Глава 8. Глициний коварная нежность, клинков азартная сталь (1/2)
Яньюэ проснулась рано – девушке хотелось уделить время медитации и тренировкам до того, как начнутся основные занятия. Сюнь Вэй любезно предложил ей поучаствовать – и девушка не могла отказать. Ей было искренне интересно увидеть техники Инхэ, но главное – увидеть, какими приёмами пользуется Цзянь Шэн. Одевшись, девушка вышла на улицу.
Широкая тренировочная площадка в предрассветных сумерках была совершенно пустынной – лёгкий туман скользил по её каменным плитам, путался в раскидистых ветвях глицинии, что цвела у её края.
Яньюэ глубоко вдохнула чистый, прохладный воздух. Девушке нравилось это время между утром и ночью, когда казалось, что весь мир будто замер – только величественная всеобъёмлющая тишина, и лёгкий холод, касающийся лица, и она сама, будто часть этого холда – бесплотного и умиротворяющего.
Тихо шелестели соцветия глицинии, подобные лёгким цветочным водопадам, спускающимся до земли. Девушка коснулась одного из них, задержала в ладони – от цветов исходил тонкий, свежий, чуть сладкий аромат.
«Такие красивые…»
И она устроилась под деревом, погрузившись в медитацию, сливаясь с этим тихим прохладным утром в объятиях ветвей.
***
Цзянь Шэн направлялся к тренировочной площадке, намереваясь попрактиковаться, пока ещё никто не пришёл.
Несколько лет назад всё было иначе – перед тем как его брат, первый наследный принц Лян, отправился на обучение в Юншуй, они тренировались вместе. Но после новости о его гибели…
Юноша тихо вздохнул, сжимая пальцы на рукояти шуангоу. При воспоминании о старшем брате его глаза потемнели.
С тех пор он предпочитал проводить ранние тренировки в одиночестве.
Площадка пустовала, и Цзянь Шэну было проще практиковать интересующие его техники без лишних глаз и ушей.
Потом она наполнится звоном стали и вспышками магии, Сяо Фэнь-шиди будет изо всех сил стараться впечатлить Су Цзянлян, вокруг станет оживлённо…
А пока – эти предрассветные часы принадлежали только ему.
Юноша сделал ещё несколько шагов… и остановился, словно натолкнувшись на невидимую стену.
Он думал, что будет здесь один.
Под раскидистой глицинией, чьи сиреневые гроздья почти касались земли, сидела Лю Юнь.
В своих белоснежных одеждах она казалась не частью этого мира, а видением, сотканным из лунного света, который ещё не успел раствориться в рассвете. Её длинные тёмные волосы спускались по идеально прямой спине густой волной, сливаясь с тенью, и лишь несколько прядей лежали на груди, что поднималась и опускалась в ритме беззвучного, глубокого дыхания.
Её черты были полны отрешённого спокойствия и умиротворения. Изящные брови, ресницы, отбрасывающие тени на лицо… и губы. Алые, пухлые, чуть приоткрытые в беззвучном выдохе. Они казались единственной яркой, полной тонкого соблазна деталью на этом безупречно холодном лике. В эти мгновения Лю Юнь была подобна небожительнице, случайно задремавшей в мирском саду.
Под влиянием ветра крошечные сиреневые лепестки осыпались на её волосы и плечи.
Внутри Цзянь Шэна вспыхнуло знакомое колючее чувство — тот самый азарт, желание разгадать, что прячется во взгляде Лю Юнь. Но сейчас к нему примешалась тяжёлая, тягучая волна чего-то другого. Восхищения и чего-то жаркого, собственнического. Он вдруг с ясностью осознал, как хочет быть тем единственным, кому позволено видеть её такой — умиротворённой и прекрасной.
Его пальцы непроизвольно сжались. Он должен был уйти. Сейчас же. Оставить её.
Но вместо этого он сделал шаг ближе. Он хотел рассмотреть лепестки глицинии, запутавшиеся в её волосах. Хотел запомнить каждую деталь.
Возможно ли удержать в руках облако?..
Юноша хотел узнать это.
Ресницы Лю Юнь дрогнули, как крылья бабочки, и медленно поднялись.
Девушка открыла глаза.
Цзянь Шэн отразился в них тёмным силуэтом, выделяющимся на фоне предрассветной тени.
— Доброе утро, Лю Юнь-сяньгу, — тихо поприветствовал её Цзянь Шэн. — Вы уже здесь.
— Доброго утра, Цзянь Шэн-даою, — кивнула она ему с мягкой улыбкой. — Привычка ранних медитаций. Предрассветная тишина... лучше всего очищает разум для новых практик. И…
— Никто не мешает? — мягко усмехнулся юноша; он сам невольно прервал её уединение.
— Даою, вы очень проницательны, — кивнула заклинательница. Однако это был не укор в его сторону, скорее, она просто дразнила — в её глазах мелькнули искорки смеха. Девушка с лёгкой грацией поднялась с места.
— Что же, прошу извинить за вторжение, — улыбнулся юноша — уходить он явно не собирался. — Постойте…
Он протянул руку к её волосам – убрать запутавшийся в них цветок, коснуться гладких тёмных прядей, возможно, задержать их в ладони на мгновение… Но тонкие пальцы девушки опередили его, скользнув по волосам, безжалостно роняя хрупкие лепестки на землю, лишая его этой возможности.
— Лепестки запутались? Спасибо… — Девушка вежливо улыбнулась. — Сладко пахнут, не правда ли?
Цзянь Шэн не опустил руку. Он позволил ей повиснуть в воздухе на миг, а затем она плавно изменила траекторию — не к её волосам, а к падающему лепестку. Он поймал его кончиками пальцев прежде, чем тот коснулся земли.
— Правда, — согласился он, не теряя невозмутимости. Он поднёс лепесток к лицу, как будто вдыхая аромат, но его взгляд был прикован к ней. — Лёгкий, мимолётный, но запоминается надолго.
Лю Юнь чуть приподняла брови, но не смутилась… или не позволила себе показать ему это.
— Даою ловок, — произнесла она. — Ловить мимолётное — редкий дар. Но удержать его в руках... ещё сложнее.
— Сложности лишь делают это ещё более ценным, Лю Юнь-сяньгу, — тихо ответил Цзянь Шэн. — Вам так не кажется?
Она слегка склонила голову, её взгляд стал отстранённым, будто она оценивала красоту наступающего утра.
— Ценность… каждый определяет её сам, — произнесла она мягко. — Для кого-то ценность в обладании. Для кого-то — в самом мимолётном воспоминании. Каждый выбирает свой путь. — Она посмотрела на него, и в её глазах мелькнула лукавая искорка. — А вы, даою, что выбираете сегодня? Путь философа или воина?
Цзянь Шэн рассмеялся — коротко и мягко. В его глазах вспыхнул тихий огонь.
— А почему не и то, и другое? — спросил он, слегка склонив голову. — Философия управляет клинком, а клинок подтверждает философию.
— Тогда не буду стоять у вас на пути, — ответила девушка, собираясь покинуть его.
Шаг, ещё шаг, ещё…
— Лю Юнь-сяньгу.
Она замерла, затем обернулась. Луч восходящего солнца, пробившись сквозь листву и цветы глицинии, упал ей прямо в лицо.
Он увидел, как её зрачки сузились от света, а затем в них заиграли золотые искры. Её глаза, обычно глубокие и нечитаемые, как ночное небо, теперь светились изнутри тёплым, живым янтарём. Он впервые видел в них оттенки тепла.
— Вы пришли сюда попрактиковаться, но я прервала вас. В таком случае… что вы скажете насчёт парной тренировки?
Лю Юнь ответила не сразу. Девушка опустила взгляд – Цзянь Шэн не увидел её глаз, не узнал, о чём она подумала в эти мгновения, но затем она подняла голову, в уголках её губ таилась улыбка.
— Почему бы и нет, — в её голосе сквозили любопытство и лёгкий вызов. Тихими шагами девушка взошла на площадку. — Покажите мне, чему научил вас клан Инхэ, Цзянь Шэн-даою.
Игриво произнесла она. По воздуху пробежали серебристые искры, и в руке Лю Юнь оказалась её плеть Юлин Бянь.
Цзянь Шэн улыбнулся — уже по-иному, азартно, в предчувствии интересного противника. Шуангоу прохладной тяжестью легли в ладони.
Рассветное солнце, показавшись тонкой сияющей полоской на горизонте, отбросило их две длинные тени на каменные плиты, сплетая их воедино.
— Нападайте, сяньгу.
Лю Юнь кивнула.
А в следующее мгновение плеть, щелкнув в воздухе, помчалась к нему с огромной скоростью.
Цзянь Шэн отклонился, и плеть пронеслась в паре цуней от его плеча, взметнув прядь чёрных волос. Он не отступил ни на шаг. Описав в воздухе короткую дугу, одно из лезвий шуангоу встретило вторую атаку плети — сталь звякнула о призрачный хлыст, высекая сноп искр.
Юноша подался к ней – быстро, бесшумно, не давая времени на новый удар – крюк блеснул в воздухе, почти обхватывая её запястье, почти вырывая плеть из рук – но девушка успела отпрянуть назад.
Движение — она вновь увеличила расстояние между ними, резко уходя вниз.
Удар! Плеть пронеслась в опасной близости от его ног.
Отпрыгнув, Цзянь Шэн ухмыльнулся.
— Ловкая.
— Даою льстит мне, — скромно ответила Лю Юнь. Выпрямившись, она кивнула ему: