Часть 1 (2/2)
— Спасибо, Чанбин-и хён, но я ненадолго. Просто пришёл забрать вещи и попрощаться.
— Ты уезжаешь? — Бан Чан удивлённо вздëрнул брови. — Стафф что совсем сдурел отправлять тебя куда-то так резко на ночь глядя?
— Менеджер тут ни при чём. — Феликс слабо улыбнулся, а у Хвана от этой улыбки сердце словно оборвалось. Происходило явно что-то не очень хорошее, и Хёнджину это категорически не нравилось.
— Что-то дома случилось? — Минхо пристально смотрел на Ликса хмурым взглядом. — Через неделю у нас общие съемки. Ты надолго?
— Навсегда.
Одно короткое слово, а Хëнджину показалось, что он умер. В глазах резко потемнело, дышать стало нечем, а мир схлопнулся до размера любимых глаз, которые буквально истекали грустью и решительностью.
— В смысле навсегда? — Чан отложил на стол палочки и непонимающе сверлил парня взглядом.
— Я ухожу из группы, — а вот теперь Хёнджин точно сдох. Он хотел хоть что-то сказать, но язык словно распух во рту и отказывался шевелиться. Губы дико пересохли, но даже облизать их он тоже не мог — мышцы словно закаменели. Единственное, что получалось делать — это не мигая следить за своим мальчиком глазами.
— Ликс, ты ебанулся? — вкрадчивый и обманчиво-ласковый голос Минхо нарушил повисшую в комнате тишину. — Ты же сдохнешь без музыки. И без стэй. И без Х…
— Я быстрее сдохну именно с ним, чем без него. — Хёнджин никогда за все семь совместно проведенных лет не видел в Феликсе такого решительного настроя. И ему до усрачки было сейчас от этого страшно. — Хо, я устал. Устал от этих эмоциональных качелей, от неопределенности, от его блядского ко мне отношения. — Ликс резко провёл ладонью по лицу, словно стирая с него что-то. — Я хочу извиниться перед всеми вами. Знаю, что подвожу группу, знаю, что срываю все планы. Простите меня за это. Но, честно говоря, меня вся эта ситуация настолько заебала, что уж лучше так, чем рядом с ним.
— Ликс… А что скажет директор? — Хан не придумал ничего лучше, чем попытаться надавить на самое слабое место. — Ведь контракт…
— Контракт расторгнут. Неустойку я выплатил. Так что… — он картинно развёл руками.
А у Хёнджина сейчас мир рухнул. Полностью. Вдребезги. Раскололся на миллиарды осколков без права восстановления.
Хван уже понял, что именно он являлся главной причиной такого решения Ли. Но почему? Они ведь и раньше ругались. Ссорились из-за мелочей так, что могли неделями не разговаривать, взаимодействуя лишь на репетициях… Но ещё ни разу дело не доходило до того, чтобы Феликс хотя бы гипотетически задумывался об уходе…
Ведь музыка была его жизнью. Он любил её. Он жил ей. Он отдавал ей всего себя. Хёнджин прекрасно знал, с каким наслаждением Ликс принимал любовь стей, их восторг и горящие глаза из раза в раз делали Феликса счастливым. Не могла же эта его идиотская ревность толкнуть парня на такое безумное решение…
— Ёнбок, подумай хорошо. Ты же не просто оставляешь группу — ты же фактически всю свою карьеру сейчас одним махом перечёркиваешь. — Минхо прекрасно видел, что парень настроен крайне решительно. Он прекрасно понимал, что именно послужило толчком к этому действию и в какой-то мере даже понимал друга. Но у него самого была немного другая ситуация и в чем-то Хо было гораздо проще, чем Ликсу.
— Плевать. Ты не поверишь, хён, насколько мне сейчас плевать и на карьеру и на всё остальное. Я заебался быть приходящей постельной грелкой. — Видя как в глазах собравшихся блеснуло наконец-то понимание причины его ухода, он криво усмехнулся и добавил: — Представь, Хо, что Джисон всё же ответил тебе на твои чувства, а потом вдруг выдал бы, что ты ему никто и что у тебя нет на него никаких прав… Представил? Вижу, что представил. Больно? А это только фантазия. А я, сука, уже пять лет варюсь в этом. Я устал быть его игрушкой. Захочу — приласкаю, надоест — задвину подальше в угол до следующего раза.
— Блять, Феликс! Ну вы же столько лет уже вместе… — Чанбин с грохотом треснул своим здоровенным кулаком по столу, да так, что половина рюмок просто попадала, разливая содержимое на столешницу и пол.
— Мы никогда не были вместе, Бинн-и. Ни-ког-да. — Феликс горько усмехнулся, глядя на охреневающие лица парней. — Мне никто не предлагал отношений. Меня стеснялись и старательно скрывали ото всех, как постыдную тайну. С моими чувствами никогда не считались и не отвечали на них взаимностью. Ему, вон, и сейчас похер. Так что к черту всё! И простите меня ещё раз. Но я больше не хочу об этом говорить.
Пойду собирать вещи. У меня самолёт через четыре часа.
Под оглушающую тишину Феликс, быстро развернувшись, направился в свою комнату. Каждый звук его шагов впивался в мозг Хёнджина, словно гвоздь в крышку его же гроба. Потому что Хван только что понял, что совершенно закончился как человек. И что сейчас он точно так же готов плюнуть на всё, разорвать свой грëбаный контракт и свалить куда-нибудь в Антарктиду, чтобы сдохнуть там уже не просто душевно, но и физически.
Потому что Феликс его бросил.
***
— Так. Я нихрена ничего не понял! — затянувшееся молчание нарушил звонкий голос Чонина. — Как это они не встречались, если мы все в курсе, что встречались?
Хёнджин наконец-то смог выплыть из собственных невеселых мыслей. Только вот он до сих пор был настолько оглушен словами Ликса, что даже сил удивляться тому, что парни в курсе его отношений, не было. Поэтому он просто спросил:
— Все?
— Все. — Чан задумчиво массировал виски, словно у него внезапно разболелась голова. Хван же отрешённо подметил, как почти сразу же рядом с ним появился макнэ и, убрав чановские руки от головы, принялся сам массировать ему виски. Хён же на это действие отреагировал лишь лёгкой нежной улыбкой и как-то уж слишком ласково огладил младшего по бедру.
«Или я совсем крышей поехал, или этих двоих связывают совершенно не дружеские отношения…” Такая мысль вскользь посетила Хёнджина, но он отбросил её, как абсолютно сейчас ненужную. Какая ему вообще разница теперь до чужих отношений, если у него только что жизнь разрушилась?!
— Я вот чего понять не могу, Хёнджин, какого хрена ты довёл своего парня до такого критического состояния, а сам сейчас спокойно так сидишь с каменной рожей и ничего не предпринимаешь? — наверное, если бы Минхо мог, он сейчас всё вокруг забрызгал бы ядом, столько его сочилось из сказанных им, казалось бы совершенно спокойным голосом, слов.
— Хо…
— Что Хо?! Ты хоть понимаешь, идиот, что сейчас происходит? Ты же не только собственную жизнь сейчас рушишь, ты же и Феликса почти уничтожил морально! Вы, блять, пять лет вместе! Вы репетируете вместе, гуляете вместе, отдыхаете вместе, живёте вместе… Вы, блять, спите вместе! И не только спите! Так какого…
— Хён… Успокойся! — Джисон накрыл сжавшуюся в кулак руку Минхо своей, и тот, словно по волшебству, мгновенно заткнулся. И даже, похоже, немного расслабился. Правда, это совершенно не убавило поток яда, который он продолжил выливать на всё так же подвисшего Хвана.
— Ты же вроде неглупый парень, Хёнджин. Так какого хрена за пять лет ты так и не смог нормально поговорить с Феликсом о ваших отношениях? Ты никогда не задумывался о том, что ему кроме секса ещё и другие чувства от тебя нужны?
— Он никогда об этом не говорил…
— А тебя это похоже вполне устраивало! Мать твою, Хван! Да мы уже пару лет как между собой ставки делаем, когда же вы наконец-то официально сойдëтесь! Да, блять, у стаффа как минимум десять вариантов в запасе, как вас отмазать перед стэй, если вы всё же в один прекрасный момент спалитесь!
Хёнджин сейчас чувствовал себя так, словно его в лужу собственного дерьма с головой макнули. Он — идиот, упорно давил в себе все свои чувства, лишь бы ненароком не выдать окружающим чего лишнего, не вызвать подозрений, чтобы всё это негативно не отразилось на его мальчике… А оказывается все уже давно были в курсе…
—… ты проебал его по собственной тупости! Или тебе реально от него кроме секса ничего не надо? — Хёнджин настолько сильно погрузился в свои переживания, что пропустил большую часть того, что ему сейчас говорил Чан.
Хотя последние слова лидера настолько сильно задели Хвана, что он всё же нашёл в себе силы возмутиться:
— Что за бред ты несёшь, хён? Я люблю его! — после этих слов он обвëл растерянным взглядом всех собравшихся.
— А он об этом знает, придурок? — Чан грозно свёл брови к носу и вдруг рявкнул: — А ну быстро подорвался и вернул нам Феликса! Иначе мы за себя не отвечаем!
Хёнджин и сам прекрасно понимал, что если он сейчас ничего не сделает, то навсегда потеряет того, кто по сути вот уже много лет являлся для него центром вселенной. Он был готов на всё, лишь бы вернуть своего Ёнбок-и обратно. Надо — будет на коленях прощения вымаливать. Надо — сделает любую глупость, лишь бы исправить собственную ошибку.
Если Феликсу так важны признания в чувствах, озвученные через рот — что ж, он сейчас их получит столько, что охренеет. Хёнджин их больше пяти лет в себе копил, как школьница копит свои любовные письма — пришла пора отправить их тому, кому они изначально предназначались.
Хван больше никого не слышал. Резко вскочив с пола, где он сидел всё это время, Хёнджин направился в комнату Ликса с единственным желанием — убедить расстроенного до предела парня в том, что тот ему важен и нужен. В том, что Хёнджин любит Феликса так же сильно, как и Феликс Хёнджина.
***
— Подождём немного, а потом свалим, или сразу валим, не дожидаясь их примирения? — Сынмин озвучил вопрос, который сейчас мучил всех мемберов.
— Давайте подождем немного. Всё-таки так сильно они ещё ни разу не ссорились. — Сверху раздался грохот. — Ваза? Стул?
— Главное, чтоб не лицо Хёнджина! Нам выступать скоро.
— Ну подумаешь, получит он по роже от Ликса. Потом просто накрасят посильнее…
— Он его бить не будет.
— Не уверен. — Сверху снова раздался грохот и отборный австралийский мат. — Похоже, кто-то всё же получил за свою тупость…
— Ну я бы тебе тоже врезал, если бы ты меня столько времени динамил.
— Йени, малыш, не сравнивай меня с нашей королевой драмы! Я ведь и обидеться могу!
— Как вообще можно было не замечать таких очевидных вещей?
— Это же Хван! Он вечно где-то в облаках витает.
Грохот наверху повторился, только теперь поменял свою тональность. Казалось, что изнутри на дверь обрушилось чьё-то тело.
— Быстро они…
— Теперь валим? Не хочу снова слушать их дикие стоны.
— За столько лет уже привыкнуть должен был.
— Вот ещё! Не хочу я к такому привыкать. Я как-то строго по девочкам. Меня мужские вопли не заводят.
Сверху раздался громкий надрывный низкий стон.
— Всё. Теперь точно валим.
— В караоке?
— Ты ещё на репетициях не напелся? В ресторан?
— Ты угощаешь.
— Ой, да ладно! Пошли праздновать воссоединение коллектива, что ли.
— Кстати, Минхо-хён, мне тут одна фраза Феликса очень сильно в голову запала… Думаю, после пары стаканчиков и большого куска жаренного мяса я тебе наглядно продемонстрирую, в каком именно месте он был не прав.
— Хо, отомри! И вали догонять свою принцессу, пока она не передумала.