Taken by storm. Штиль. (2/2)

Видимо, пытаясь не обмануть ожиданий, Эммет всё-таки не вернулся слишком быстро и появился уже к открытию бутылки, звучащей из новой колонки нейтральной музыке и подозрительно спокойному Беку.

— Я надеюсь, ты не против, если мы сначала поговорим? — спросил тот. — Пару часов. Или десять минут — как получится, с этим не угадаешь.

— Ага. Да. Поговорить. — Эммет плюхнулся на диван и быстро отпил почти половину из протянутого ему бокала.

— О чём-нибудь нейтральном, да?

— Было бы неплохо.

— Сериалы! Сейчас не особо получается смотреть, но раньше — о да! Не знаю, как ты, а я вырос на «Queer as Folk»<span class="footnote" id="fn_33757484_2"></span>!

— «Six Feet Under»<span class="footnote" id="fn_33757484_3"></span>.

— «Футурама».

— «Декстер».

— Ты не мог бы сразу сказать, тут дело в Майкле Си Холле или это скорее про мёртвые тела и их части?

— Эм-м-м… первое.

— Уффф, отлично. В любом случае, минимум три человека знают, где я, и твои соседи видят мою машину.

— Это совсем меняет дело, потому что я же собирался… — Эммет поморщился. — Нет, я даже подумать ничего такого не могу.

— Мне невероятно повезло. Ещё вина?

Эммет удивлённо посмотрел на свой пустой бокал и кивнул.

— Ну, раз некоторые из нас так быстро пьют, может в игру сыграем, а? «Две истины и ложь»? Я могу начать. Я был в Оклахоме. У меня никогда не было секса втроём. Я занимался секстингом.

— Но ведь… в среду ты мне писал…

— О, чёрт, да, слишком просто. Да и Центр Прогнозирования Штормов в Оклахоме находится, не мог же я там не побывать! Твоя очередь.

— Я ел суши. Я выиграл чемпионат штата по алгебре. Я не удаляю этикетки с пластиковых бутылок перед сдачей в переработку.

— Эммет! Из-за тебя наша планета погрязнет в отходах!

— Ну это же только рекомендуется!

— Ладно, хорошо. Оценил, какой я проницательный? Так. — Бекетт на секунду задумался. — В колледже я полтора года думал, что я би, я ненавижу изюм, из всех печений я ем только овсяные.

— Это сложно… Первое?

— Да нет же! Кто не экспериментирует в колледже?! Это было странное, но довольно занимательное время. Ну же, овсяные печенья! Не они мой основной источник клетчатки. И ты разве не понял, что хотя бы один «факт» должен быть связан с сексом? Так гораздо интереснее, и это помогает создать подходящую атмосферу.

— А она всё ещё неподходящая?

— Я этого не говорил. Ты вообще знал, что в этом доме даже лубриканта нигде нет? А я везде искал!

— Не было — правильнее говорить.

— О-о-о! Интересно, чем ещё ты успел запастись по дороге?

— Всё. На этом моя фантазия истощилась. Но где-то были презервативы. Надо только срок годности проверить.

— Я проверил. Вполне свежие. И так мило с твоей стороны не делать выводов о том, что в них нет необходимости только потому, что я на PrEP<span class="footnote" id="fn_33757484_4"></span>.

— Ага, пожалуйста. Я вообще никаких выводов не делал.

— Эммет?

— М-м-м?

— Когда ты понял, что гей?

Немедленный ответ на этот вопрос не последовал. Медленный тоже. Эммет принялся сосредоточенно и неотрывно цедить вино, не встречаясь с Бекеттом взглядом. Но так как вечно это продолжаться не могло, он всё-таки пробормотал:

— А это важно?

— Не жизненно, но совсем немного — да. Считай, что это моё нездоровое любопытство. Так что?

— Почему ты думаешь, что я это понял?

— Упс, прости. Это было всего лишь допущение. Нет так нет.

— Серьёзно?

— Ну да. Это вообще не моё дело. К тому же, мне кажется, ты пока не собираешься выставлять меня за дверь, так что…

Эммет забрал у него бокал, не глядя поставил его то ли на стол, то ли мимо и, опрокинув Бекетта на диван, на пару мгновений уткнулся в шею, потом самым кончиком языка прикоснулся к его кадыку, уже более уверенно прошёл к подбородку и, добравшись до губ, встретился с удивлённым и восхищённым взглядом.

— Эммет Пауэлл, ты один из самых смелых людей, которых я знаю.

— Четвёртый трек. И громче, пожалуйста.

— Хорошо, — слегка сотрясаясь от смеха, Бек успел переключить плейлист до того, как утонул в бесконечном поцелуе, который очень долго и тщательно занимал его губы и язык, но в конце концов начал спускаться ниже, и в этот раз уже не остановился на уровне солнечного сплетения, а дошёл до живота, замер, переметнулся на пальцы и внутреннюю сторону ладоней и запястий, метнулся обратно к груди, откуда уже медленнее и прочувствованнее направился на юг.

Вскоре Бекетт через ткань боксеров почувствовал дыхание уже непосредственно в районе своего члена, и этого хватило, чтобы вцепиться в обивку дивана и прошипеть: «Что за чёрт!» от малейшего прикосновения губ.

— Эммет, Эммет, послушай! Это вовсе не обязательно. Серьёзно! Ты уверен?

— Нет. — Всё ещё не стягивая малочисленную одежду с Бекетта, Эммет сжал его ягодицы, а его нос проехался от пупка до уже очень чётко вырисовавшихся очертаний очень мужского и очень пениса, к которому он всё-таки прикоснулся приоткрытыми губами, не открывая глаз.

— Мне, правда, отлично и без этого! — уже всерьёз обеспокоенно воскликнул Бек, приподнимаясь на локтях, как раз в ту секунду, когда его боксеры поползли вниз.

— О боже! Осторожно там, а то отпружинит, и синяк в пол-лица заработаешь.

— У кого-то из нас самомнение размером с Флориду, — отметил Эммет, который оказался поставлен если не перед лицом, то явно хотя бы перед голой правдой о том, что он твёрдо решил вот прямо сейчас, сию минуту, прикоснуться языком к основанию члена другого человека, а потом двинуться выше и обхватить его губами… Да, сейчас, ещё, буквально, секунду.

— Нет, всего лишь с озеро Мичига-а-а-а-а-ан!

Эммет решился и первым же движением чуть не произвёл фурор, но Бек быстро зажмурился и подумал о том, как завтра ему придётся в одиночку убирать всякий хлам во дворе и с крыши своего дома, и предотвратил внезапное обретение начинающим человеком ещё и такого опыта. Постепенно удалось успокоиться и даже открыть глаза, в результате чего они встретились взглядами, но Бек быстро начал рассматривать потолок, чтобы никого не смущать. Очень скоро Эммет навис над ним.

— Это довольно тяжело.

— Ага. Практика нужна, — согласился Бек. — Для первого раза — всё лучше некуда!

— О, да? — они снова перешли к поцелуям, и Бекетт даже не понял, как его ноги обвились вокруг Эммета, который когда-то успел раздеться.

— Эм, Эммет, нам надо наверх.

— Я уже наверху.

— Очень смешно. Ещё чуть-чуть, и я скажу, что ты можешь делать, что хочешь, прямо тут и прямо так, но это о-о-о-о-очень плохая идея.

— Ты думаешь?

— Мгм. Я почти в этом уверен… О, не останавливайся.

— Так мне не останавливаться или прекратить?

— А одновременно нельзя?

— Ты прав, пошли, — Эммет не без труда поднялся, выпутавшись из верхних и нижних конечностей Бекетта и протянув ему руку.

Несмотря на стремление обоих побыстрее оказаться в кровати, на лестнице они несколько задержались, но это никак не ослабило решимость продолжить с того места, где они прервались, только уже с большими удобствами.

— Мне… нужно что-то специальное делать? — спросил Эммет, когда они добрались всё-таки до кровати, и Бек уже успел засунуть себе под поясницу пару подушек.

— Да нет, это же специальный романтический вечер, и всё произойдёт так, будто мы можем встретиться и, без раздумий, сомнений и приготовлений, тут же заняться сексом… Ну, возможно, мне понадобится пара минут, которые ты можешь посвятить отданию дани восхищения моим плечам, соскам, ключицам — тут есть из чего выбрать.

Эммет согласился, что предложение дельное, и даже настолько увлёкся, что Беку пришлось два раза повторить, что пора переходить к следующему этапу. Эммет почти без паники опёрся на руки и ещё раз вопросительно посмотрел на Бекетта. Тот кивнул и попытался продолжать подбадривающе улыбаться, насколько это было возможно, потом закусил губу и глубоко задышал.

— Эй, ты в порядке?

— Конечно. Любимый момент. Чёрт. Нет, серьёзно, в этом что-то есть. Не смей шутить, что именно и где.

— О боже, нет, ни за что!

— Так, сегодня восемьдесят два градуса, переведём-ка в шкалу Цельсия. Восемьдесят два минус тридцать два равно пятьдесят — о, круглое число, удачно! Пять девятых умножить на пятьдесят… пять на пятьдесят, разделить на девять… два, семь, запятая, что там потом? Семь, снова семь… Короче, двадцать семь и восемь Цельсия. Ага, отлично, двигаемся дальше! Меня можно целовать, более того, нужно, я что тут, зря к тебе лицом?

— Эм-м-м, прости, я отвлёкся.

— Нет, что ты, всё прекрасно! У тебя потрясающая выдержка. Ещё немного, и можно будет втрахать меня в этот матрас… Ага, и я о том же, очень вдохновляющая мысль!

Общими усилиями они приблизили этот момент, а дальше всё было слегка в тумане и совсем не слегка — в головокружении от сбившегося дыхания, волнения, восторга и мимолётного беспокойства, когда Эммет случайно заметил, что окно над кроватью приоткрыто. Впрочем, он почти сразу об этом забыл и вернулся всеми мыслями и устремлениями к Бекетту, который безапелляционно, но не всегда связно заявлял, что ему никогда не было лучше. Это весьма льстило, но быстро приближало финал, что, видимо, начало читаться на лице, потому что Бек тут же попросил содействия одной его руки, и никому долго не пришлось ждать отстающих.

— Хм, — демонстрируя высший уровень красноречия, сказал Эммет спустя минут двадцать, когда уже нашёл в себе силы скатиться с Бекетта и относительно пришёл в себя.

— Что?

— Я всё ещё не знаю, готов ли называть себя геем.

— Да забей вообще.

— Ладно, — легко согласился Эммет. — Скажи, а ведь ни клиффинга, ни аппинга, ни даже зиппинга не существует?

— Если их не существует, их нужно придумать. Участвуешь?

— Определённо.

— Я думаю, это должно начинаться так…