Я хочу быть с тобою — Слышишь? (2/2)

Не броская, не магически мерцающая, а простая, из бледно-серебряного, почти перламутрового материала, похожего на застывший шелк. В форме раскрывающегося бутона.

У Драко перехватило дыхание. Комната поплыла, расплылись лица Поттера и Уизли, заглушились их голоса. Он видел только этот цветок, вплетенный в ненавистные ему волосы Грейнджер.

И его отбросило, в прозрачные, залитые солнцем стены оранжереи Малфой-мэнора.

***

Он только что вернулся после первого курса, еще полный важности от своего статуса студента. Запах замка — камня, трав и прочего — еще не до конца выветрился из его ноздрей, и он жадно вдыхал знакомый, дорогой аромат влажной земли, зелени и цветущих экзотических растений. Он вбежал в оранжерею, чтобы найти мать, как делал всегда, когда был маленьким.

Нарцисса Малфой стояла среди моря роз и орхидей, но в ее руках был не изысканный тропический гибрид, а пышный, махровый пион цвета утренней зари. Она держала его с непривычной для холодной леди семьи Малфой нежностью, пальцы скользили по шелковистым лепесткам.

—Мама? Зачем ты его срываешь?» — спросил он, подходя ближе. — Он же был так прекрасен.

Нарцисса повернулась к немув, и ее глазах светилась редкая, тихая грусть.

— Все, что прекрасно, рано или поздно увядает, Драко. Но магия… магия может подарить вечность иному виду красоты.

Она поднесла цветок к губам и прошептала заклинание, такое тихое и мелодичное, что оно слилось с жужжанием пчел. Лепестки пиона затрепетали, засветились изнутри мягким розовым светом. Они стали уплотняться, терять влагу живого растения, но не увядать, а превращаться во что-то иное. Стебель изогнулся, сложился. Через мгновение в ее руках лежала изящная заколка — тот самый пион, но теперь из волшебного, невечного материала, навсегда застывшего в моменте своего идеального расцвета.

—Вот так, — сказала Нарцисса, протягивая ему сверкающую безделушку. — Теперь его красота не умрет. Она может жить века, напоминая о том, каким он был. Это пион, Драко. Сорт «Hermion» один из моих любимых.

—«Гермион?» — Драко фыркнул, принимая заколку и вертя ее в пальцах. Злость и досада после года неудач хлынули из него. — Странное имя для цветка. У нас на курсе есть девочка, Гермиона Грейнджер. Маглорожденная, но… —Он скривился, стараясь звучать презрительно.— …но она знает ответ на каждый вопрос профессора. Надоедливая, умная всезнайка. Ее волосы — настоящее гнездо для болтруков! И имя… почти как у этого цветка. Смешно.

Нарцисса внимательно посмотрела на него, ее взгляд был проницательным, будто она видела не только его напускное презрение, но и подспудное раздражение от чужого, столь очевидного превосходства.

—«Hermion» — это древний сорт, — мягко сказала она, забирая заколку обратно. — Он символизирует не только красоту, но и исцеление, и… стойкость. Он переживает любые морозы, чтобы снова расцвести. Имя, возможно, и смешное. Но суть… суть часто бывает обманчива, сынок. Самые ценные вещи иногда скрываются под самой невзрачной оболочкой.

Она положила заколку в карман своего фартука, и Драко быстро забыл о ней, унесенный водоворотом летних каникул.

***

Гул голосов в классе зельеварения вернул его в настоящее. Снейп уже начал монотонно бубнить инструкции к сегодняшнему зелью.

Какого хера?! Откуда у нее заколка матери?

Драко медленно опустился на стул рядом с Блейзом, не сводя глаз с заколки. Он смотрел на Гермиону, которая теперь сосредоточенно растирала в ступке корень имбиря, ее брови были сдвинуты в умном, целеустремленном выражении.

И когда Гермиона, почувствовав его взгляд, на мгновение оторвалась от котла и встретилась с ним глазами, в ее взгляде была лишь привычная настороженность и вопрос. Она не знала. Не знала, что в ее волосах, поблескивая нежным розовым светом, живет кусочек его дома, частичка воспоминания о матери и тихом уроке, смысл которого он только сейчас, спустя годы, начал смутно понимать.

Драко первый отвернулся, уставившись в страницы своего учебника, но буквы перед ним плясали и сливались в образ пиона, который не должен был находиться на голове Грейнджер.