Не кори своим взглядом, не надо, (1/2)
Холодный, розоватый свет зари пробивался сквозь щели в шторах, но Драко проснулся не от него. Он проснулся от знакомого, леденящего душу чувства *неправильности*. Одеяло было слишком легким, матрац — слишком мягким, а воздух пах не его дорогими свечами, а пылью, пергаментом и её шампунем.
Он открыл глаза.
— Блядь, — тихо, но с полным осознанием произнёс он её голосом.
Это не был вопрос. Это был приговор. Кошмар вернулся.
Он сорвался с кровати, его — её — ноги запутались в простыне, и он чуть не рухнул на пол. Не обращая внимания на дрожь в конечностях, он рванул к двери. Ему нужно было проверить. *Убедиться*.
Он ворвался не в общую гостиную, а прямо в свою комнату. Дверь, к его удивлению, не была заперта. И там, в его широкой, удобной кровати под зелёным балдахином, под его собственным, дорогим одеялом, мирно, глубоко спал... он сам. Вернее, его тело. Управляемое Грейнджер.
Вид был сюрреалистичным. Его собственное, бледное лицо с закрытыми глазами выглядело спокойным, даже безмятежным. Серебристые волосы были растрепаны по подушке.
Ярость, отчаяние и бессилие накатили на него одной горячей волной. Он подскочил к кровати и начал тыкать тонким, незнакомым пальцем Грейнджер в собственную, спящую грудную клетку.
— Грейнджер. Эй. Грейнджер, — его шёпот был резким и злым. — Проснись. Проснись, твою мать, Грейнджер!
Тело на кровати лишь глубже уткнулось в подушку, его губы что-то невнятно пробормотали.
Терпение Драко лопнуло. Он набрал полную грудь воздуха (её маленькие, но ёмкие лёгкие) и выпалил прямо в ухо своему собственному лицу:
— ГРЕЙНДЖЕР, БЛЯДЬ, ПОДЪЁМ!
Эффект был мгновенным. Его тело на кровати вздрогнуло, как от удара током. Серые глаза широко распахнулись, полные спросоньяшнего ужаса и непонимания. «Он» сел, откинувшись на подушки, и уставился на фигуру, склонившуюся над ним. На Гермиону Грейнджер, чьё лицо было искажено чистейшей, неконтролируемой паникой и яростью.
Прошло несколько томительных секунд, пока сознание в теле Драко прояснилось. Глаза, его собственные глаза, метнулись по комнате, к зелёному балдахину, к собственным рукам, лежащим на одеяле... и затем — полное, обречённое понимание осело в его — её — взгляде.
Гермиона (в теле Драко) опустила голову на руки и глухо, с безразличием, в котором читалась вся глубина отчаяния, произнесла его низким, хриплым от сна голосом:
— Неужели опять?
Эти два слова, сказанные с такой леденящей, усталой покорностью судьбе, ударили по Драко сильнее любого крика. Они означали, что это не сон. Не случайный сбой. Это — система. Это повторяется. И они оба теперь это знали.
— Да, опять, — прошипел он её голосом, и в нём звучала не столько злость, сколько та же самая гнетущая усталость. — Просыпаюсь, а у меня опять эти... кудри. И эта... вся эта херня. — Он отчаянным жестом обвёл рукой своё новое тело.
Гермиона (в теле Драко) медленно сползла с кровати. Движения были осторожными, будто она боялась сломать эту новую, чужеродную конструкцию. Она подошла к его зеркалу в полный рост и просто смотрела. Смотрела на своё лицо, начертанное на его лице. На его руки, которые теперь были её руками.
— Значит, это не разовый сбой, — сказала она наконец, её (его) голос был без эмоций. — Это... циклично. Или срабатывает от чего-то. Но что?
— Какого чёрта я знаю? — Драко грубо провёл её рукой по её же лицу, как бы пытаясь стереть с него сон. — Может, это закаты. Или фазы луны. Или, — он ядовито посмотрел на неё, — твоё идиотское желание всё контролировать материализовалось в такой извращённой форме.
— Очень смешно, — бросила она, не оборачиваясь от зеркала. — Если бы это зависело от моего желания, ты сейчас был бы в теле пуфа́рска, а не в моём. — Она вздохнула, и его широкая грудная клетка тяжело поднялась. — Надо фиксировать. Время. Условия. Что мы ели, что делали перед сном... Может, это какое-то пост-эффект вчерашнего... возвращения.
Драко фыркнул, но в её словах была здравая логика, которая раздражала его ещё больше.
— Значит, сегодня мы снова... — он не закончил, с отвращением глядя на её пижаму.
— Да, — коротко ответила Гермиона. Она наконец оторвалась от зеркала и повернулась к нему. В его глазах, смотрящих на неё, она видела свою собственную решимость, и это было жутко. — Твой Забини и Нотт могут снова нагрянуть. Нам нужно сыграть наши роли ещё лучше, чем вчера. Потому что вчера это могло показаться сбоем. Сегодня это будет закономерностью.
Она говорила с ледяной, деловой чёткостью, но Драко видел, как его собственная рука слегка дрожит, когда она поправляла его — её — мантию на спинке стула.
— Ладно. Значит, сегодня я — идеальная ты. А ты — идеальный я. — Он усмехнулся беззвучно. — Удачи с этим. Особенно с отцом, если он свяжется.
— А у тебя — удачи с Поттером и Уизли, — парировала Гермиона. — И, ради всего святого, постарайся не лезьть в драку из-за каждого косого взгляда.
— Значит, план тот же, — резюмировал Драко. — Никому ни слова. Ищем информацию. Фиксируем всё. — Он посмотрел на часы. — И сейчас нам нужно переодеться и обговорить правила поведения. Напишим их и обговорим.
Гермиона кивнула, уже направляясь к шкафу с его одеждой. Драко, с отвращением глянув на её пижаму, вернулся в ее комнату.
Тишина в его спальне после утреннего шока была густой и тяжёлой. Гермиона (в теле Драко) стояла перед его массивным шкафом, распахнув створки. Перед ней висели ряды безупречных, тёмных костюмов, строгих рубашек, дорогих мантий. Всё это пахло им — смесью сандала, холодного металла и чего-то неуловимого, что было просто Малфоем.
Она сжала его крупные, сильные руки в кулаки, чувствуя, как чужеродная сила течёт по мышцам.
«Инструкция первая, — мысленно продиктовала она себе, глядя на отражение его бледного лица в зеркале шкафа. — Осанка. Плечи назад, подбородок приподнят, но без напряжения. Взгляд скользящий, оценивающий, не задерживающийся на мелочах. Тебя ничто не удивляет».
Она попыталась придать своему — его — лицу выражение лёгкой, высокомерной скуки. Получилось неестественно, словно маска.
Рядом, в её комнате, раздался приглушённый звук падения чего-то мелкого. Вероятно, Драко (в её теле) ронял одну из её заколок. Гермиона стиснула зубы. Ему придётся куда сложнее. — от Малфоя ждали холодного ума. А ему придётся изображать её дотошность, её принципиальность, её… доброту. Сомневалась она, что он вообще понимал, что это такое.
«Инструкция вторая, — продолжила она, выбирая простую чёрную рубашку и серые брюки. — Речь. Короткие, отточенные фразы. Никаких пространных объяснений. Сарказм — оружие, но применяемое дозированно. С Забини и Ноттом…» Она замерла. Вчерашний вечер отозвался в памяти обрывками фраз, грубым смехом. «С ними можно позволить чуть больше цинизма, откровенностей. С ними он был собой. Но только вот она не знала каким на самом деле был Драко Малфой».
Она быстро переоделась, стараясь не думать о том, как ткань касается его кожи. Потом подошла к письменному столу, взяла лист пергамента и быстро, своим почерком (который в его руке выглядел угловатым и резким), набросала список:
ПРАВИЛА ДЛЯ «ДРАКО» (то есть для меня):
1. Забини и Нотт — проверяют. Держать дистанцию, но не отталкивать. Отвечать на подколки с ленивым сарказмом.
2. На уроках со Слизерином: минимальное участие, если не спросят. С Гриффиндором и Пуффендуем — игнорировать, если не задевают.
3. Кольцо на пальце НЕ СНИМАТЬ. Малейшая попытка — сигнал отцу.
4. Избегать Поттера и Уизли. Любой контакт — риск.
5. Если отец свяжется через кольцо/сову: ответить коротко, почтительно, ничего не обещать, ничего не отрицать. Девиз: «Всё под контролем».
Она отложила перо. Этого было мало. Безнадёжно мало. Но больше у неё не было.
В этот момент дверь из её комнаты скрипнула, и в гостиную вышел Драко. Вернее, её тело, одетое в одно из её самых простых платьев — коричневое с открытым плачем и воротником майкой, без украшений. Но на нём оно сидело странно, будто на вешалке. Плечи были слишком прямыми, походка — резковатой, без её привычной лёгкой суетливости. А выражение лица… На её милых, умных чертах застыла гримаса такого глубокого, искреннего отвращения к окружающей действительности, что Гермиона едва сдержала нелепый смешок.
Он подошёл и молча протянул ей другой листок. Его почерк, но с её характерными закорючками, будто он пытался подделать, но не смог до конца.
ПРАВИЛА ДЛЯ «ГЕРМИОНЫ»
1. Поттер и Уизли — болтуны и психологически неустойчивые элементы. Держать их на расстоянии вытянутой палочки. Никаких душевных разговоров.
2. На уроках: знать всё, но не высовываться без необходимости. Отвечать, если спросят, коротко и по делу. Никаких дополнительных объяснений для класса.
3. Любить весь мир.
4. Избегать Забини, Нотта и всю эту змеиную братию. Особенно Паркинсон.
5. Если Грейнджер (то есть ты) начнёт вести себя как идиотка от моего имени, я найду способ отомстить даже из этого тела.
Гермиона дочитала и подняла на него взгляд. В её собственных глазах сейчас горел холодный, малфойский огонь.
— Пункт пять лишний, — сказала она его низким голосом. — Если я провалюсь, ты провалишься следом. Мы в одной лодке, помнишь?
— Я помню, — процедил он её голосом. — Но это не значит, что я буду спокойно смотреть, как ты используешь моё тело, чтобы, не знаю, организовать клуб защиты домовых эльфов.
— А я не буду спокойно смотреть, как ты используешь моё, чтобы травить первокурсников, — парировала она.
Они снова уставились друг на друга — два врага, запертые в зеркальных ловушках, вынужденные доверять друг другу самое ценное: свою репутацию, свои тайны, свою жизнь.
— Ладно, — сдался Драко, первый отводя взгляд. Ему, видимо, было тяжелее всего видеть своё собственное лицо, смотрящее на него с такой непривычной серьёзностью. — Стартуем. Завтрак. Ты — к змеям. Я — к львам. И… постарайся не облажаться.
— Взаимно, — кивнула Гермиона.
Он развернулся и, неловко вышел из башни. Гермиона глубоко вдохнула, расправила его плечи и последовала за ним, уже стараясь вжиться в роль. Её шаги, тяжёлые и уверенные, зазвучали по-другому. Как шаги хозяина. Как шаги Драко Малфоя.
***
Путь до Большого зала стал для неё первым испытанием. Она кивала с холодной снисходительностью, как, вероятно, делал он. У гриффиндорского стола её ждало новое испытание: Гарри, заметив «Малфоя», нахмурился и что-то сказал Рону. Рон в ответ яростно что-то прошептал, сжав кулак. Гермиона почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Она прошла мимо, не удостоив их взглядом, и опустилась на своё — его — место рядом с Тео Ноттом.
— Привет, призрак, — лениво бросил Тео, не отрываясь от книги по древним рунам. — Выспался? Или опять всю ночь воевал со своей совестью… или с соседкой?
— Выспался, — сухо ответила Гермиона, наливая себе кофе. Его голос звучал чуть выше, чем она хотела. Она заставила себя опустить тон. — А воевать с Грейнджер — всё равно что играть в шахматы с голубятней. Шум, перья, ноль стратегии.
Тео медленно поднял на неё взгляд. В его умных глазах мелькнула искра интереса.
— Философствуешь. Неплохо. А я слышал, вчера после нашего ухода у тебя были гости. — Он сделал паузу, давя на неё тишиной.
Сердце Гермионы (его сердце) ёкнуло. Какие гости? Кто-то ещё? Она ничего не слышала.
— Если бы были, ты бы уже всё знал, — парировала она, делая глоток кофе. На вкус он был отвратительным — крепким и горьким. — Твои источники в замке работают отвратительно.
Тео усмехнулся, явно удовлетворившись ответом.
— Ладно, храни свои секреты. Но Пэнси сказала что была у тебя сегодня. И кстати, Забини говорит, новая карга с магловедения сегодня покажет «практическую жизнь без палочки». Готов спорить, это будет что-то вроде жонглирования варёной морковкой.
Разговор перешёл на нейтральные рельсы. Гермиона отключилась, лишь изредка вставляя односложные реплики. Её внимание было приковано к другому концу зала.
Там, за гриффиндорским столом, разворачивалась драма, от которой у неё сжалось всё внутри.
***
Джинни Уизли сидела, уставившись в тарелку с овсянкой, которую так и не притронулась. Рыжие волосы, обычно такие яркие, казались тусклыми. Рядом, через одно место, сидел Гарри. Он что-то оживлённо обсуждал с Невиллом, полностью игнорируя её. Казалось, между ними лежала невидимая, но непреодолимая стена.
Рон, сидевший напротив, заметил взгляд сестры и нахмурился.