Часть 1 (2/2)
И Гермиона, вырванная из своих запретных мыслей, снова стала той Гермионой, которой должна была быть: поддерживала Гарри, помогала, анализировала, искала решения.
Времени наблюдать за Драко, ненавидеть его или… думать о том, что случилось между ними, больше не было.
А исход турнира…
Исход турнира шокировал всех.
И Гермиона долго вспоминала тот момент, когда Седрик лежал бездыханный, Гарри кричал, а весь мир рухнул в одну секунду, как конец чего-то большего, чем детство.
Но то, что последовало за этим, она вспомнит не сразу.
Как в хаосе, слезах и панике, обернувшись в сторону слизеринского стола, она на долю секунды встретила взгляд Драко.
И он смотрел не как враг.
Не как насмешник.
Не как мальчик, который дразнит «грязнокровку».
Он смотрел так, будто боялся.
Так, будто тоже всё понял.
Так, будто где-то глубоко, очень глубоко, ему небезразлично, что будет… с ней.
Но Гермиона тогда отвернулась.
Она была потрясена, вымотана, убита горем.
Не до того. Совсем не до того.
Мир тогда в прямом смысле сошёл с ума.
Гарри мучили видения. Она лично не видела его мучений, но Рон рассказывал во всех подробностях крики и страдания Поттера в спальне мальчиков.
Ну а дальше появился их отряд. Надежная, хоть и безрассудная гавань. Дом. Так бы охарактеризовала выручай комнату и их сборы Грейнджер. Отряд Дамблдора собирался тайно, прячась от Амбридж как от воплощения страха.
Скорее всего, так оно и было. Не зря же её прозвали узурпатором.
Но именно тогда Гермиона поняла точно: если Амбридж — страх,
то Драко Малфой — опасность.
Когда он встал на её сторону, стал её помощником, соглядатая, стражем тайных коридоров Гермиона ощутила, что их давнее странное притяжение меняется. Становится жёстче. Тоньше. Опаснее.
И вот сегодня она шла на очередной сбор ОД, ощущая кожей, будто кто-то идёт за ней.
Не просто идёт, а охотится. Крадется как истинный хищник.
Она ускорила шаг, свернула в боковой проход, потом ещё в один. Петляла, как научил Муди.
Но шаги становились ближе.
Тяжелее.
Настойчивее.
На пятом этаже её все же настигли.
Рука схватила её за запястье с такой скоростью, что Гермиона едва не выронила палочку.
Её резко дёрнули в сторону, а точнее в темный, пустой кабинет Флитвика. Дверь захлопнулась за ними так звонко, словно пыталась оповестить всех, что стала свидетелем преступления, а точнее немыслимого единения двух врагов.
Она развернулась, поднимая палочку, уже готовая к дуэли.
— Малфой?! — прошипела она. — Да что с тобой не так?!
Он стоял слишком близко.
Самоуверенное выражение украшало, да, именно так, его лицо.
А еще, он был чрезвычайно спокойным для человека, который только что выволок её силой.
— Снова бежишь к своим ущербным дружкам? — тихо, ядовито спросил он, делая шаг к ней. — По коридорам… на тайные сборы… на нелегальные встречи…
Он склонил голову на бок.
В его глазах не было привычного веселья.
Это было… изучение.
— В какую игру играешь ты, Грейнджер?
— Не твоё дело, — Гермиона подняла палочку выше. — И если ты сейчас же не выпустишь меня…
— То что? — Малфой усмехнулся, делая шаг вперёд.
Она — шаг назад.
Ещё шаг вперёд.
Она снова назад, пока её спина не ударилась о стену.
— Нашлёшь пташек на меня? — продолжил он спокойно. — Прямо здесь? В тёмном кабинете? Когда рядом никого?
Он наклонился ближе.
Слишком близко.
— Ты уверена, что я не окажусь проворнее и не прокляну тебя в мгновении ока?
Гермиона стиснула зубы.
— Если ты тронешь хоть одного человека из ОД…
— О-о, — Драко тихо засмеялся, — вот мы и добрались до сути.
Он положил ладонь рядом с её головой, запирая невидимую клетку.
— Ты слишком много времени проводишь с Поттером. И с Уизли. И совсем забываешь, что есть люди, у которых куда больше возможностей… испортить тебе жизнь.
— Попробуй, — выдохнула она.
И ни один мускул не дрогнул на ее лице после этих слов.
Он загорелся этим вызовом.
— Ты не перестаёшь удивлять, — прошептал Малфой, склоняясь ближе. — Всегда думал, что «грязнокровки» должны быть… послушными, испуганными. А ты…
Он замолчал, его взгляд упал на её губы.
Гермиона почувствовала, как сердце сбивается с ритма.
Но не от страха, а от смеси ненависти и чего-то жгучего, непонятного.
— Ты только посмотри на себя, — тихо сказал Драко. — Дрожишь.
— Это от злости, идиот! — взорвалась она.
Он улыбнулся одним уголком губ так, как делал только с ней.
— Давай проверим.
И прежде чем она успела закричать, ударить, вырваться или даже вдохнуть…он поцеловал её.
Грубо.
Смело.
Отчаянно.
Как будто хотел доказать ей что-то. Или себе. Наверное, им обоим.
Гермиона оцепенела.
Это был её первый настоящий поцелуй.
И он принадлежал… ему.
Его губы были горячими.
Его рука на её щеке твёрдой, но такой теплой.
Он поцеловал требуя, чтобы она ответила.
Она не ответила.
Она действовала.
В следующую секунду Гермиона подняла ногу и со всей дури врезала ему по промежности, быстро и яростно, воспользовавшись его ослабевшей внимательности.
— А-а-а!.. — Малфой согнулся пополам, хватая воздух.
Гермиона оттолкнула его, рывком открыла дверь и выскочила в коридор, пока он судорожно пытался выровнять дыхание.
И только когда добежала до лестницы, осознала:
её губы всё ещё горят.
как от заклятия.
как от жгучего, запретного, ненавистного и непонятно почему не забывающегося прикосновения.
После того дня Гермионе стало невозможно не думать о Драко Малфое.
Мысли о нём приходили без спроса в тишине библиотеки, на уроках, поздно ночью, когда замок замирал. Она злилась на себя за это, ругала, пыталась вытеснить его образ логикой и фактами… но ничего не помогало.
Она вспоминала его лицо: слишком правильное, слишком красивое, будто выточенное из мрамора для всеобщего восхищения. Его улыбку такую наглую, кривую, но почему-то способную выбить из неё дыхание. Его глаза… серые омуты, внимательные, с опасным огоньком и озорным блеском.
И тот поцелуй.
Гермиона ненавидела себя за то, что иногда ловила себя на мысли: если бы не ненависть, если бы не творящийся сейчас хаос, если бы не слова, которые он говорил…
Она ненавидела и злилась ещё сильнее, когда Гарри усталый, напряжённый, с тенью видений под глазами однажды бросил:
— Малфой точно примкнёт к пожирателям. Он такой же, как его отец.
Гермиона вспыхнула мгновенно от возмущения.
— Ты не знаешь этого наверняка! — резко ответила она. — Ты судишь по фамилии, а не по человеку!
Рон удивлённо поднял брови, полностью игнорируя свой ход в магической партии шахмат.
Гарри нахмурился.
— Гермиона…
— Нет! — перебила она. — Ты не можешь быть уверен. Не все слизеринцы одинаковые.
Она сама не понимала, почему защищает его. Почему сердце сжимается каждый раз, когда речь заходит о будущем и о выборе сторон.
И тогда она решила:
Хватит.
Если ему можно играть, провоцировать, исчезать и появляться то почему ей нельзя?
Она пошла искать его.
Нашла случайно, или нет, у выхода из кабинета Амбридж. Он вышел довольный с той самой маской превосходства, которую носил при ней. Увидев Гермиону, он замер лишь на долю секунды.
— Нам нужно поговорить, — сказала гриффиндорка твёрдо.
— О чём же, маленькая грязнокровка? — сложив руки на груди и хмыкнув поинтересовался Малфой.
Слово резануло, но Гермиона не отступила.
— Ты поцеловал меня тогда. — Голос предательски дрогнул. — Что это значит?
Драко рассмеялся легко, почти искренне.
— А на что это было похоже?
— Я… я не знаю. Но… — Гермиона запнулась, об ответе то она и не подумала заранее.
— Не надо, — перебил он, резко, холодно. — Было и было. Я просто хотел попробовать. И всё.
Что-то внутри неё оборвалось.
— Ясно, — тихо сказала она, а затем подняла взгляд на него. — Тогда теперь я хочу попробовать кое-что узнать у тебя.
Он приподнял бровь, явно заинтригованный.
— Ну что ж, — протянул он. — Я весь во внимании.
Гермиона сделала шаг ближе.
— Если тебе предложат выбрать сторону в грядущей войне… — она задержала дыхание, — кого ты выберешь?
Он ответил без паузы, словно отвечал на такое уже не первый раз.
— Очевидно, тёмную.
Гермиона отшатнулась, словно её ударили.
Мир на мгновение качнулся.
— Ясно… — выдохнула она.
Он заметил её реакцию.
И на его лице что-то изменилось.
Драко резко шагнул вперёд, схватил её за руку и притянул к себе так близко, что она почувствовала его дыхание. Его взгляд стал серьёзным, почти мрачным.
Он поднял её ладонь, медленно, демонстративно и поцеловал тыльную сторону руки.
— И мне будет в радость, — тихо сказал он, не отрывая от неё глаз, — стоять с тобой по разные стороны.
Он отпустил её так же внезапно, как схватил, развернулся и ушёл, оставив после себя пустоту, от которой стало трудно дышать.
Гермиона осталась стоять одна.
Сердце билось слишком быстро.
А внутри что-то ломалось, трескалось, необратимо менялось.
Она поняла: он сделал свой выбор.
И именно поэтому отпустить его будет невыносимо сложно.
А потом память, словно издеваясь, подбросила ей ещё одно воспоминание то, от которого до сих пор сводило грудь, будто кто-то сжимал сердце ледяной рукой.
Она шла по коридору, рассеянно отмечая, как факелы дрожат от сквозняка, как отдалённые голоса учеников теряются где-то в арках, когда вдруг в неё врезались с такой силой, что она пошатнулась и едва не упала.
— Гарри… — выдохнула она, машинально вцепившись в его мантию. — Гарри, что случилось?
Он выглядел так, будто только что вырвался из кошмара, который всё ещё держал его за горло: лицо белое до синевы, взгляд стеклянный, дыхание сбивчивое, а руки дрожали, словно он не мог заставить их подчиняться.
— Я… — он судорожно сглотнул, и это короткое движение показалось Гермионе страшнее крика. — Я убил Драко Малфоя.
Пауза, в которой рушилось всё.
— В туалете. Я… я не знал, что это заклинание сделает с ним это…
Мир перестал существовать в привычном смысле.
Звуки коридора растворились, стены словно надвигались в попытки сдавить, а слова Гарри повисли в воздухе чем-то невозможным, чудовищным, абсолютно неприемлемым для реальности, в которой она ещё секунду назад жила.
Убил.
Драко.
Лучший друг сказал это и тем самым, сам того не понимая, разорвал её изнутри.
— Нет… — сорвалось с её губ, но голос был таким тихим, что она сама едва его услышала.
Она не стала задавать вопросов, не стала искать объяснений или утешения. Тело само приняло решение раньше разума. Она побежала туда, откуда только что появился Гарри, цепляясь за стены, за воздух, за ускользающую надежду.
Коридоры сливались в одно бесконечное пятно, факелы превращались в размазанные огни, а слёзы застилали глаза так, что мир терял чёткость. Было страшно и не абстрактно, не отдалённо, а так, что каждая клетка тела кричала от ужаса.
Пожалуйста. Только не это. Пожалуйста.
Она резко остановилась у входа в туалет, будто какая-то высшая сила удержала её от того, чтобы ворваться внутрь.
И увидела.
Профессор Снейп стоял на коленях, склонившись над неподвижным телом Драко Малфоя, и его голос низкий, сосредоточенный, почти лишённый эмоций повторял контрзаклятие снова и снова, будто от этого зависело само устройство мира.
— Vulnera Sanentur… Vulnera Sanentur…
Кровь была повсюду на полу, на рубашке, пропитывая собой белый, что казалось, она никогда не отстирается.
Сколько было крови, Мерлин.
Гермиона отпрянула и вжалась спиной в холодную стену, боясь сделать шаг вперёд, боясь вдохнуть слишком громко, и беззвучно, одними губами, начала повторять заклинание вслед за Снейпом, как если бы это могло помочь, как если бы это могло удержать его здесь.
— Vulnera Sanentur…
Её взгляд был прикован к противоположной стене, и в голове билась одна-единственная мысль: дышит или нет.
И когда раздался тихий хрип, почти призрачный, а затем кашель, рвущий грудь, Гермиона не выдержала.
Ноги подкосились, и она рухнула на колени, не чувствуя пола, не чувствуя собственного тела, захлёбываясь облегчением, которое было почти невыносимо по своей силе.
Жив.
Он жив.
Она закрыла лицо руками, продолжая шептать заклинание даже тогда, когда Снейп уже замолчал, потому что остановиться означало признать, насколько близко она была к тому, чтобы потерять его навсегда.
И сидя на холодной полу она наконец призналась себе:
его презрение она могла бы пережить,
его слова смогла бы вынести,
его выбор стороны сможет принять,
но его смерть — никогда.