Алина приходит на помощь (2/2)

— Хочешь кофе? — резче, чем ему бы того хотелось, спрашивает Петя, когда Алина глушит машину и поворачивается к нему, поднимая солнечные очки на голову. — Я схожу — тут рядом варят, вроде неплохой. Есть еще холодный.

Алина смотрит на него так, будто бы он предложил ей не кофе, а нечто куда более ценное.

— Да, хочу холодный латте на кокосовом со льдом. Или что-то типо того. С трубочкой, — как-то по детски улыбается она и добавляет, — Только ты себе тоже возьми, я не люблю одна пить.

— Да не то что бы я собирался себя обделять. Еще что-нибудь? Макаронс? Шоколадку?

— Нет, спасибо, хорошего помаленьку.

Петя возвращается с подставкой с двумя стаканами — протягивает ей большой прозрачный с круглой крышкой и трубочкой, себе берет небольшой картонный. Алина откидывает кресло назад и, разувшись, садится по-турецки.

— Вау, спасибо. Выглядит прикольно, — мешает она лед в своем стакане. – Здесь посидим? На улице как-то негде. А у тебя что?

— Американо с молоком, — Петя не очень любит кофе вечером, но сейчас он оказывается в тему — помогает прийти в себя.

Петя чувствует себя странно — все его раздражение, копившееся последнее время, растворяется, как сахар в стаканчике его горячего напитка.

Не встреть он случайно во дворце Алину, не было бы этого, и ему как-то неловко это осознавать. Определенно, не стоит искать каких-то потайных смыслов и флирта там, где его нет — Алина просто вежливая и добрая, и все эти черты в ней он видел, вообще-то, все время, пока они были знакомы. Просто так получилось, что обычные жизненные обстоятельства их столкнули. Катаясь летом вместе в шоу, он не раз замечал, как она давала кому-нибудь пластырь, обезболивающие, или еще какую-нибудь ерунду — младшие ребята-юниоры и вовсе к ней шли со своими проблемами, как к мамочке. А уж будь на его месте кто-нибудь еще из сборников сейчас, она поступила бы так же.

— Ой, у тебя тут что-то, — Алина отставляет стакан и тянется к его волосам, и сердце подскакивает от такого неожиданного сближения. — Подожди, не шевелись, я сейчас уберу.

Петя, впрочем, и без ее команды замирает, боясь даже дышать — Алина оказывается так близко, что он видит родинки на ее лице и трещинки на губах, чувствует ее аромат и теплое дыхание. Ее пальцы перышком перебирают пару прядей его челки. Вечернее солнце подсвечивает ее кожу и нежный румянец, и Пете кажется, что если он сейчас дотронется до нее, то на ощупь она будет совершенно точно, как персик.

— Вроде бы все, нитка какая-то была, что ли, — сообщает Алина, но не отодвигается сразу. — Ты решил не стричься, значит?

Она смотрит ему в глаза, сдерживая улыбку, и ее темно-карие почти что обжигают — вот теперь, кажется, она точно флиртует. Пете и странно, и хорошо от этого, сердце бьется, как попавшаяся в силок птица, да и сам он, кажется, попался. Он видит, как Алина переводит взгляд куда-то вниз, к его губам, и, не выдерживая, поворачивает голову чуть в сторону, с трудом переводя участившееся дыхание.

— Да, объявляю войну барбершопам, — ему самому неловко от того, как надтреснуто и хрипло звучит его голос. — А вообще, просто любопытно, как оно будет. Да и под Дориана пойдет, наверное.

Алина отодвигается и смеется чуть более истерически, чем требует его довольно-таки проходная шутка, попутно изображая бурную деятельность. Обувшись, прислоняет тыльные стороны ладоней к щекам, смотрит на него — мгновение спустя они уже оба смеются, — настроение из разряда ”покажи пальчик”.

— Ой, Петя, ты, конечно... милые у тебя ямочки на щеках, я раньше и не замечала, — Алина успокаивается, и выглядит так же невозмутимо, как и раньше. — Улыбайся почаще.

Пете приятно это слышать, и на языке вертится куча ответных комплиментов, но вслух он говорит какую-то ерунду, еще и с непроницаемым лицом:

— Это генетический дефект в строении большой скуловой мышцы.

Брови Алины ползут вверх.

Браво, Гуменник, ты, пожалуй, как никто другой умеешь общаться с девушками.

— Спасибо за интересный факт, — ухмыляется Алина, и они выходят из машины.

— Из разряда ”ты не просила, но я сообщил”, — Петя прячет свое смущение, наклоняясь за сумкой.

Вылазит он ровно тогда, когда Алина тянется, разминая затекшие мышцы. Она снимает кофту, потому что припекает совсем не по-сентябрьски — мелькает голая полоска загорелого живота, майка совсем не скрывает красивую грудь.

Алина, определенно, замечает его взгляд.

— Дориан сегодня был какой-то почти без настроения, — дразнит она его, напяливая солнечные очки. — Ты забыл, как Этери Георгиевна тебя стращала?

Петя с ней, вообще-то, согласен, но признаваться вот так вот с ходу — не интересно, и поэтому он охотно ведется на провокацию.

— Ты стояла далеко, вот так и получилось. А меня как учили? Кататься и соблазнять тебя, — он не сдерживает ухмылку. — Получается, к тебе претензия?

— Ого, так это на моей совести? Ладно, я буду тогда поближе стоять, чтобы ты меня видел.

— Договорились, это будет твоей маленькой ролью на сезон, — он подходит к ней и приобнимает одной рукой на прощание, но отстраняется прежде, чем она, обескураженная, успевает сомкнуть руки на его спине. — Спасибо тебе и до встречи в Пекине, получается?

Ладонь будто жжет от прикосновения к ее нежным обнаженным плечам.

— Ну, технически, мы встретимся в аэропорту, если не в трансфере до него, — замечает она, складывая руки на груди и улыбаясь. — До встречи, Петечка.

Вот теперь, кажется, он точно вляпался. Он понимает, что тура в Китае он будет теперь ждать примерно как манны небесной.

Отойдя не достаточное расстояние, Петя, не выдержав, оборачивается — Алина Загитова стоит, залитая солнцем, и внутри него будто бы тоже растекается горячий свет.