полумрака гробницы. Воздух был свежим, живым, пахнущим песком и нагретыми камнями.

За спиной гигантские плиты сомкнулись с окончательным, бесповоротным грохотом, похоронив за собой и Анубиса, и озеро, и тех, кто так и не нашел выхода.

Тишина.

Только их тяжелое дыхание и далекий крик какой-то пустынной птицы.

Малфой лежал на песке, глаза закрыты, пальцы все еще впивались в ее запястье, будто он даже сейчас боялся, что его утянут обратно.

— Ты… идиотка, — выдохнул он, но в его голосе не было злости.

Она устало улыбнулась, чувствуя, как дрожь наконец отпускает ее.

— А ты — трус.

Он впервые не стал спорить.

***

Пустыня встретила их безмолвным презрением. Бескрайние золотые барханы под палящим солнцем казались застывшими волнами окаменевшего моря. Воздух дрожал от зноя, искажая горизонт, превращая далекие скалы в призрачные миражи. Они шли уже достаточно долго, куда — неизвестно, но главное — подальше от проклятой гробницы.

Гермиона остановилась, почувствовав как ветер внезапно изменился. Теплые потоки сменились резкими ледяными порывами, несущими в себе запах сухой грозы и древней пыли. Она обернулась и увидела — там, где небо встречалось с землей, поднималась черно-багровая стена. Не просто песчаная буря — живое, дышащее чудовище, пожирающее пространство.

— Ты видишь это? — прошептала она, ощущая как песок забивается в складки одежды и скрипит на зубах.

Малфой остановился, его светлые волосы трепетали на внезапно налетевшем ветру. Он нахмурился.

Тишина.

Не просто отсутствие звуков — глухая, давящая тишина, будто пустыня затаила дыхание.

— Песчаная буря, — прошептала Гермиона.

— Нет, — голос Малфоя был непривычно серьезным. — Хуже.

Ветер резко усилился, песок закрутился вихрем вокруг них, больно хлестая по лицу.

Гермиона уже сбросила рюкзак, пальцы, покрытые слоем липкого песка, торопливо расстегивали застежки. Ветер усиливался с каждой секундой, завывая в ушах предвестником беды.

— И что ты надеешься там найти? Зонтик? — поинтересовался Малфой, но сам уже присел рядом, его длинные пальцы нервно постукивали по колену.

Из рюкзака появилась сложенная палатка — крошечный лоскут ткани, не больше носового платка, но испещренный тончайшими серебряными нитями заклинаний. Гермиона бросила ее на песок, который уже начинал вибрировать под натиском приближающейся бури.

— Инфлатус! — ее голос едва был слышен в реве ветра.

Палатка вздрогнула, как живое существо, и начала разворачиваться — плотная ткань переливалась, расширялась, образуя купол, который рос на глазах, пока не превратился в полноценное убежище. Дверной клапан откинулся, предлагая спасительное укрытие.

— Ну хоть что-то в этой проклятой западне подчиняется законам магии, — проворчал Малфой, но в его голосе слышалось явное облегчение. Песчаная стена приближалась с пугающей скоростью, уже затемняя солнце, превращая день в сумерки.

Гермиона в последний раз окинула взглядом бушующую пустыню, где воздух наполнился летящим песком, прежде чем шагнуть внутрь спасительного укрытия.

Внутреннее пространство палатки оказалось просторным, но пустым — как заброшенный чердак, где время оставило лишь самое необходимое. Низкий потолок, окрашенный в выцветший желтый цвет, напоминал намокший пергамент. Голые стены из грубой ткани пропускали сквозь себя приглушенный рев бури, превращаясь в гигантский барабан под ударами песчаных вихрей.

В дальнем углу, словно стыдясь своего присутствия, ютилась жестяная душевая кабинка. Ее ржавые стенки украшала криво прибитая табличка: «Воды мало. Использовать только в экстренных случаях». Рядом, свернутые в небрежные рулоны, лежали два потертых одеяла — их шерсть выцвела до неопределенного серо-коричневого оттенка, а по краям торчали вылезшие нитки. Одинокий спальный мешок выглядел чуть лучше, хотя и его набивка слежалась комками.

— Ну что, Грейнджер, ты наконец-то обеспечила нам достойные апартаменты, — Малфой флегматично пнул ногой ближайшее одеяло. Облачко пыли медленно поднялось в воздух, закружившись в луче света, пробивавшегося сквозь ткань палатки.

Гермиона, не удостоив его ответом, опустилась на колени перед рюкзаком. Ее пальцы, покрытые тонким слоем песка, бережно исследовали содержимое.

— Фляга с рунами. — она провела подушечкой пальца по загадочным символам, выгравированным на металлической поверхности.

— Зелья. — две бутылочки зазвенели при соприкосновении. Одна излучала тревожный зеленоватый свет, другая — густая, как кровь, казалось, впитывала в себя окружающий свет.

— И…- она вытащила последний предмет, — пергамент с пером. С микроскопическим флаконом чернил. — Ее бровь нервно поднялась. — Великолепно. Можно будет написать предсмертную записку.

Перевернув рюкзак вверх дном, она убедилась:

— Ни крошки. Абсолютное ничего.

Малфой, прислонившись к стенке палатки, скрестил руки на груди. Его серебристые волосы, обычно безупречно уложенные, теперь беспорядочно падали на лоб.

— А ты ожидала найти внутри банкетный зал? — его голос звучал устало, но в нем все еще теплились искры привычного сарказма.

Гермиона резко открутила крышку фляги. Струя воды, кристально чистой и неестественно холодной, наполнила тяжелую тишину журчанием.

— Хотя бы не умрем от жажды, — она отпила и протянула флягу Малфою, не глядя на него.

Тот принял сосуд с преувеличенной осторожностью, как будто держал в руках нечто опасное. Сделав маленький глоток, он тут же скривился.

— Ага, замечательно. Теперь у меня точно вырастут жабры, — он покачал флягой, вслушиваясь, как вода переливается внутри. — На вкус — точная копия болотной жижи, которую Снейп заставлял нас разбирать на ингредиенты.

Гермиона выхватила флягу обратно, ее пальцы сжали металл так, что костяшки побелели.

— Не нравится — всегда можешь попить песок. — она сделала долгий глоток, нарочито наслаждаясь. — Он здесь, кажется, с нотками обожженного кремния и да, определенно чувствуется аромат разочарования.

Снаружи ветер набирал силу с каждым мгновением, превращаясь в разъяренного зверя. Стенки палатки прогнулись под его напором, ткань застонала, будто невидимый великан в ярости сжимал их в своих лапах. Свет внутри стал мерцать — то ли от колебаний полотна, то ли от того, что магия, поддерживающая убежище, напряглась до предела.

Гермиона невольно подняла глаза к потолку, где складки ткани ходили волнами.

— Надеюсь, это держится крепче, чем выглядит, — прошептала она, больше для себя.

Малфой поднял голову. В его глазах отражались блики странного света.

— Если нет, нас унесет прямиком в следующее королевство мертвых, — его голос звучал почти безразлично, но пальцы непроизвольно вцепились в складки одежды. — И знаешь что? Глядя на наше «роскошное» пристанище, начинаю думать, что так даже лучше.

Она резко повернулась к нему, пол скрипнул под ее ботинками.

— Ты снова за свое.

— За свое? — он вскочил с такой резкостью, что его мантия взметнулся вокруг него, как крылья испуганной птицы. — Да, Грейнджер, за свое! Эти испытания для меня! Если бы ты не шпионила за мной, как последняя подпольная крыса, быть может, все сложилось бы иначе. А ты вломилась сюда, как назойливая муха, и теперь я должен терпеть твое… твою…

Он замялся, ища нужное слово, его бледное лицо исказила гримаса.