Часть 15 (2/2)
Фурина стояла у двери, опустив голову и стараясь не смотреть на брата. Её пальцы нервно перебирали край кофты, а сердце колотилось так громко, что, казалось, его эхо разносилось по всему просторному кабинету. Она закрыла дверь и осталась стоять возле неё, словно надеясь, что массивное дерево сможет стать хоть какой-то защитой от предстоящего разговора.
Нёвиллет сидел за столом, его лицо было непроницаемо, но в глазах читалась усталость и разочарование. Он отложил ручку, которым только что подписывал документы, и медленно поднялся.
Иди садись, разговор будет долгим, – произнёс он, перемещаясь на диван у стены.
Фурина вздохнула, словно собираясь с силами, и неуверенно подошла к дивану, опускаясь на край, подальше от брата. Она сжалась, стараясь занять как можно меньше места.
Нёвиллет посмотрел на неё, его взгляд был тяжёлым и пронзительным.
А теперь объясни мне, как давно ты посещаешь этот клуб и что за девочка была с тобой, с которой ты, кхм... – он откашлялся, запинаясь, но всё же произнёс, – целовалась. И почему девушка?
Фурина подняла глаза, в которых читался вызов, смешанный со страхом.
Ну, так же я могу тебя спросить, почему Ризли? – Выпалила она, и сразу же пожалела, увидев, как лицо брата стало ещё суровее.
Так сейчас мы разговариваем о тебе и о твоём неподобающем поведении, – произнёс Нёвиллет более строго, его голос прозвучал как удар хлыста.
Фурина опустила взгляд, её плечи ссутулились.
Хорошо, – прошептала она. – В этом клубе я только третий раз. Привела меня туда моя одноклассница Линда. Она же и мой партнёр.
Что?! – ошарашенно произнёс Нёвиллет, его брови взлетели к волосам. – Она кто?
Она моя девушка, Нёвиллет, – тихо, но чётко ответила Фурина. Не одному же тебе быть не той ориентацией.
Нёвиллет покраснел, но промолчал, лишь сжал кулаки так, что костяшки побелели. Он чувствовал, как жар разливается по его щекам, вспоминая недавний поцелуй с Ризли.
Фурина, ты понимаешь, что этот клуб у нас в разработке, там крутится криминал? – спросил он, стараясь вернуть разговор в нужное русло.
Фурина пожала плечами, пытаясь казаться равнодушной.
Везде в клубах какой-нибудь да криминал, Нёвиллет. Ты отстал от жизни.
Так, – произнёс Нёвиллет, его голос стал ледяным. Я вижу, ты не хочешь раскаиваться в своём поведении и гнёшь свою линию. Хорошо. Тогда ты будешь под домашним арестом. Уроки тебе будут присылать на почту, и я прикажу Ризли приставить к тебе инспектора для надзора.
Брат! Не нужно! – вскрикнула Фурина, поняв, что она влипла по полной и Нёвиллет всё сделает так, как сказал. Её глаза наполнились слезами.
Это не обсуждается, – произнёс Нёвиллет. В следующий раз может ты подумаешь сначала головой, а не другим местом, – откашливаясь и отворачиваясь, добавил он, чувствуя, как сам краснеет от собственных слов.
Он вернулся к столу, взял телефон и набрал номер. Фурина сидела, сжавшись в комок, и тихо плакала.
Да, Нёви, – произнёс Ризли нежным голосом, пытаясь видимо вывести судью из равновесия, так его называя.
Ризли, ты ещё тут? Не обращая внимание на то как Ризли произнес его имя. Подойди, пожалуйста, в мой кабинет.
Хорошо, моя прелесть, – прозвучал в трубке весёлый голос Ризли, и он положил трубку.
Нёвиллет, услышав последние слова, покраснел ещё сильнее и поспешно положил телефон на место, стараясь не смотреть в сторону сестры.
Через несколько минут дверь кабинета открылась, и вошёл Ризли. Увидев поникшую и заплаканную Фурину, он сделал серьёзное лицо.
Так, Нёвиллет, ты не слишком строг? – мягко спросил он, подходя ближе.
Нет, – твёрдо ответил Нёвиллет. Ризли, я прошу тебя приставить инспектора к Фурине. Пока она будет неделю находиться под домашним арестом.
О как, – ошарашенно произнёс Ризли.
Да натворила ты дел, Фурина. Ладно, Нёвиллет, давай так: пусть она сидит под домашним арестом, а с надзирателем пока повременим. Если она ещё что-то выкинет, тогда и подумаем уже о более жёстких мерах. Он нежно посмотрел на Нёвиллета и улыбнулся.
Нёвиллет опустил голову и, покраснев, произнёс: – хорошо.
Ризли повернулся к Фурине и произнёс спокойно, но строго: – иди к Клоринде и пусть она тебя отвезёт домой.
Фурина кивнула, встала и, не поднимая глаз, вышла из кабинета.
Как только дверь закрылась, Ризли повернул замок, развернулся и, подходя к судье, произнёс:
А мы начнём учиться целоваться.
Он прижал Нёвиллета к себе и прильнул к его губам, смакуя и проталкивая язык вглубь, от чего у Нёвиллета подкосились ноги и он застонал. Ризли нежно провёл его к дивану, не отрывая поцелуй, и, сев на него, обвил его талию, ближе прижимая тело Нёвиллета.
Нёвиллет начал отвечать, неумело, но с желанием и той же страстью, которая в нём копилась всё это время. Его руки дрожали, когда он обнял Ризли за шею, пальцы вцепились в его куртку.
Ризли не был напорист, он просто смаковал губы Нёвиллета, иногда проходя языком по нёбу внутри, вызывая дрожь у судьи по всему телу.
Ризли улыбнулся и, оторвавшись, произнёс: – а оказывается, наш судья такой отзывчивый и чувствительный.
Ризли, дурак, – прошептал Нёвиллет и уже сам наклонился, притянув в поцелуй инспектора.
Ризли понимал, что если они сейчас не остановятся, то это может перерасти в нечто большее, а он не хотел спешить, особенно когда перед ним был Нёвиллет — человек, который просто ворвался в душу и мозг Ризли вихрем и романтическим чувством. Он медленно отстранился, глядя в глаза судьи.
На сегодня достаточно уроков, – тихо сказал он, проводя пальцем по щеке Нёвиллета. У нас ещё будет время.
Нёвиллет кивнул, его дыхание было прерывистым, а сердце билось так сильно, что, казалось, выпрыгнет из груди. Он чувствовал себя одновременно смущённым и счастливым, словно открыл для себя целый новый мир, полный тепла и нежности.