Тепло-холодно-тепло (2/2)

— Нет.

— Не правда. Соскучилась по мне?

Да, очень.

— Нет...

— И снова неправильный ответ.

Петя подминает ее под себя, обнимает и целует сначала в скулу, потом коротко в губы, потом в угол челюсти, влажно спускаясь по шее, к ключицам. Алина лишь судорожно дышит — такая ласка практически обжигает ее, напряженную. Он нетерпеливо скользит ладонями под задравшуюся футболку, гладит талию, спускается ниже, поддевает пальцами бретельки трусов, приспуская их.

— Отличный вид. Всегда так спишь? Или ты спала без футболки и просто быстро накинула ее сейчас?

— Боже... это вообще не важно, — ее голос в тишине звучит надтреснуто и возбужденно, что на задворках сознания раздражает. — Что ты делаешь вообще? Не сейчас же.

Однако выгибается она под его ладонями совсем не в такт своим словам — от таких его прикосновений все здравые мысли улетучивается, ее неизбежно несет, а между ног копится нетерпеливый жар возбуждения.

— Да? — он гладит ее подрагивающий плоский живот, добирается до обнаженной груди, сжимает ее обоими ладонями, задевая пальцами напряженные соски, от чего она уже не сдерживает стон. — Точно не сейчас? Скажи, я не буду.

Алина такого не говорит, лишь сильнее выгибая спину — так она хочет его.

Так сильно, что засовывает свою гордость куда подальше, подаваясь к нему бедрами, оглаживая ладонями спину. Петя проводит языком влажные дорожки по животу, по груди, терзает соски — прикусывает, вбирает в рот. Ощущается сначала горячо от его языка, потом холодно — воздух остужает мокрую кожу, и этот контраст добивает. Алина запускает пальцы ему в волосы, перебирая мягкие длинные пряди, еле сдерживаясь. Когда она пытается залезть ему под толстовку, он останавливает ее.

— Уф, нет, сейчас все только для тебя, — жарко шепчет он ей, вскидывая на нее глубокий взгляд. — У меня целибат до завтра.

— Но…

— Тшш… побудь немного послушной.

Он опускается ниже, и стягивает с нее белье окончательно — она вздрагивает, когда он широко разводит ее ноги, когда опаляет дыханием нежную разгоряченную кожу между. Не робеет нисколько — ласкает ее откровенно, раскрывает сильнее. От ощущения его горячего мокрого языка на чувствительном клиторе подкашиваются ноги, обжигающее удовольствие распространяется волнами по всему телу — захлестывает, уносит. Она кусает угол подушки, боясь, что тихо реагировать на это уже не получится — и так слышит помимо влажных звуков в тишине свои задушенные восклики. Его язык то еле касается, порхая, то надавливает, он помогает себе пальцем, проникая в нее, и это разнообразие ощущений сводит с ума.

— Боже, — шепчет она, метаясь по кровати. — Пожалуйста, ускорься… добавь еще один.

— Вот так, сладкая?

Начинает двигаться внутри нее двумя пальцами, и вместо ответа Алина выгибается, успевая выхватить ускользающим взглядом свои закинутые ноги ему на плечи, его широкую ладонь на своем животе, потемневшие от возбуждения глаза и мокрые губы с подбородком.

— Я понял.

Он ускоряется, опять накрывая чувствительное место губами — удовольствие становится практически невыносимым, и внутри будто что-то разбивается. Яркий оргазм накрывает нещадно — в моменте время будто замедляется, и она каждой клеточкой ощущает, как все напряжение выходит. Алина обессилено запускает одну руку себе во взмокшие волосы, дыша так, словно она бежала кросс, а другой рукой рассеянно держит его руку — Петя успокаивающе целует ее в бедро.

— Это сойдет за извинение? — она переводит на него рассеянный взгляд, видя, как он расплывается в шальной улыбке, попутно вытираясь рукавом толстовки.

— Ты… я в шоке от тебя уже второй день. У меня нет слов.

Она притягивает его к себе и с чувством целует — не церемонясь, сама проникает ему в рот языком, от чего он возбужденно выдыхает. Чувствовать свой вкус на его языке одновременно странно и волнующе, но это, определено, рушит барьеры, сближая еще сильнее.

— Кайфовая ты, Загитова, — шепчет он ей, обнимая ее. — Очень заводишь.

— Ты тоже ничего.

Оба, переглянувшись, тихо смеются.

Возвращаясь из ванной, Алина заявляет прямо-таки безапелляционно:

— Я знаю, как тебя расслабить перед завтрашним.

— Класс, — щурится Петя, раскинувшийся на ее кровати, и ухмыльнувшись, добавляет. — Надеть на себя трусы, например?

— Нет, — Алина удивленно приподнимает брови, однако и так длинную футболку одергивает посильнее. — Сам их снял — не жалуйся теперь.

— Справедливо.

— А вот ты снимай кофту.

— Алина, не издевайся.

— Я сделаю тебе массаж специальный.

— Звучит как хорошая прелюдия, но лучше не надо.

— И штаны тоже.

— Загитова… попустись.

— Ты на приколе? — теряет терпение Алина, складывая руки на груди. — Ты еще и бегал сегодня, у тебя ногам наверное вообще капец. Я просто разомну.

— Силенок-то хватит? — поднимает бровь он, сдерживая улыбку. — Разомнет она.

— Увидишь. Раздевайся.

— Я боюсь, вдруг ты мстительная.

— Я не буду тебе лезть в трусы, обещаю.

— Эх…Я не обещаю…

Петя стаскивает сначала кофту, потом штаны. Сидит на кровати, со смешливом любопытством смотрит — «и что ты дальше сделаешь?»

— Ложись на живот.

— Загитова, откуда в тебе замашки тирана? — ворчит он, укладываясь. — Чисто внешне так и не скажешь.

Алина пропускает мимо ушей его колкости. Она немножко рада, что он не видит ее лица — потому что она с восторгом оглядывает его тело. Такой он конечно... Она действительно кое-что умеет — приносит разогревающий крем, и втирает его, методично разминая плотные, забившиеся мышцы — не перегибая палку, чтобы не навредить ненароком, а скорее просто, чтобы расслабить и приятных ощущений ради. Сидит рядом, ей не особо удобно тянуться, но она понимает, что если сядет на него сверху — точно не слезет потом.

— Господи… не останавливайся, — мычит он в подушку, когда она мнет ему шею. — Если я кончу от массажа спины, это будет слишком позорно?

— Я никому не расскажу, — ухмыляется Алина.

Ей хочется прижаться к нему голым телом сверху, дотронуться поцелуем до шеи, между лопаток, до трогательных ямочек на пояснице. Стянуть белье тоже жуть как хочется на самом деле — но она гонит эти мысли прочь, пообещала же. Поэтому просто продолжает массаж, периодически встряхивая уставшие руки, пока Петя то стонет, то выдает разной степени дурацкости задушенные в подушке шутки.

— Перевернись, — хрипло просит она, оглаживая напоследок покрасневшую спину. — Подожди, мне так неудобно будет. Нет, просто сядь на край кровати и вытяни ноги.

— Тебе нужна плетка еще для полноты образа, — он смущенно прикрывает бедра одеялом, но делает, как она сказала. — Командный тон у тебя в наличии уже.

— Я куплю, — Алина поднимает на него насмешливый взгляд, устроившись возле него на коленях. — Видимо, пригодится.

Алина начинает снизу, сначала легко — растирает стопы, потом икры, потом бедра. Когда она добавляет нажим и начинает уже с усилием разминать мышцы, его игривое настроение меняется — он сдавленно шипит, пару раз дернувшись. Да, трогать забившиеся ноги — это тебе не кайфовый массаж спины, от чего можно просто расслабленно растечься и пускать слюни в подушку. Петя, тем временем, не перестает вздыхать:

— Ты все-таки мстительная девчонка. И сильная, оказывается.

— А ты просто ужасно забит, Петь, ты вроде большой, а как маленький, — хмурится она, впиваясь в него пальцами. — Нормально тебе завтра кататься будет с такими ногами? Ты ведь явно не сорок минут заминался.

— Не сорок, — соглашается он. — Ты звучишь сейчас как Вероника Анатольевна, это просто ужас какой-то.

— Так тебе и надо. Подходит тебе сильная женская рука, выходит.

Петя не выдерживает и смеется уже в голос, ойкая. Алина тоже улыбается, и, легко, но звонко шлепнув его по бедрам в конце, заканчивает. Ладошки горят, чешутся — трет их об край кровати. Петя надевает штаны и притягивает к себе. Алина с удовольствием прижимается к его теплой груди.

— Спасибо тебе, на самом деле, это очень хорошо сейчас было, — шепчет он ей в волосы.

— Поборись завтра — можешь вполне уцепиться за бронзу, — поворачивается она к нему. — Это будет самое лучшее «спасибо».

— Обещаю, что поборюсь, — он смотрит мягко, но Алина понимает, что он говорит искренне. — С такой-то персональной болельщицей, сама вся в медалях. Иначе никак теперь.

— Иначе никак, — вторит она ему, ухмыльнувшись.

И хоть Гуменник изо всех сил делает вид, что ему очень удобно тут с ней, и вообще он так пригрелся и это все ее вина, Алина таки выпинывает его к себе — отсыпаться и греться в горячей воде. Сама же падает на кровать практически без сил — но уже совсем в другом настроении, и в теле тлеет приятная невесомость и расслабленность.

Да уж, интересненько получается все.