Я точно знаю ты чувствуешь это тоже. (2/2)
***
Пейзаж был вырван из кошмара. Давление тёмной магии висело в воздухе, густое, как смог. Гермиона щурилась, её волшебная палочка дрожала в руке, улавливая аномалии.
—Здесь что-то не так, Гарри. Магия… она свежая. Злая. Это не древние защиты.
—Но диадема! — прошептал Рон, указывая вглубь полуразрушенного бального зала. — Смотри!
И она была там. На мраморном постаменте сияла. Идеальная, невозможная приманка.
Гарри, ведомый навязчивым видением — образом Тома Рэддла, получающего награду в этой самой комнате, — сделал шаг вперёд.
И тогда пол ушёл из-под ног.
Не яма. Портал. Чёрная бездна поглотила их, разбросав в разные концы особняка. Гермиона приземлилась на каменный пол подземной галереи, едва успев смягчить падение. Стены вокруг неё шевелились, словно сложенные из живых теней.
—Рон! Гарри!
Ответом был лишь зловещий шепот камня. И потом — шаги. Медленные, размеренные. Из мрака вышел Люциус Малфой. Не в маске Пожирателя. В безупречных мантиях, с тростью в руке. Он выглядел как хозяин, принимающий незваных гостей.
—Мисс Грейнджер. Какая неожиданная честь.
Бой был яростным и тактическим. Люциус не бросался в атаку. Он разъединял, заманивал, выжидал. Гермиона парировала, прикрывая выход из галереи, куда она загнала раненого Рона. Её ум работал на пределе, предугадывая заклинания, расставляя ловушки из обломков.
Но Люциус был мастером. И он был полон решимости.
—Конфринго!
Стена за её спиной взорвалась. Её отбросило, палочка выскользнула из пальцев и, ударившись о камень, разлетелась на щепки. Гермиона рухнула на колени, давясь пылью и болью.
Люциус медленно приблизился. Он не выглядел торжествующим. Он выглядел… любопытствующим.
—Просто сдайся, девочка. Твои друзья бежали. Оставайся здесь и умри как героиня… или уйди с ними и живи, чтобы сражаться в другой день.
Гермиона подняла голову. В дальнем конце галереи, в разломе стены, она увидела Гарри. Его лицо было искажено болью и осознанием предательства. Он тащил на себе бесчувственного Рона, его взгляд встретился с её. В её глазах не было обвинения. Только приказ, переданный одним взглядом: «Беги. Закончи дело.»
Гарри, рыдая, исчез в темноте.
И в этот момент в зал, снося на своём пути дверь ударной волной, ворвался Драко. Его волосы были в беспорядке, на лице — сажа и царапины. Он застыл, его взгляд скользнул по разрухе, по следам крови на камне, и наконец упал на неё. На Гермиону, стоящую на коленях без палочки, и на его отца, невозмутимо возвышающегося над ней.
Люциус медленно повернул голову. Увидев сына, он выразил удивление. А затем только лёгкое разочарование и понимание.
—Ах. И предатель является свидетелем.
Затем его взгляд вернулся к Гермионе. И в его глазах вспыхнул холодный, интеллектуальный интерес.
—Но прежде чем мы уйдём… давай посмотрим, какие ещё секреты ты хранишь, грязнокровка. Легилименс!
Это не было изящным проникновением. Это был взлом. Грубая, сокрушительная сила, разрывающая барьеры её разума. Гермиона закричала, но не от физической боли, а от невыносимого чувства насилия, вторжения в самое сокровенное.
И Люциус увидел. Вспышки памяти, яркие, как молнии:
Тайная встреча Нарциссы с Гермионой. Шёпот у озера.
Ночь в башне, где Драко, стиснув зубы, снимал жгучую боль со своей Метки, а она держала его руку.
Собрание Альянса. Драко, показывающий своё клеймо. Его голос: «Я выбрал сторону.»
Её собственная мысль, чистая и ясная: «Он выбрал меня. Он выбрал нас.»
Люциус медленно отстранился. Его лицо, всегда бесстрастное, исказилось. Шок. Невероятное, оскорбительное для него предательство. И затем — ликующий, всепоглощающий триумф. Он опустился на одно колено перед ней, схватив её за подбородок.
—Какой потрясающий сюжет, — прошипел он так тихо, что слышала только она. Его пальцы впились в её кожу. — Мой сын… и моя жена. Предали кровь, имя, самого Тёмного Лорда… ради тебя. Ты — мой трофей, грязнокровка. И моё оружие. С тобой я сломаю их обоих.
Он встал, рывком подняв Гермиону и прижав её к себе. Она кричала, боролась, но его магия уже сковывала её, как стальные обручи.
Взгляд Люциуса на последней секунде встретился с взглядом Драко, застывшего в ужасе и ярости на пороге. В этом взгляде было всё: ледяное презрение и вселенское торжество. Смотри. Смотри, что ты натворил.
—До свидания, сын мой. Передавай привет матери-предательнице. И знай, что она могла спасти себя, но великий Гарри Поттер чью сторону ты выбрал, не послушал свою драгоценную подружку.
Громкий, противоестественный хлопок аппариции — и они исчезли.
В воздухе осталась лишь пыль, запах страха, щит мешающий ему спасти Грейнджер спал с исчезновением Люциуса.
Драко не кричал. Он медленно, как подкошенное дерево, опустился на колени. Его пальцы наткнулись на тёплые, искалеченные стёкла. Он поднял очки Поттера, и в треснувшем стекле увидел своё отражение — пустое, разбитое.
Он опоздал. Его отец только что украл не просто девушку. Он украл свет. Он украл будущее.
***
Путь обратно в Хогвартс был путешествием по краю бездны. Рон, всё ещё бледный и хромающий, опирался на плечо Гарри. Пустота после потери Гермионы была физической болью, острым холодом в груди, который не согревал даже плащ-невидимка. Они пробирались через знакомые тропы возле Хогсмида, и каждый шаг отзывался эхом её последнего взгляда — не страха, а приказа. Закончи дело.
Они не знали, что их ждёт в замке. Пожиратели? Амбридж? Пустые коридоры-ловушки? Но у них не было выбора. Последняя надежда, последний крестраж — по их догадкам— мог быть здесь. И здесь же, они надеялись найти остатки Сопротивления.
Они вошли через потайной ход в «Кабанью голову». Тишина в пабе была зловещей. Аберфорт Дамблдор, мрачный и молчаливый, лишь кивнул на потайную лестницу, ведущую в замок. Его взгляд говорил всё: Вы идёте на смерть.
Коридоры Хогвартса были неузнаваемы. Портреты пустовали или висели криво. Повсюду — следы вандализма, символы Тёмной метки, нацарапанные на стенах. Воздух был наполнен запахом страха и сырости заброшенного места. И тишиной. Гробовой, давящей тишиной.
И вдруг — голоса. Приглушённые, испуганные. Они шли на звук и наткнулись на группу студентов, прятавшихся в нише за статуей одноглазой ведьмы. Среди них — Невилл Лонгботтом, грязный, с синяком под глазом, но с твёрдым взглядом.
—Гарри? — прошептал он, и в его голосе прорвалась такая надежда, что у Гарри сжалось горло.
Невилл вкратце объяснил ситуацию. Амбридж бежала при первых же слухах о возвращении Поттера. Снейп — теперь директор. Пожиратели патрулируют коридоры. Но Сопротивление живо. Оно базируется в Комнате старост.
Большой зал. Последний рубеж.
Именно там, в Большом зале, превращённом в нечто среднее между казармой и местом для допросов, их и настигли.
Они пробирались вдоль стены, когда из темноты выступили фигуры в чёрных мантиях. Во главе — Алекто Кэрроу, её лицо искажено садистской радостью.
—Ах, какие гости! Сам Поттер! И его рыжий прихвостень! Лорд будет очень доволен!
Завязалась отчаянная схватка. Гарри и Рон, стоя спиной к спине, отбивались от града заклинаний. Невилл и другие ребята из Сопротивления, услышав шум, высыпали из укрытий. Зал превратился в арену хаотичной битвы: зелёные и красные вспышки, крики, грохот падающей мебели.
И в этот момент, словно сама тень, со стороны учительского стола отделилась ещё одна фигура. Высокая, в чёрных, развевающихся мантиях. Северус Снейп.
Он не спешил. Он шёл по центру зала, и битва стихала сама собой, отступая перед его леденящим присутствием. Его чёрные глаза, как пустые угольки, нашли Гарри.
—Поттер, — его голос, низкий и опасный, перекрыл все звуки. — Сдавайся. Твоё бессмысленное сопротивление кончено.
И тут из толпы студентов, прятавшихся за колоннами, резко вышла профессор Минерва МакГонагалл. Её строгий пучок был безупречен, квадратные очки блестели, а в глазах горел огонь такой ярости, что даже Снейп на мгновение замер.
—Не сделаешь ни шага дальше, Северус, — её голос звенел, как стальной клинок. — Ты переступил все границы. Ты запятнал это место. Ты запятнал память Альбуса.
Снейп медленно повернул к ней голову. —Профессор МакГонагалл. Вы вмешиваетесь в дела директора. Отойдите, пока не стало поздно.
—Директора? — Минерва выпрямилась, её палочка была направлена прямо в его сердце. — Ты не директор. Ты — сторож на пороге тюрьмы. И сегодня твоя смена заканчивается.
В воздухе повисло напряжение, способное разрядиться молнией. Все замерли: Пожиратели, студенты Сопротивления, Гарри и Рон. Это была дуэль не просто заклинателей. Это была дуэль за саму душу Хогвартса.
—Петрификус Тоталус! — крикнула МакГонагалл, и её заклинание было не просто щелчком палочки — это был выстрел из катапульты, сгусток чистой, сконцентрированной магии.
Снейп парировал почти небрежно, щитом из черного дыма, но отшатнулся. Он не ожидал такой силы, такой ярости.
—Ты предал доверие Альбуса! Ты впустил сюда это отребье! — каждый её выкрик сопровождался новым заклинанием. Острые, как бритва, режущие чары летели в Снейпа, заставляя его отступать, парировать, уворачиваться.
—Вы ничего не понимаете, — шипел Снейп, его лицо оставалось маской, но в глазах, казалось, промелькнуло что-то — досада? Нетерпение? — Я выполняю приказ!
—Приказ убийцы! Экспеллиармус!
Золотистый луч ударил в щит Снейпа, и тот треснул с сухим хрустом. Часть энергии прорвалась, сорвав со стены рядом с ним огромный гобелен, который вспыхнул синим пламенем.
Снейп, наконец, перешёл в контратаку. Его заклинания были неяркими, но коварными — они не убивали, а опутывали, сковывали, пытались обездвижить. Он словно не хотел её серьёзно ранить, но и не мог позволить победить.
МакГонагалл не давала ему ни секунды передышки. Она наступала, её движения были стремительными и точными, как у фехтовальщицы.
В кульминационный момент, когда Снейп, отбив атаку, на мгновение открылся, МакГонагалл не стала применять очередное заклинание. Она крикнула, обращаясь к стражникам-рыцарям в доспехах, стоявшим у входа:
—Пьетротекум Локомотор!
Два огромных каменных рыцаря ожили, с грохотом развернулись и, подняв тяжёлые мечи, пошли на Снейпа.
Это было уже слишком даже для него. Снейп отшатнулся, парировал меч одного рыцаря щитом, но второй занёс оружие для удара. В этот момент его глаза на секунду встретились с глазами Гарри. И в них не было ненависти. Было нечто иное — предупреждение? Инструкция? А потом он, отбив очередной удар, резко развернулся и, взметнув чёрными мантиями, как крыльями огромной летучей мыши, вышиб окно за спиной и исчез в ночи, растворившись в форме чёрного дыма.
Рыцари замерли. В зале воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Минервы МакГонагалл и треском догорающего гобелена.
Она опустила палочку. Её рука дрожала, но голос был твёрд, когда она обернулась к замершим в изумлении ученикам и преподавателям, начинавшим выходить из укрытий.
—Северус Снейп более не является директором этой школы, — объявила она, и её слова прозвучали как удар гонга. — Пока мы здесь, Хогвартс остаётся крепостью света. И мы будем защищать её. До последнего.
Её взгляд нашёл Гарри и Рона. В нём была усталость, горечь, но и непоколебимая решимость.
—Мистер Поттер. Мистер Уизли. Добро пожаловать домой. Похоже, у нас начинается осада.