Я ответа боюсь — Знаешь? (2/2)
В ответ его собственное тело, управляемое Гермионой, издало звук, средний между рычанием и стоном, и его собственный, низкий голос выкрикнул:
— Вытащи меня отсюда, Малфой! Немедленно! Что ты наделал?!
— ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА, ГРЕЙНДЖЕР?! — проорал он её тонким, но полным ярости голосом. — Какие-то свои гриффиндорские эксперименты пошли не так?! Я знал, что от тебя можно ждать любого идиотизма, но ЧТОБЫ ТАК НАМАТЕРИАЛИЗОВАТЬСЯ В МОЕЙ КОМНАТЕ? Или это Поттер с Уизли наколдовали? От зависти, что у тебя теперь отдельная башня?!
Гермиона ответила, судорожно сжав его длинные пальцы в кулаки. Её голос, звучавший его баритоном, был низким и зловещим.
— МОЯ вина?! — она сделала шаг вперёд, и её бледное лицо исказила гримаса ярости. — Это вы, слизеринцы, со своими тёмными ритуалами и вечными пакостями! Это вы что-то наколдовали на эту башню! Месть за то, что я здесь живу! Ты сам или твоя подружка Паркинсон!
— О, да, конечно! — зашипел Драко-Гермиона, саркастически скрестив её руки на её груди. — Я так мечтал проснуться в теле маглорождённой! Это верх всех моих стремлений. Будто у меня мало своих проблем без твоих убогих кудрей, лезущих в глаза!
— Ты... ты конченный придурок! — выкрикнула Гермиона-Драко, ее рука инстинктивно потянулась к волосам, но нащупала короткие, жёсткие пряди. Девушка с отвращением дёрнула рукой. — И не смей трогать мои волосы! И не смотри так моими глазами! Это какая-то ошибка магии, и ты за неё в ответе!
— Ошибка? Да это катастрофа! — парировал Драко, оглядывая её тело с нескрываемым брезгливым интересом. — И я в ответе? Мне вот кажется, это твоя гиперответственность и вечное желание всё контролировать как-то так... материализовалось. В буквальном смысле. В моей спальне!
— В МОЕЙ спальне! — поправила его Гермиона, указывая пальцем на дверь своей комнаты. Его длинный палец смотрелся странно в этом жесте. — И прекрати смотреть на меня... на неё так!
— Не могу, это же теперь я! — саркастически воскликнул Драко и потянулся, оценивая, как двигается её тело. — Боги, какая слабая конструкция. И что это за... Как ты с ними бегаешь?
— НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! — взревела Гермиона-Драко, и её бледное лицо залила яркая краска. Это было сюрреалистично — видеть, как краснеет её собственное лицо, но от его стыда и ярости. — И не говори таким тоном моим голосом!
— Ой, прости, «меня», — скривился Драко её губами. — Я забыл, что это сейчас «я». Ладно, «я» пойду и... не знаю, попробую не сойти с ума от того, что на мне надето.
— Ты тронешь моё тело, и я... — Гермиона искала угрозу, — я использую твоё, чтобы написать признание в любви к Рону и разослать его по всему Хогвартсу!
Драко-Гермиона замер, и на её лице отразилось искреннее, почти физическое отвращение.
— Ты не посмеешь.
— Попробуй меня остановить, — парировала Гермиона его же ледяным тоном. — У меня сейчас твой почерк.
Они тяжело дышали, два разгневанных духа в чужих оболочках. Первоначальный шок начал рассеиваться, уступая место леденящему ужасу перед практическими последствиями.
Гермиона-Драко первой сделала шаг назад, пытаясь взять себя в руки.
— Ладно... — её голос стал тише, но всё ещё дрожал. — Кричать бесполезно. Это... случилось. Мы поменялись.
— Блестящее открытие, — бросил Драко-Гермиона, но уже без прежнего запала. Он тоже смотрел на свои руки с отвращённым любопытством. — Вопрос: как и почему?
— Магия... очевидно, — сказала Гермиона, стараясь думать логически, несмотря на панику. — Но что именно? Проклятие? Случайный телепортационный сбой? Побочный эффект какого-то мощного заклинания, наложенного на замок?
— Или, — мрачно добавил Драко, — это новая «фича» этой проклятой башни для старост. Чтобы мы лучше понимали друг друга. Если это так, я найду того архитектора и оживлю, чтобы убить снова.
— Надо идти к Дамблдору, — решительно заявила Гермиона. — Сразу.
— Отличная идея! — саркастически воскликнул Драко. — «Доброе утро, профессор. Я, Гермиона Грейнджер, застряла в теле Драко Малфоя. Нет, я не ударилась головой. Что? Доказательства? Ну, посмотрите на нас!» Нас либо сочтут безумными и отправят в Св. Мунго изучать, либо, что вероятнее, твой дорогой директор решит, что это «ценный опыт», и оставит нас так. На неопределённый срок. А там, глядишь, придётся сдавать С.О.В. друг за друга.
Гермиона молчала. Он был ужасен, но в его словах была жуткая правда. Дамблдор мог счесть это уроком. А если это и правда какая-то магия башни или случайность... Кто знает, как долго это продлится? И если об этом узнают...
— Твой отец, — тихо сказала она.
— Именно, — мрачно кивнул Драко-Гермиона. — Люциус Малфой, узнав, что его сын, пусть даже только телом, — это маглорождённая... Это будет не скандал. Это будет объявление войны. Против тебя, твоей семьи, твоих друзей. Даже Дамблдор не сможет это просто так остановить.
— Мои друзья... — продолжила за него Гермиона, с ужасом представив реакцию Гарри и Рона. Они либо не поверят, либо, что хуже, поверят и начнут действовать. Необдуманно. Опасно.
— Значит, молчим, — с ледяной решимостью в её голосе сказал Драко. — Никому. Ни слова. Пока мы сами не поймём, что случилось и как это обратить. Мы должны... — он сглотнул с отвращением, — жить жизнью друг друга. Ходить на занятия. Отвечать на вопросы. Делать вид, что всё в порядке.
— Я не смогу притворяться тобой! — выдохнула Гермиона. — Я не знаю твоих манер, твоих связей, как ты разговариваешь с Забини и Ноттом...
— А я знаю, как ты водишь носом по учебнику или закатываешь глаза на глупые шутки Уизли? — парировал Драко. — Нет. Но выбора у нас нет. Это пакт о взаимном неразглашении и выживании. Самый мерзкий пакт в истории.
Гермиона закрыла глаза (его веки опустились тяжелее). Он был прав. Ужасно, отвратительно прав.
— Ладно, — прошептала она. — Ладно. Но мы ищем причину. Тайно. Библиотека, любые архивы. И мы... — она посмотрела на него с нескрываемым отвращением, — мы помогаем друг другу. Ты говоришь мне, как быть тобой. Я расскажу тебе, как быть мной. Чтобы не спалиться в первый же час.
— Начинаем с завтрака, — сказал Драко, глядя на часы её глазами. — Ты... то есть «я»... иду с Поттером и Уизли. Тебе нужно вести себя... не как ты. Меньше морализировать, больше... отстранённо. И, ради всего святого, не лезь в драку, если Уизли что-то ляпнет про Слизерин.
— А ты не ходи, переваливаясь, как утка, — огрызнулась Гермиона. — И не смотри на всех свысока. Я так не делаю.
— Обещаю стараться, — язвительно пообещал Драко. — Только бы это поскорее кончилось.
Они разошлись по своим — теперь чужим — комнатам, чтобы переодеться, каждый погружённый в пучину отвращения и паники. Они не догадывались о кольцах. Они видели лишь чудовищный результат, ища причины в злом умысле, случайности или причудах магии Хогвартса. Их вражда стала теперь тюрьмой, а необходимость притворяться друг другом — единственным ключом, которого у них не было.