Я точно знаю ты чувствуешь это тоже. (1/2)

Месяцы в бегах. Охота.

Они перемещались как призраки: заброшенные фермы, глухие леса, холодные пещеры. Гарри, Рон и Гермиона. «Золотое трио», теперь — разыскиваемые преступники, чьи лица уставились со всех первых полос «Пророка», контролируемого Пожирателями.

Крестраж первый: Медальон Слизерина (настоящий).

Они нашли его у Долорес Амбридж в Министерстве. Инфильтрация, переодевание, погоня в зале суда. Сердце колотилось, в ушах стоял гул. Гермиона придумала план, Гарри вел, Рон прикрывал. Когда наконец, в грязных отхожих местах Министерства, медальон оказался в руках у Гарри, а Рон, преодолев ядовитое влияние крестража, разрубил его мечом Гриффиндора — от волны темной энергии их отшвырнуло к стенам.

В этот момент в Хогвартсе:

В блокноте Гермионы проступили ровные строчки Джинни:

«Амбридж теперь «Высший инквизитор». Установила портреты-шпионы. Отменяет все предметы, кроме Тёмных искусств. Блейз вчера на дуэли уронил Уоррена (из отряда Амбридж) с одного Петрификуса, сказал, что оступился. Его отвели к Снейпу «для воспитательной беседы». Со мной всё ок. Держитесь».

Крестраж второй: Чаша Когтеврана.

Проклятая лавка Борджинов и Берков. Пожиратели, ловушки, огненное пойло, расширяющееся и заполняющее все пространство. Паника. Гарри вытащил их, буквально вынырнув из ада. Чашу нашли в сейфе. И снова меч Гриффиндора, взмах — и чаша треснула с пронзительным визгом, из трещин хлынула черная, как деготь, субстанция.

В этот момент в Министерстве:

Почерк Пэнси в блокноте был скупым и острым, как клинок:

«Отца повысили. Он в восторге. Я видела списки «на проверку кровей». Там есть имя Уилкинс (стоматологи). Я… я подменила файл. Гарри, если читаешь, твоя тётя и дядя в списках «под наблюдением». Будьте осторожнее, чем обычно. Это не совет. Это приказ.»

***

В этот момент в поместье Малфоев:

Драко, стиснув зубы, стоял перед Волан-де-Мортом и докладывал о «неудачных поисках беглецов». Его Метка ныла, напоминая о его двойной жизни. Тео, бледный и молчаливый, стоял рядом, его собственная Метка была свежей и особенно болезненной. Их задание — выявление неблагонадежных семей. В блокноте Драко, который он прятал как зеницу ока, время от времени появлялись короткие сообщения. Не от Гермионы (её блокнот был с ней), а общие сводки, закодированные Луной:

«Фосфоросовые жуки сегодня танцуют вальс. Это значит, что в лесу востоке от вас тихо. Ваш клен сбросил лист. Не волнуйтесь, он просто спит.» Это был сигнал: «Ваши следы чисты, Герммона в безопасности, держись».

Блокноты были их спасательным кругом. В редкие минуты затишья, под мантией-невидимкой, Гермиона выводила аккуратные отчеты:

«Цель уничтожена. Все живы. Нуждаемся в информации о возможном местонахождении следующей цели. П.С.: Рон сегодня съел ядовитый гриб, но все обошлось. Сказал, что на вкус как твой пирог, Джинни.»

Ответ приходил разным почерком:

Джинни:

«Рада, что живы. Не ешьте грибы, идиоты. Блейз научил меня ставить неслышимые сигнальные чары на коридорах. Амбридж уже дважды попадала в «случайно» пролитое масло скольжения. Карта Мародёров помогает.»

Луна:

«Тео нашел гнездо дирингов в Запретном лесу. Говорит, их крики напоминают ему шипение Нагайны. Он часто спрашивает, как вы. Я говорю, что вы сейчас там, где водятся спутанные ветрохвосты. Он понимает.»

Пэнси:

«Министерство тонет в бумагах. Я помогаю отцу «систематизировать». Уничтожаю то, что могу. Гарри, твоя кассета в безопасности. Батарейки, увы, сели.»

Нарцисса и Северус.

Война сводила их чаще, чем когда-либо. То в поместье Малфоев под предлогом «отчетов», то в тёмных коридорах Хогвартса. Их разговоры начались с Драко и Гермионы, с тревоги за детей.

—Как она? — тихо спрашивала Нарцисса, подавая Северусу чашку чая в опустевшей гостиной. Её изящество было тронуто усталостью, в глазах — постоянная тень страха. — У неё… есть шансы?

—Ум и упрямство мисс Грейнджер, помноженные на отчаянную храбрость Поттера и преданность Уизли, — удивительно эффективное оружие, — сухо отвечал Снейп, но в его обычно бесстрастном голосе проскальзывала тень чего-то, что могло быть уважением. — Они уничтожают невозможное. По кусочку.

Потом разговоры стали затрагивать большее. Воспоминания о Лили. О выборе, о долге, о цене, которую они все платили. Нарцисса видела, как он смотрел на портрет финикийца в кабинете Дамблдора (теперь кабинете Снейпа) с немым вопросом и виной.

Однажды ночью, когда в замке было особенно тихо и пусто, а тревога за сына и ту девушку, что стала ему дорога, разъедала душу, Нарцисса не выдержала. Она не заплакала. Она просто опустилась на стул в его кабинете и прошептала:

—Я больше не могу притворяться, Северус. Что я одна из них. Что мне безразлично. Этот дом… этот мир… он задыхается.

Снейп не ответил. Он молча налил ей бокал старого эля. И когда их пальцы случайно соприкоснулись, передавая стакан, он не отдернул руку. А она не отпустила стекло сразу. Молчание между ними было уже не пустым, а наполненным пониманием двух самых одиноких людей на этой войне, связанных общей тайной, общей болью и тихой, зарождающейся солидарностью.

Настроение в стане сопротивления.

Охота на крестражи была изматывающей, грязной, полной голода и страха. Но блокноты напоминали им: они не одни. Каждая уничтоженная реликвия Тёмного Лорда была маленькой победой не только для трио, но и для Джинни, срывающей планы Амбридж, для Блейза, исподтишка защищающего младшекурсников, для Пэнси, вносящей хаос в ряды врага, для Луны и Тео, находивших отдушину в странной дружбе среди ужаса, и для Драко и Нарциссы, балансировавших на острие ножа, чтобы этот хрупкий свет сопротивления не погас.

Они проигрывали битвы. Министерство пало. Хогвартс был в тисках. Но войну они вели по-своему. И потихоньку, шаг за шагом, крестраж за крестражем, они отвоевывали надежду.

Хогвартс: Игра в тьме.

Блейз Забини ходил по лезвию. Его включили в «Инспекционный отряд» Амбридж — сборище мальчишек-пожирателей, травящих «нечистокровных». Он участвовал в облавах, стоял с каменным лицом, пока его «товарищи» издевались. Но его заклинания всегда били чуть мимо, его барьеры «случайно» защищали жертву от самого жестокого удара, а его холодная, насмешливая логика часто сводила на нет инициативы самых рьяных.

Джинни видела это. И ей было одновременно невыносимо больно и бесконечно горько гордиться им. Они встречались украдкой, в тайной комнате. Не для поцелуев, а чтобы обменяться парой скупых слов, крепко обняться на секунду — и снова разойтись, чтобы играть свои роли.

Пэнси, пользуясь доступом отца, стала мастером информационной диверсии. Файлы терялись, доносы попадали не тем адресатам, аресты срывались из-за «формальных ошибок». Она жила в постоянном страхе, но её гнев на систему, что сделала из её отца подхалима, а из неё самой — молчаливую сообщницу, был сильнее страха.

Луна и Тео. Их странный союз стал тихой гаванью. Он находил её в библиотеке или у озера когда его отправляли с проверкой в школу, молча садился рядом, иногда что-то бормотал о том, как тяжело дышать в их доме. Она говорила о фулерах, о свойствах лунного света или просто брала его руку. В её тихом принятии он находил силы продолжать играть смертельно опасную игру.

Малфой-Мэнор. Тонкий лёд.

Драко и Тео были на волоске от провала каждый день. Волан-де-Морт использовал их как слуг и заложников одновременно. Они присутствовали на пытках, исполняли мелкие, унизительные поручения. Драко научился прятать все эмоции за маской высокомерного безразличия. Тео ушёл в себя ещё глубже, его молчаливость стали воспринимать как покорность.

Единственным светом была Нарцисса. Она, используя всё своё влияние и хладнокровие, создавала для них небольшие послабления, отвлекала внимание Лорда. И она ждала вестей.

Кабинет директора. Опасные встречи.

Встречи Нарциссы и Северуса стали единственным отдушиником для них обоих. Они больше не говорили только о детях.

—Я видела, как он смотрит на Нагайну, — тихо сказала как-то Нарцисса, содрогаясь. — Это не взгляд хозяина на питомца. Это… что-то другое. Отвратительное и личное.

Снейп кивнул, его глаза метнулись к запертому ящику стола, где лежали воспоминания, переданные ему Дамблдором.

—Его связь со змеёй — ключевая. И самая уязвимая. Он доверяет ей, как части себя.

Пауза. Нарцисса смотрела на его профиль, освещённый трепетным пламенем свечей. Видела усталость, вписанную в каждую морщину, тяжесть, которую он нёс на своих плечах в одиночку.

—Ты не должен нести это один, Северус, — вырвалось у неё, тише шепота. — Не теперь, когда… когда мы уже не на разных сторонах.

Он медленно повернул к ней голову. В его чёрных глазах, обычно непроницаемых, что-то дрогнуло. Нежность? Невозможно. Усталость? Слишком просто.

—Одиночество — это роскошь, которую я давно не мог себе позволить, Нарцисса, — произнёс он голосом, в котором звучала непривычная для него горечь. — Как и доверие.

—Может, пора начать? — она не отводила взгляда. Это был не намёк на романтику. Это было предложение союза. Полного. Без условий.

Снейп долго смотрел на неё, будто взвешивая каждый возможный исход. Потом, почти неразличимо, кивнул. Это был не конец одиночества, но, возможно, начало его облегчения.

***

Патронус в форме лисы — патронус Джинни — пронёсся сквозь стены и открыл пасть. Из неё полился её голос, полный срочности и трепетной надежды:

«Гарри! Гермиона! Если вы слышите… Мы думаем, мы знаем, где может быть следующий! Тот, о котором писал Драко. Там, где всё началось… для него. Там, где лежат кости старой славы. Будьте осторожны. Мы… мы ждём вас. Все.»

—Там, где всё началось… Школа? Нет. То место, где Том Риддл впервые почувствовал свою силу и совершил первое убийство. Где родился лорд Волан-де-Морт.

Гарри и Гермиона переглянулись. В их глазах горел один и тот же огонь. Затяжная пауза закончилась. Цель снова была ясна.

***

Сообщение в блокноте Гермионы было кратким и роковым: «Отправляемся в Норфолк. Особняк Хельстон, бывший детский дом Рэддла. Интуиция Гарри и подсказка Д.».

В поместье Малфоев Драко, прочитав это, почувствовал, как ледяная рука сжала его сердце. Хельстон. Зловещее, заброшенное место. Он тут же бросился к матери.

—Они идут туда. В логово. Это безумие, — выпалил он, врываясь в её будуар.

Нарцисса, читавшая старый фолиант, побледнела. Без единого слова она вскочила и, схватив сына за руку, потащила его в потайной проход. Через сеть забытых коридоров они вышли к камину, подключенному к сети Флу. Она бросила горсть порошка.

—Кабинет директора Хогвартса!

Зелёное пламя поглотило их.

Северус Снейп стоял у окна, когда они материализовались. Он даже не обернулся.

—Я знаю, зачем вы пришли. Это ловушка, — его голос был плоским. — Информация о возможном местонахождении крестража в Хельстоне была специально «утечка» через одного из моих, якобы, доверенных источников. Люциус лично курировал операцию. Он ждёт их там. Или Поттера живьём. Или… кого-то, чья потеря сломает волю сопротивления.

Драко почувствовал, как пол уходит из-под ног.

—Я должен их предупредить!

—Блокноты? — резко спросил Снейп, наконец повернувшись. Его взгляд был безжалостным. — Они уже в пути. И если ты сейчас начнёшь писать, ты лишь подтвердишь, что у них есть сообщник в самом сердце лагеря Тёмного Лорда. Ты скомпрометируешь себя, свою мать и меня. И тогда её шансы выжить станут равны нулю.

—Но я не могу просто…

—Ты можешь, — перебила Нарцисса, её голос дрожал, но был твёрд. Она взяла лицо сына в ладони. — Ты должен быть умнее, Драко. Если ты бросишься туда сломя голову, ты попадёшь в ту же ловушку. Подумай. Ты единственный, кто знает, что они идут на верную смерть. Используй это. Используй свой гнев. Не как мальчишка, а как оружие.

Драко отшатнулся от неё, его взгляд метался между матерью и Снейпом. В его глазах бушевала война: паника, ярость, бессилие. А потом — холодная, отточенная решимость. Он кивнул, резко, один раз.

—Хорошо. Тогда я пойду не как мальчишка. Я пойду как Малфой. И я разнесу эту ловушку к чертям.

Не дожидаясь ответа, он шагнул к камину. Он не знал, успеет ли. Он знал только, что должен попытаться.

—Норфолк. Особняк Хельстон.