Эпизод 2: Осознание (1/2)
Последующие два дня группа «Хаос» существовала в режиме разрозненных попыток нащупать почву под ногами. Физически они собирались в складе каждый день к десяти утра, но работали, почти не пересекаясь, как пасьянс, разложенный по разным столам.
Пак Чимин превратил свой угол в лагерь техно-номада. Мониторы, мигающие серверные стойки, три ноутбука, работающих одновременно. Он жил на кофе из своей итальянской кофеварки и энергетиках, его пальцы летали по клавиатурам с гипнотической скоростью. Он пытался пробиться через слои прокси и VPN, которыми пользовался Режиссер для выхода в сеть, искал цифровые отпечатки в метаданных видео, строил карту связанных с первым убийством онлайн-активностей. Результаты были мизерными. Режиссер был призраком и в цифровом мире. Он использовал одноразовые цепи, взломанные чужие аккаунты, алгоритмы рассылки с задержкой. Единственное, что удалось выяснить Чимину — видео первоначально было загружено не с корейских, а с европейских серверов, через подставные фирмы. След вел в никуда.
Мин Юнги наконец оборудовал свое изолированное помещение — бывшую кладовку на втором этаже, которую Хосок за сутки превратил в подобие лаборатории: поставил герметичную дверь, провел отдельную вентиляцию, установил бактерицидную лампу. Туда начали поступать коробки с оборудованием. Юнги работал молча, методично, по двенадцать часов в сутки. Он заново исследовал фотографии и отчеты с места преступления, требовал образцы материалов (воды из фонтана, соскобы с бордюра), которые официальное следствие передавало с явной неохотой. Его лицо ничего не выражало, но Чонгук, заглядывая к нему раз в день, видел, как его брови все чаще сходились в тонкую, раздраженную линию. Улики были скудными, а время уходило.
Чон Хосок проводил большую часть дня вне склада. Он объехал адреса из списка «потенциальных целей», который они составили на первом собрании: отставные коррумпированные судьи, чиновники, замешанные в старых скандалах. Он не вел активную слежку, лишь фиксировал режим дня, привычки, уровень защиты. Его отчеты были краткими и деловыми: «Объект А. Охрана — частная компания, два человека у входа, камеры по периметру. Режим предсказуем. Объект Б. Охраны нет, привычка гулять с собакой в 22:00 в парке». Он также незаметно обустраивал безопасность самого склада: установил камеры наблюдения по периметру (замаскированные под птичьи кормушки и коробки), наладил систему оповещения. Он был молчаливым, надежным столпом, на котором все невольно начинали держаться.
Хан Джули работала над созданием «щита». Она разрабатывала протоколы внутренней коммуникации (зашифрованные мессенджеры, кодовые слова), писала заготовки официальных заявлений на разные сценарии развития событий, анализировала тончайшие колебания общественного мнения в соцсетях и на форумах. Она же стала негласным «клеем» группы. Именно она приносила обед для всех, именно она спросила Мэгги, не холодно ли ей в толстовке, и принесла плед, именно она незаметно пододвинула Юнги чашку горячего чая, когда тот не отрывался от микроскопа третьи сутки. Она наблюдала за всеми, и Чонгук ловил на себе ее внимательный, аналитический взгляд так же часто, как и на других.
Скайендил Меган, Мэгги, была самым неожиданным открытием. Она могла часами сидеть на полу в углу, окруженная распечатками, рисуя на огромном листе ватмана все более сложные схемы связи символов. Ее мозг работал иначе: она видела не последовательность, а структуру. Она пришла на третий день с красными от бессонницы глазами, но с горящим взглядом.
— Я нашла повторяющийся модуль! — объявила она всем, не глядя ни на кого, уставившись в свою схему. — Вот эти три знака… они появляются в видео не случайно. Они привязаны к временному коду. В 00:47, 03:12 и 06:05. Это не время в видео, это… координаты. Или указания. Возможно, это тайминг для чего-то. Для следующего события.
Ее открытие всколыхнуло всех. Чимин тут же начал сопоставлять временные коды с возможными событиями в городе в те часы. Хосок насторожился. Юнги приподнял бровь. Но эйфория длилась недолго. Сопоставление не дало ничего очевидного. Никакие значимые события в те минуты не происходили. Мэгги, казалось, не расстроилась. Для нее это была просто еще одна переменная в уравнении. «Значит, код другой, — пробормотала она. — Нужно искать другой ключ».
И был Ким Тэхён.
Он не появлялся на складе после первого дня. Он выходил на связь раз в сутки коротким, лаконичным сообщением в зашифрованный чат, который создала Джули. «Портрет: мужчина, 35-50. Высокий интеллект, возможно, академическое образование (философия, театр, социология). Чувство собственного превосходства граничит с мессианским комплексом. Не психопат в классическом смысле — способен к эмпатии, но направляет ее в русло своей «миссии». Вероятно, имел личный опыт глубокой несправедливости со стороны системы. Работает один. Помощник маловероятен — не доверяет никому. Следующая жертва будет символизировать «слепое правосудие». Судья или высокопоставленный полицейский. Способ убийства будет более… демонстративным.»
Его сообщения были как удары холодного молота — четкие, тяжелые, не оставляющие пространства для сомнений. И абсолютно бесполезные без конкретики. Какого судью? Какого полицейского? Каким способом?
Чонгук пытался созвониться с ним, но Тэхён не брал трубку. Он отвечал только текстом. Это раздражало Чонгука все сильнее. Он чувствовал, что профилировщик что-то знает или догадывается, но намеренно держит дистанцию, наблюдает за ними со стороны, как за подопытными кроликами.
На четвертый день после сбора группы, ближе к вечеру, Чонгук не выдержал. После очередного бесплодного совещания, где Чимин отчитался о тупике в цифровом следе, а Хосок — об отсутствии подозрительной активности у потенциальных целей, Чонгук вышел на крыльцо склада, чтобы подышать холодным воздухом. И тут он увидел его.
Тэхён стоял в тени соседнего полуразрушенного здания. Курил. Свет от уличного фонаря падал на него косо, выхватывая из темноты тонкие пальцы, держащие сигарету, и пустое, обращенное в никуда лицо. Он не выглядел уставшим. Он выглядел… отрешенным. Как будто его физическое тело было здесь, а сам он — где-то очень далеко.
Чонгук подошел к нему. Тэхён не обернулся, но, должно быть, заметил его краем глаза.
— Вы избегаете нас, — сказал Чонгук без предисловий.
— Я работаю, — ответил Тэхён, не меняя позы. — Вам нужны отчеты? Я их присылаю.
— Мне нужна работающая команда. А вы в ней не участвуете.
Тэхён наконец повернул голову. Его глаза в свете фонаря казались совсем черными, бездонными.
— Участвую. Я даю вам то, что вы не можете получить сами: понимание того, кто он. Что вам еще нужно? Чтобы я сидел с вами и пил кофе, строя предположения? Это бесполезно.
— Обмен идеями не бесполезен! — голос Чонгука дрогнул от разочарования. — Мэгги нашла связь временных кодов. Чимин прочесал пол-интернета. Хосок обходит город. А вы что? Строите замки из карт в своей квартире?
Тэхён затянулся, выпустил струйку дыма в холодный воздух.
— Я строю мост. Мост между его сознанием и вашим. И это очень шаткая конструкция, прокурор. Каждое ваше «совещание», каждый ваш спор, каждый ваш вздох разочарования — это вибрация, которая может этот мост разрушить. Мне нужна тишина. Чтобы слышать его мысли, а не ваши.
— Вы говорите так, будто вы с ним в контакте, — с внезапной, ледяной догадкой произнес Чонгук.
Тэхён медленно улыбнулся. Это была не улыбка, а оскал, лишенный всякой теплоты.
— В каком-то смысле — да. Я в контакте с той частью человеческой психики, которая способна на такое. С тенью. И чем дольше я там нахожусь, тем больше рискую забыть, где заканчивается он и начинаюсь я. Вам это нужно? Чтобы ваш профилировщик начал сочувствовать убийце? Видеть логику в его действиях?
Чонгук сглотнул. Он вспомнил досье. Год в заточении у маньяка. Выжил, потому что «понял» его. Какой ценой?
— Мне нужно, чтобы вы помогли нам его остановить, — тихо сказал Чонгук. — А для этого нам нужно работать вместе. Хотя бы иногда. Приходите завтра. Выслушайте, что они нашли. Может, в их данных есть что-то, что зацепится в вашей… конструкции.
Тэхён смотрел на него долго, потом бросил окурок и раздавил его каблуком.
— Хорошо. Завтра. Но только если ваш технарь приготовит приличный эспрессо. Тот, что он хвалит.
Он повернулся и пошел прочь, растворившись в вечерних сумерках быстрее, чем Чонгук успел что-либо ответить.
На следующий день Тэхён пришел ровно в десять. Он сел на свое место в углу, кивком ответил на приветствие Чимина и ждал, сложив руки на столе.
Чонгук начал с краткого резюме: тупик по всем направлениям, кроме гипотезы Мэгги о временных кодах, которая тоже пока не дала результата.