Часть 15 (1/2)
Нёвиллет сидел за своим массивным дубовым столом, откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза ладонью. Головная боль, не отпускавшая с утра, пульсировала в висках синхронно с беспорядочным ритмом мыслей.
Как он мог упустить, что его сестра, его ответственность, скатилась до ночных клубов и непонятных компаний?
И Ризли... Ризли с его навязчивым вниманием, с тем взглядом, который будто обжигал кожу, заставляя Нёвиллета чувствовать себя одновременно уязвимым и живым.
Эти мысли парализовали его, мешая сосредоточиться на судебных делах, на планах, на чём-то действительно важном.
Нёвиллет, можно? – тихий, почти неслышный голос прозвучал из-за приоткрытой двери.
Он вздрогнул, опустил руку и увидел в щели знакомое лицо с хитрой улыбкой. Ризли.
Заходи, – кивнул Нёвиллет, стараясь, чтобы голос звучал ровно и деловито.
Ризли вошёл, ловко закрыв дверь за собой, и опустился в кожаное кресло напротив. Его улыбка стала шире, почти лукавой.
Ты как? – спросил он, растягивая слова, будто проверяя почву.
Относительно, – сухо ответил Нёвиллет, перекладывая папку на столе. Сейчас Клоринда подойдёт и Навия. У тебя что-то по делу? Он попытался вернуть разговор в рабочее русло, почувствовав, как атмосфера в кабинете с приходом Ризли мгновенно изменилась.
Ризли не ответил сразу. Вместо этого он медленно поднялся, сделал несколько шагов и остановился вплотную к креслу Нёвиллета, наклонившись так, что его губы оказались в сантиметре от шеи судьи.
А если нет? – прошептал он, и его тёплое дыхание обожгло кожу Нёвиллета.
Нёвиллет напрягся, каждый мускул его тела застыл в немом ожидании. Он чувствовал исходящее от Ризли тепло, слышал его тихое, ровное дыхание.
Ризли, ты что творишь? – выдохнул он, сжимая губы так, что они побелели.
Сопротивляться этой наглой, животной близости у него не было сил.
Я ничего, – так же тихо произнёс Ризли, и его губы коснулись нижней скулы Нёвиллета — лёгкое, почти невесомое прикосновение, за которым последовал лёгкий, игривый укус.
Нёвиллет аж подпрыгнул в кресле от неожиданности и странного щемящего чувства, пробежавшего по всему телу.
Ризли... – прошептал он, и имя прозвучало как мольба и предупреждение одновременно. Ты переходишь все границы! - скорее пропищал Нёвиллет чем произнес.
Да, я перехожу все границы? – продолжил шептать и дразнить Ризли, его губы скользнули к уголку рта Нёвиллета. Перехожу. И мне это нравится. Нравится, как ты реагируешь на меня. Как замираешь, как загнанная лань в капкане.
Нёвиллет перестал дышать. Его разум кричал о нарушении субординации, о профессиональной этике, но тело отказывалось слушаться.
Нёвиллет, признай, ты этого хочешь, – Ризли взял его за подбородок, мягко, но уверенно, заставляя держать голову прямо, и его губы наконец коснулись губ судьи.
Это был лёгкий, исследующий поцелуй. Нёвиллет зажмурился, его рот непроизвольно приоткрылся от неожиданности, и он почувствовал, как Ризли углубляет поцелуй, его язык коснулся его собственного. Нёвиллет не шевелился, не отвечал, он просто застыл, парализованный шоком и осознанием того, что это его первый поцелуй. В его возрасте. С мужчиной!
Ризли медленно отстранился, его глаза блестели торжеством и нежностью.
Я научу тебя целоваться, мой судья, – тихо произнёс он, и его голос звучал как обет.
Нёвиллет прикрыл глаза, чувствуя, как по щекам разливается жгучий румянец. Стыд? Да. Но и щемящее, пьянящее удовольствие тоже.
Ризли спокойно вернулся на своё место и устроился в кресле, словно ничего и не произошло. Только его взгляд, тёплый и тяжёлый, продолжал буравить Нёвиллета, который теперь не знал, куда деть глаза и куда спрятать дрожащие руки.
В этот момент дверь кабинета распахнулась, и на пороге появились Клоринда и Навия. Их взгляды мгновенно перескакивали с довольного, расслабленного Ризли, потом на Нёвиллета, который, казалось, готов был провалиться сквозь землю от смущения.
А что тут вообще происходит? – резко спросила Клоринда, её брови поползли к волосам.
Ничего, – невозмутимо и всё так же улыбаясь, ответил Ризли. Я просто поцеловал вашего судью.
Ризли! – вскрикнул Нёвиллет, и его взгляд, полный ярости, и чего-то ещё, метнулся в сторону наглеца. Даже Клоринда, видавшая виды, невольно поёжилась.
Ладно, – взяв себя в руки, произнесла она, снимая папку с руки.
Это уже там... ваши личные дела. А наше — не ждёт.
Она села в свободное кресло и раскрыла толстую папку. В общем, так. В деревне, как и думали, была лаборатория. Но не обычная.
Навия, всё ещё с лёгким недоумением поглядывая на Нёвиллета, прислонилась к стене, скрестив руки.
Они делали наркотики, – продолжила Клоринда, – и, какие-то гении, нам ещё предстоит это узнать кто это, превращали их в листы бумаги или в мыло. Блокноты пропитаны всем этим дерьмом. И да, мыло тоже.
Что-то их оттуда спугнуло, – подключился Ризли, его голос снова стал собранным и деловым, хотя уголки губ всё ещё подрагивали.
Собирались впопыхах, многое бросили. Видимо, понадеялись, что в заброшенной деревне вряд ли кто будет что-то искать.
Я думаю, нам пора наведаться на склад, – произнёс Ризли, его взгляд стал острым. Там, скорее всего, у них и лаборатория сейчас.
Я тоже так думаю, – наконец заставил себя говорить Нёвиллет, переводя взгляд на Ризли и стараясь не видеть его припухших от поцелуя губ.
Значит, оповестите оперативную группу, пусть приступают к разработке плана захвата, – скомандовал Нёвиллет, вновь чувствуя себя главным.
А мне... – он сделал небольшую паузу, – нужно поговорить с Фуриной. Он повернулся к Клоринде. Скажешь, чтобы она пришла ко мне.
Клоринда кивнула, собрала бумаги и поднялась. Навия, бросив последний сочувствующий взгляд на Нёвиллета, последовала за ней. Ризли задержался на секунду у двери, его глаза снова встретились с глазами судьи — тёплые, полные обещания и вызова.
И вот он снова остался один. В тишине кабинета, где воздух всё ещё был наполнен запахом дорогого одеколона Ризли и воспоминанием о его губах. Нёвиллет опустил голову на руки. Полное смятение. Его мир, такой упорядоченный и предсказуемый, только что перевернулся с ног на голову, и он не знал, как, и главное — хотел ли он, свое спокойствие и одиночество возвращать обратно, скорее всего нет.
***