Часть 2 (2/2)
Хван сам выпустил член из рта, когда перед глазами от недостатка воздуха начали расползаться красные круги. Шумно вздохнув, он поднял слезящиеся глаза на совершенно разбитого Ликса и едва не умер от представшего ему вида.
Его ангел стоял с абсолютно потерянным выражением лица, алыми щеками и прокушенной до крови губой. Ну вот, придётся снова накладывать заживляющую мазь, иначе она завтра распухнет и Ликсу будет неудобно разговаривать. Эта здравая мысль стала в его голове последней, потому что Феликс, встретившись с ним глазами, утробно рыкнул и, обхватив его голову двумя руками поудобнее, одним резким движением загнал в приотрытый рот свой член на всю длину.
Хёнджин предсказуемо подавился, но громкий, полный какой-то животной страсти стон Феликса мгновенно стёр все испытываемые им неудобства. Он, не отрывая глаз, сквозь пелену слёз, проступившую от грубых и резких толчков, смотрел на то, как его мальчика размазывает от удовольствия. Вид искажённого от страсти кукольного личика, несдержанные громкие стоны, переходящие в громкие вскрики, вставляли Хёнджина настолько, что он с удивлением понял, что ещё немного, и он кончит прямо вот так, не прикасаясь к себе.
Джин постарался как можно сильнее расслабить горло, чтобы двигающийся во рту с напором поршня член входил ещё глубже, и, как выяснилось, вовремя. Феликс, загнав себя до упора, вдруг перегнулся через него и, быстро облизав собственные пальцы, резким движением вставил один из них в запоздало сжавшуюся хвановскую задницу…
От такого сомнительного «удовольствия» из глаз Хёнджина ручьем хлынули слёзы. Он что-то промычал, но из-за занятого членом рта слов было совершенно не разобрать. Джин хотел отстраниться, но стальная хватка Феликса на его затылке не дала ему это сделать. Стоило лишь податься вперёд в попытке соскочить с пальца, который так непривычно распирал его задницу, как член Ликса входил в него ещё глубже, перекрывая и без того слабый приток кислорода. Но стоило чуть податься назад, освобождая глотку для хотя бы малюсенького глотка воздуха, как палец Феликса входил в него ещё глубже.
Джин дёргался, словно рыба, выброшенная на берег, но отстраниться так и не смог. Потому что его мальчик только с виду похож на хрупкую фарфоровую куколку. На деле же у Ликса была железная хватка и мгновенная реакция тренированного спортсмена. Ну ведь не даром он столько медалей по тхэквондо в своё время получил…
Только вот от всех этих мыслей Хёнджину как-то совершенно не легче было. Было просто много. Много всего. Много ощущений и спереди и сзади, привычных и ещё совершенно не известных… Мозг Хвана буквально коротило, и он никак не мог понять, нравится ему происходящее или же нет.
Но в один момент Феликс как-то совершенно немыслимо изогнул руку, которой трахал его задницу, и тело Джин-и пронзила яркая вспышка удовольствия. Немного болезненного от интенсивности ощущений, но от этого не менее желанного… Хвана словно током шарахнуло, и если бы Феликс не успел вытащить у него изо рта свой член, то он однозначно бы его укусил от переизбытка незнакомых чувств.
Пока Джин пытался прийти в себя, Ликс, криво ухмыляясь, не переставал двигать пальцем в его заднице, каждый раз словно прицельно попадая по той самой точке, которую люди в простонародье называют простатой. А Хёнджина корёжило, его в прямом смысле выгибало в разные стороны. Он никогда не думал, что удовольствие может быть таким… Таким ярким, таким сильным, таким острым… Теперь Хвану было понятно, отчего его любимый мальчик всегда так громко реагировал на член в своей аппетитной попке…
Но вдруг всё резко прекратилось.
Хёнджин почувствовал себя брошенным и незаслуженно обиженным. Тело только вошло во вкус, распробовав новую для себя ласку, а тут такой облом…
Хван поднял слезящиеся глаза на криво улыбающегося Феликса и надул губы, словно обиженный ребёнок. Ликс в ответ вновь ухмыльнулся и, сто процентов специально понизив голос, протянул:
— Я смотрю, тебе понравилось, Джинн-и… Я же говорил, что ты та ещё сучка, хотя и строил из себя всё это время альфа-самца… Хочешь ещё? По глазам вижу, что хочешь… Тогда попроси хорошо, Джинн-и. Так, чтобы мне снова захотелось заполнить тебя с обеих сторон…
Хёнджин в этот момент и так мало что соображал. Единственной связной мыслью осталось то, что до самого крышесносного в его жизни оргазма ему не хватило буквально несколько движений этих волшебных пальцев. Затуманенный удовольствием мозг сам послал сигнал рту, из которого вырвалось хриплое:
— Ёнбок-а… Пожалуйста…
У Феликса всегда была железная выдержка. Всегда, когда дело не касалось одного конкретного парня. С ним всё в жизни Феликса летело к чертям. Вот и сейчас, как бы он не злился на него, но вид такого нуждающегося, просящего Хёнджина снова заставил пойти у него на поводу. Но это совершенно не означало того, что Ликс отказался от желания хорошенько отомстить. Пусть и не совсем стандартным способом, но это уже мелочи.
Приподняв пальцем лицо Джин-и за подбородок, он пару секунд пристально вглядывался в такие родные и любимые черты. Губы Хёнджина от сильного трения опухли и стали алого цвета, но от этого они вызывали в душе и теле Ликса ещё большее желание. Лицо, испещрённое дорожками слёз, покраснело, а сам он, весь сжавшись, нервно ёрзал на коленях, видимо в попытке получить хоть какое-нибудь прикосновение.
Феликс медленно стёр большим пальцем со щеки след от слезы, а после протолкнул его прямо в эти блядские приоткрытые губы. Хван, прикрыв глаза, несдержанно простонал, крепо обхватив палец, и принялся ласкать его во рту языком. Сука, ну нельзя же быть таким…
У Феликса была железная выдержка. Но Хван был именно той кислотой, которая разъедает железо. Всё его хвалёное терпение полетело к чертям, стоило лишь Джин-и распахнуть глаза и умоляюще уставиться на него.
— Fuck… — эти щенячьи глазки всегда были запрещённым приемом. Вот и Феликс не выдержал. И, резко подняв несопротивляющееся парня с колен, почти что швырнул его на кровать.
То, как он избавился от собственной одежды, в памяти не зафиксировалось. Первая адекватная мысль появилась тогда, когда по телу судорогой прошлась очередная волна кайфа, а взгляд Ликса упёрся в лежащего на спине Хвана. Феликс же, оседлав грудь парня, одной рукой удерживал его руки за головой, а другой натягивал его рот на свой член.
Причём, судя по тому, как в такт толчкам Ликса Хёнджин энергично подмахивал бёдрами — того всё совершенно устраивало. Ну а по тому, как напряглось и мелко подрагивало под задницей Ли сильное тело, Хван собирался кончить.
— Ну уж нет… Не сейчас, Хённ-и… — Ликс пережал дергающийся член парня, чем вызвал у того недовольный хныкающий стон. — Кончишь, когда я разрешу.
Но, говоря по правде, долго мучить парня он тоже не собирался. Причина проста — Феликс сам еле держался. Врождённое упрямство брало верх над физиологией, но даже оно было не бесконечно. А глядя на ТАКОГО Хвана, желание сорваться в оргазм было просто невыносимым.
— Смотри на меня! — низкий рык и невменяемый Джин, пытающийся сфокусировать взгляд на любимом лице.
Зря. Вид того, как Ликс втягивает в рот собственные пальцы и вытаскивает их уже блестящие от слюны, чуть не добил бедного парня. От позорного конца спасла лишь крепкая хватка маленькой ладони на члене. Ну а когда эти пальцы вновь прикоснулись к уже не совсем девственному колечку мышц, Хёнджин просто мысленно плюнул и зажмурился, решив полностью отдаться ощущениям.
В этой позе Феликсу было тоже не сильно удобно, но всё же заветную точку он нащупал почти сразу. Джина под ним выгнуло, и Ликсу пришлось крепко сжать его бока бёдрами, чтобы не свалиться. Не прекращая точными лёгкими движениями массировать простату, он, немыслимо выгнувшись, другой рукой принялся надрачивать совершенно мокрый член, теперь уже точно своего парня.
От переизбытка ощущений Хёнджина начало крупно трясти. Горло перехватило спазмом и всё, что он мог, это беззвучно открывать рот. Всего было слишком много. Много стимуляции, много прикосновений, много Ёнбока… Слишком для него одного.
Где-то внутри задницы огнём разгоралось странное чувство… Совершенно не похожее на то, как обычно к нему подкатывал оргазм. Джину словно стало тесным собственные тело. Хотелось увернуться от чужих рук и одновременно подставиться под них ещё сильнее. Он совершенно не понимал, что сейчас с ним происходит…
А когда до почти отключившегося мозга долетело желанное «Кончай!», Хёнджин сломался.
Его выгибало так, что, казалось, кости сейчас не выдержат. По ощущениям оргазм длился бесконечно, а пальцы, что так и продолжали его трахать, лишь продлевали эту безумную сладкую агонию. Кажется, он выл от переизбытка чувств. Но всё это не точно. Единственное, что он зацепил уплывающим сознанием перед тем, как его вырубило, было низкое рычание кончающего Ёнбока.
***
— Очнись, родной. Не пугай меня… — встревоженный любимый голос настойчиво ввинчивался в мозг.
Хёнджин с усилием заставил себя разлепить глаза, чтобы увидеть над собой перепуганное лицо Ёнбока. Ну, глаза-то открылись, только вот тело по ощущением весило целую тонну и шевелиться совершенно не собиралось. По нему всё ещё гуляли отголоски прошедшего оргазма и было так хорошо, что даже немного плохо.
В губы толкнулось горлышко пластиковой бутылки и в приоткрывшийся рот тонкой струйкой потекла вода. Вкусно-то как! Только вот испуганные карие глаза напрягали.
— Ёнбок-а, что случилось? — пиздец, похоже он сорвал голос. Менеджер будет в ярости.
В ответ прилетел нервный смешок, шею обвили крепкие руки, а в висок уткнулся холодный нос. Ну точно котёнок!
— Ты сознание потерял… Я испугался… Очень…
Хёнджин на это смог лишь счастливо улыбнуться:
— Потому что меня качественно оттрахали, — за что мгновенно получил лёгкий тычок в плечо и ласковый чмок куда-то за ухо.
— Идиот. Никто тебя ещё не трахал.
— Значит нужно это исправить. Только точно не сейчас.
Феликс фыркнул и Хёнджин кожей почувствовал, как тот улыбается. Только вот сейчас его намного больше произошедшего волновал другой вопрос:
— Бок-и, ты… Ты сможешь когда-нибудь простить меня?
— Говорю же — идиот. Я тебя уже простил. Иначе сейчас уже подъезжал бы к аэропорту.
— Мне действительно очень жаль, что у нас всё вот так было… Мне понадобилось потерять тебя, чтобы понять, что любить тебя можно при всех. И никто нас за это не осудит…
— Ну то, что при всех, это ты, конечно, загнул… Боюсь, большинство стэй не переживет такой новости. Но то, что все наши уже давно смирились… Это факт.
— Да, я уже в курсе. Просветили. И про ребят и про стафф… Каким же слепцом я был… — Хёнджин грустно вздохнул.
— Ничего. Тебе ещё извиняться и извиняться. Всё же за пять лет ты мне знатно нервы попортил. А то, что ты говорил…
— Что я люблю тебя? Люблю. Безумно. Просто почему-то решил, что ты и так об этом знаешь, вот и не говорил тебе ни разу. Ну так что, Ли Ёнбок Феликс, ты согласен официально стать моим парнем?
— Говоришь так, словно предложение мне делаешь… — Ликс снова улыбнулся.
— До этого тоже дойдём. Ну так что?
— Да согласен я, согласен! И не делай больше такие несчастные глаза!
— Ча-а-аги-я…
Ликс смущённо спрятал счастливо улыбающуюся мордаху у Хёнджина на груди и пробасил в ответ:
— Чаги…
***
— Мы не рано?
— Издеваешься?! Больше пяти часов прошло! Я спать хочу!
— Ага, спать он хочет! Вот мы прям все поверили…
— Кошмар! Теперь у нас будет две орущих ночами парочки!
— Эй, а с чего ты вообще взял, что нас слышно будет?! Может мы как Чан с Йени — тихонечко под одеялом?
— Да прям щас! Под одеялом мы… Свечку держал?
— Не. Просто ни разу не слышал!
— Культурное поведение ещё никто не отменял!
— Значит наши Хёнликсы по твоим словам бескультурные, раз их оба этажа слушает…
— Да что ты…
— Цыц! Менеджер звонит! Да? Похоже, что помирились. Нет, сам не видел. Но судя по тому, что только что услышал — стопроцентно. Хорошо. До свидания.
— Пиздец! Всё таки надо было в клубе до утра оставаться…