Плохие и хорошие шутки (2/2)

Они доигрывают, а потом приходят в себя и наводят порядок: выкидывают лишнее, проветривают комнату, умываются холодной водой, отпиваются сладкими напитками.

— Мда уж, впали мы в детство, конечно, — смотрится на себя в зеркало Настя и обращается уже к Галлямову. — Завтра проснусь отекшей, тяжелой, и тебе будет тяжелее меня таскать — но это будет полностью твоя вина.

Саша сразу же подхватывает ее и быстро крутит в какой-то невиданной скомканной поддержке — насколько позволяет размер комнаты.

— Не говори ерунды, — отвечает он, пока Настя стучит по его спине ладошкой, тихонько смеясь. — Всегда буду тебя таскать-крутить. Кстааати!

Он-таки ставит Настю на место, и вдруг, схватив пустую бутылку из-под газировки, начинает ею красноречиво вертеть.

— Да ладно! — картинно отмахивается Марк. — Галлямов, боже, тебе двенадцать лет?

— Ой, не душните, — неожиданно поддерживает его Саша Трусова. — Всегда играли, и не в двенадцать лет даже. И даже здесь, в Китае…

Петя тоже испытывает какое-то почти подростковое предвкушение — то ли из-за общей шальной расхлябанности, то ли из-за возможного легального повода хотя бы чуть-чуть прикоснуться к Загитовой. Надежда, правда, быстро тает — пока они усаживались в круг, она оказалась рядом с ним, следовательно, нехитрое понимание геометрии говорит, что вероятность нужного ему исхода стремится к нулю.

— Бутылочка, крутись, бутылочка, крутись, <span class="footnote" id="fn_39759288_0"></span> — смешным писклявым голосом поет Марк, пока Саша раскручивает. — Покажи мне на нее хоть раз.

Первой, улыбнувшись, Саша Трусова политкорректно целует в щеку Алину.

— Не зря песню пел, — констатирует Марк, который, немного потупив взгляд, целует в уголок губ выпавшую ему саму Сашу Трусову.

Пете выпадает целовать Настю — он не хочет перегибать, и тоже оставляет легкий поцелуй на ее теплой щеке, потом и она мимолетно касается его скулы. Настю он знает примерно сто лет, и она ему давно уже как сестра.

— Капец вы все скучные, — закатывает глаза Галлямов. — Петро, ты вообще умеешь целоваться?

Девочки хихикают.

— Ну мы можем проверить как-нибудь, если сейчас судьба нас не соединит, — поднимает бровь Петя.

— Да нужен ты мне сто лет, — отмахивается Саша и вдруг победно вскрикивает. — О! Ну мы-то с тобой им сейчас покажем, Алинчи?

Загитова морщится, но в ее глазах вспыхивает опасный огонек — она не любит, когда ее берут на слабо.

— В твоем сне. Прямо после Луны, Сашечка, — ухмыляется Алина.

Однако, изящно прогнувшись в спине, тянется к нему и запечатлевает на его губах высушенный, практически стерильный поцелуй, отстраняясь до того, как Саша успевает притянуть ее к себе.

Петя отводит взгляд — становится словно нечем дышать, и раздражение царапает грудь изнутри.

Краем он глаза видит, как Аня целует Марка, как Алина под смешки парней целуется с Аней… Все сливается в какой-то уже ставшим бесячим, бесконечно смешливый круговорот.

Алина рядом несколько картинно тянется и внезапно пересаживается к Саше, опуская голову на его плечо и касаясь пальцами его руки. Он смотрит на нее как описавшийся от радости преданный щенок, и Петя от души надеется, что на его лице такое выражение никогда не появится. Сам же он сомневается в чистоте Алининых намерений — она смотрит на Сашу так, словно просто издевается над ним. Да и периодически «провоцировать общественность» — это ее стиль.

Устроив нехитрую рокировку, Алина оказывается прямо напротив него самого, и ее взгляд теперь жжет Петю совершенно немилосердно. Красивая, наглая — это раздражает и возбуждает одновременно.

Определенно, издевается не только над Галлямовым.

Закусив губы, Алина с чувством раскручивает бутылочку, и Петя завороженно пялится на быстрые зеленоватые обороты, а потом на горлышко, которое смотрит прямо на него.

Они как-то одновременно встают на колени. Петя прикасается к ее губам, и вдруг, она, опалив его рот горячим «Ой», теряет равновесие и заваливается — он машинально подхватывает ее рукой, по инерции прижимая ее к себе и углубляя приемлемый для игры поцелуй. Его сердце оказывается сразу где-то у горла — Алинины губы со вкусом виноградной газировки, и ему меньше всего на свете хочется сейчас от нее отрываться.

К счастью, она оказывается адекватнее и успевает отстраниться хоть и под удивленные «О-о-о-о», но все-таки выдерживая допустимую грань. Петя же с трудом нацепляет на себя максимально непроницаемую мину.

— Ой, Петь, прости, что-то повело меня, — картинно сетует Алина, и Петя рад, что притихший позади нее Галлямов не видит ее ничуть не раскаивающийся взгляд. — Хорошо, что ты поймал.

— Поймал ртом буквально, — шепчет Марк, но почти все слышат и закатываются.

Петя, переглянувшись с Алиной, тоже сдавленно смеется — нервы ни к черту, определенно.

Расходятся они уже ближе к ночи — Саша Трусова с Аней в неожиданном приступе ответственности разгоняют их практически пинками, и Петя ретируется последним, машинально пропуская всех.

— Хватит, да отстань ты уже, — разозленной фурией прошмыгивает мимо него Алина, очевидно, отделываясь по пути от Галлямова. — Учись шутки понимать. Сам предложил эту игру дебильную!

— Ну прости, — упаднически тихо говорит ей уже в спину Саша, и Пете очень хочется стать невидимым.

Очевидно, это ему не удается — потому что прежде чем вернуться к себе в номер, Галлямов посылает уже ему практически свирепый взгляд напоследок.

Капец, а ведь это они даже не пили.

Валяясь в номере после отрезвляющего душа, Петя чувствует отголоски раздражения — играть в Алинины игры ему совершенно не хочется, ссориться с порой бесячим, но все-таки товарищем, с которым они несколько лет делят один каток, тоже. Однако все сильнее запутывается клубок из странных чувств, которые он к ней испытывает. Мысли то и дело возвращаются к ее губам — как же ему было ее мало, и, если отбросить все отягчающие обстоятельства, это единственное, что его искренне волнует. Спасибо организаторам хотя бы зато, что расселили их всех по отдельности — адекватно общаться хоть с кем-нибудь и держать лицо он сегодня, определенно, больше не способен.

Сна не было ни в одном глазу.