Ты ответь мне глазами — Любишь? (2/2)

— Ну, доброе утро, пупсик, — сказал Тео, не глядя на неё, его голос был ровным, но в нём слышалась ленивая насмешка. — Выглядишь бледнее обычного. Или это новый макияж? Хочешь, я одолжу тебе румяна? У Пэнси, думаю, найдутся лишние.

Гермиона застыла, рука, тянущаяся к кувшину с апельсиновым соком, замерла в воздухе. *Пупсик?* Серьёзно? После утреннего «приветствия» от Забини это было уже слишком. Какие, чёрт возьми, у них здесь, в Слизерине, сумасшедшие, похабные отношения?! Это что, их нормальное общение — хлопки по заднице и слащавые прозвища? Или это такой изощрённый способ унизить друг друга, который она, как посторонняя, не понимала?

Она медленно повернула голову и посмотрела на Тео. Он встретил её взгляд своими спокойными, умными глазами, в которых читался вызов и... азарт. Как будто он проверял реакцию.

«Не взрывайся, — молила она себя про себя. — Он проверяет. Это игра».

— Обойдусь, — выдавила она сквозь зубы, наливая сок. Её голос прозвучал сухо и отстранённо, что, видимо, было правильной реакцией, потому что Тео лишь едва заметно улыбнулся уголком рта и вернулся к своему тосту.

Она украдкой взглянула через зал. Драко-Грейнджер что-то говорил(а) Гарри, делая скупые жесты. Выглядело это неестественно, но, возможно, сойдёт. Пока.

«Господи, — подумала она, откусывая бекон без всякого вкуса. — Какого хрена. Просто какого хрена всё так сложно». И впервые за это утро её охватила не только паника, но и глубокая, всепоглощающая усталость от этой нелепой, кошмарной ситуации.

***

Путь до Большого Зала был для Драко (в теле Гермионы) испытанием на прочность. Каждый шаг её ног в неудобных туфлях на низком каблуке, каждое движение бедер под юбкой, каждый взгляд, брошенный на него встречными студентами, заставлял его кожу (её кожу) и покрываться мурашками. Он шёл, стараясь держать спину прямо, но без привычной ему развязной уверенности. Получалась какая-то неестественная, деревянная походка.

Его преследовали запахи. Не его дорогие духи, а запахи Хогвартса, которые теперь казались обострёнными: воск от пола, старая древесина, пыль из-под старинных гобеленов и — о ужас — сладковатый аромат выпечки из кухни, который теперь почему-то вызывал лёгкое подташнивание.

Он свернул в главный коридор и уже издали увидел открытые двери Зала и услышал гул голосов. Сердце (её маленькое, часто бьющееся сердце) ёкнуло. Сейчас он должен был сесть за гриффиндорский стол. Рядом с Поттером и Уизли. Заставить себя есть еду и поддерживать их идиотские разговоры.

«Просто зайди, сядь, молчи и ешь, — твердил он себе, подходя к дверям. — Ничего сложного. Они же не будут ждать от тебя доклада о квантовой магии».

Он переступил порог, и волна тепла, света и шума накрыла его с головой. Его взгляд автоматически потянулся к столу Слизерина — к знакомой, холодной элегантности, к его месту. Но он заставил себя отвернуться и направился вправо.

Каждый шаг давался с трудом. Он чувствовал, как на него смотрят. Не так, как смотрели обычно на Малфоя — с ненавистью, страхом или подобострастием. Смотрели с нейтральным любопытством, а некоторые гриффиндорские девчонки — даже с одобрительными улыбками. Это было невыносимо.

Он подошёл к столу. Его место — её место — было между Поттером и Уизли. Уизли что-то с набитым ртом рассказывал Гарри о новом манёвре квоффла, а Гарри кивал, разглядывая свою тарелку.

— Эй, Гермиона! — крикнул Уизли, заметив её. — Где пропадала? Мы уж думали, ты в библиотеке заночевала и тебя книжные черви сожрали!

Драко заставил уголки её губ дрогнуть в подобии улыбки и молча опустился на скамью. Он налил себе чаю, руки немного дрожали.

— Всё в порядке? — спросил Гарри, присмотревшись к ней. — Выглядишь... уставшей.

«Потому что я не выспался в теле, которое пахнет мылом и пергаментом, Поттер», — ядовито подумал Драко.

— Всё нормально, — выдавил он её голосом, стараясь, чтобы он звучал ровно. — Просто... много читала.

— Ага, ясно, — Уизли фыркнул. — Ну хоть бекон съешь. Силы понадобятся, Снейп сегодня злее обычного, говорят.

Драко послушно взял кусок бекона. Есть было противно. Всё было не так. Вилка лежала в её руке неправильно, бекон пах слишком сильно, а чай был слишком горячим. Он делал маленькие, аккуратные укусы, глядя в тарелку, и молился, чтобы они отстали.

Но Уизли не отставал.

— Слушай, а ты вчера вечером слышала, как в коридоре у Западного крыла грохот был? Как будто кто-то вёдрами воду выливал. Может, пикси завелись?

— Не слышала, — буркнул Драко, думая о том, как бы поскорее сбежать.

— Странно, — Гарри нахмурился. — Ты же обычно первая всё слышишь.

В этот момент Драко почувствовал на себе ещё один взгляд. Пристальный, знакомый. Он поднял глаза и увидел... себя. Вернее, своё тело. Стоящее у гриффиндорского стола и смотрящее прямо на него с выражением полного, немого ужаса. Грейнджер.

У него внутри всё оборвалось. «ИДИОТКА! — закричало у него в голове. — КУДА ТЫ ИДЁШЬ?!»

Он видел, как его собственное лицо бледнеет, как широко раскрываются его собственные глаза. Сейчас всё пойдёт прахом. Сейчас все увидят, заметят...

И тогда она заговорила. Его голос, но с её интонациями, прозвучал громко и чётко, обращаясь к нему по имени. Она выдумала какую-то чушь про отчёт. Он чуть не выдохнул с облегчением. Быстро, почти машинально, он кивнул и ответил, стараясь звучать как она — озабоченно и немного раздражённо.

Она ушла. Напряжение чуть спало, но ненадолго. Теперь на него смотрели Поттер и Уизли. Их взгляды были полны недоумения.

— Что это было? — спросил Рон, отложив вилку. — Малфой... предупредил тебя? Вежливо? У него что, мозги перемкнуло?

— Может, это новый план, — мрачно сказал Гарри. — Вызвать тебя на дуэль через бюрократию.

Драко заставил себя пожать плечами, изображая безразличие.

— Просто старостские дела. Он, наверное, боится, что Снейп его отстранит, если отчёт не будет готов. Не обращайте внимания.

Он снова опустил глаза в тарелку, чувствуя, как под взглядами друзей Гермионы его (её) спина покрывается холодным потом. Он пережил первую минуту. Но завтрак только начался. И ему нужно было выдержать ещё долгих... сколько там оставалось? Вечность. Ему нужно было выдержать целую вечность в этом аду, пытаясь быть Гермионой Грейнджер для двух людей, которые знали её лучше всех на свете. И при этом не забыть, как она ест, пьёт, поправляет волосы и смотрит на мир.

Он взял ещё один глоток чая. Он был горьким. Как и всё в этом новом, ужасном существовании.