Подойду и скажу — Здравствуй! (1/2)

Утром 20 августа, когда Гарри и Рон с азартом обсуждали, какие новые пакости приготовили близнецы Уизли, для своего магазина в карман её кардигана незаметно упал сложенный вчетверо клочок пергамента. На нём был только один символ — стилизованная буква «D», нарисованная серебристыми чернилами, которые светились едва заметным теплом. Внутри лежало небольшое лебединое перо.

Сердце Гермионы учащённо забилось. Она отложила книгу по усовершенствованному зельеварению и, извинившись перед друзьями под предлогом забытой в спальне книги, направилась в их с Джинни комнату, развернув листок еще раз она аккуратно взяла тонкими пальчиками порт-ключ. Перенеслась она прямиком ко входу в кабинет директора школы.

— Лимонное драже, — сказала она паролевым тоном. Но горгулья не сдвинулась с места. Вместо этого она медленно повернула свою каменную голову и уставилась на неё пустыми глазницами.

— Не туда, милочка, — проскрипел камень неожиданно мягким для своего облика голосом. — Он ждёт тебя в месте, где ростки истины тянутся к солнцу, а прошлое дремлет под стеклом.

Гермиона замерла. Это была загадка. Она нахмурилась, перебирая в уме возможные варианты. «Ростки… под стеклом…» Оранжерея! Теплицы профессора Стебль!

Когда она осторожно открыла дверь в самую дальнюю, редко посещаемую теплицу, воздух встретил её густым ароматом влажной земли, экзотических цветов и… жареного бекона? В центре, среди гигантских, тихо шелестящих плотоядных шмыгоногов, был накрыт маленький столик для завтрака. За ним, попивая чай из тончайшей фарфоровой чашки, сидел Альбус Дамблдор. Он был в простой светло-голубой мантии , и на его длинной седой бороде играли солнечные зайчики, пробивавшиеся сквозь стеклянную крышу.

— Доброе утро, мисс Грейнджер, — сказал он, и его глаза под полусферой очков мерцали. — Прошу прощения за столь неортодоксальное место встречи. Но даже стены, умеющие слушать, иногда нуждаются в отпуске. А у шмыгоногов, уверяю вас, превосходные манеры — они никогда не перебивают. Присаживайтесь. Полагаю, вы ещё не завтракали?

Гермиона осторожно опустилась на стул, оглядываясь на тихо посапывающие растения с огромными, покрытыми росой кувшинами.

— Профессор, что происходит? Этот знак… загадка горгульи…

— Да, — вздохнул Дамблдор, откладывая чашку. Его лицо стало серьёзным, и весёлые огоньки в глазах угасли. — Обстоятельства потребовали крайней осторожности. То, что я собираюсь вам сказать, мисс Грейнджер, является одной из самых охраняемых тайн Ордена Феникса на данный момент. Даже Гарри и Рон не должны о ней знать. По крайней мере, пока.

Он помолчал, давая ей осознать тяжесть этих слов.

— Вы спрашиваете, что происходит. Происходит тонкая, чрезвычайно опасная игра. И один из наших новых, самых неожиданных игроков, просит о вашем доверии. Вернее, о возможности его заслужить.

Гермиона насторожилась. «Неожиданный игрок».

— Кто это, профессор?

— Нарцисса Малфой.

Воздух, казалось, вырвался из теплицы. Гермиона ощутила, как холод пробежал по спине.

— Малфой? Мать Драко? Но она… они все…

— Они все — ярые сторонники Волан-де-Морта это вы хотели сказать? Мы с вами уже давно были готовы к его возрождению и сколь мне известно оно будет совсем скоро, — закончил Дамблдор. — Но, как выяснилось, даже в самой, казалось бы, непроглядной тьме может возникнуть трещина. И имя этой трещины — материнская любовь. Безумная, отчаянная и готовая на всё.

Он неторопливо рассказал ей о визите Нарциссы. Опустил лишь самые мрачные детали ритуала и обмена, сказав лишь, что леди Малфой готова на «радикальные магические меры», чтобы дать сыну шанс увидеть иную перспективу. Он сделал акцент на её страхе за Драко, на её готовности стать шпионом в собственном доме, на её отчаянии.

— Но почему я? — вырвалось у Гермионы, когда Дамблдор замолчал. — Почему она хочет контактировать именно со мной? Почему не с вами или с профессором Снейпом напрямую?

Дамблдор смотрел на неё поверх очков, и его взгляд был проницательным и печальным одновременно.

— По двум причинам, моя дорогая. Во-первых, вы — самый рациональный ум из золотого трио. Вы способны отложить эмоции в сторону и действовать по логике. Гарри… его ненависть к Малфоям, его личная история, слишком свежи. Рон руководствуется чувствами. Вы же можете анализировать. А во-вторых… — он откинулся на спинку стула, и его взгляд стал отстранённым, — …во-вторых, потому что Нарцисса Малфой когда-то, в другой жизни, до замужества, была Нарциссой Блэк. И у неё была подруга. Очень близкая подруга. Яркая, добрая, талантливая маглорождённая волшебница, которая, к сожалению, видела в ней не будущую жену Пожирателя, а просто подругу юности.

Гермиона замерла, понимание медленно всплывало в её сознании.

— Лили… Лили Эванс? Мама Гарри?

Дамблдор кивнул.

— Да. Их дружба не выдержала давления семьи Блэков и надвигающейся войны. Но, как выяснилось, чувство долга и… определённое обещание, данное умирающей подруге, осталось. Нарцисса поклялась Лили, что сделает всё возможное, чтобы защитить её сына, если когда-нибудь это будет в её власти. Сейчас, видя, как её собственного сына ведут на заклание той же самой силой, что убила Лили, она решила исполнить этот долг. Но ей нужен… проводник в мир, который она предала. Кто-то, кто напомнит ей не только об обещании, но и о том, ради чего она когда-то дружила с маглорождённой. Кто-то умный, целеустремлённый, напористый. Кто-то вроде вас, Гермиона.

Он сделал паузу, дав ей переварить информацию.

— Она просит возможности приблизиться к вам. Стать… соратником, как вы выразились. Общаться. Делиться информацией. Она будет передавать сведения через сложную цепочку, конечным звеном которой буду я или Северус. Это звучит безумно, я знаю.

— Это больше чем безумно, — прошептала Гермиона. — Это… невероятно. Мы говорим о женщине, чья сестра сидит в Азкабане! Чей муж чуть не убил Джинни, который способствует возрождению Реала! Чей сын годы травил всех нас!

— Да, — согласился Дамблдор. — И именно поэтому её переход будет иметь такой вес, если он окажется искренним. И именно поэтому риск так велик. Я не приказываю вам соглашаться, Гермиона. Я прошу вас рассмотреть такую возможность. Как стратегический ход. Как шанс получить бесценного агента в самом сердце вражеского лагеря. И, возможно, спасти ещё одну душу от окончательной гибели.

Он налил ей чаю. Аромат бергамота смешался с запахом земли.

— Первый шаг она уже сделала. Нарцисса попросит о встрече. Тихой, секретной.

— А если это ловушка? — спросила Гермиона, сжимая руки в кулаки под столом. — Если Люциус использует её, чтобы добраться до меня, чтобы получить информацию о Гарри, о Ордене?

— Тогда, — голос Дамблдора стал твёрдым, как сталь, — Северус Снейп, который будет незримо наблюдать за каждой вашей встречей, вмешается. И Нарцисса Малфой узнает, что значит обманывать Орден. Но я, — и здесь в его глазах снова мелькнул тот самый огонёк, — я склонен верить в её отчаяние. Оно… слишком знакомо. Оно пахнет кровью и слезами, а не ложью.

Гермиона сидела молча, раздираемая бурей противоречий. Ненависть и разум, страх и любопытство, осторожность и жажда справедливости.

— Что вы мне советуете, профессор?

— Я советую вам поступить так, как велит вам ваша мудрость, а не гнев, — сказал он мягко. — Взвесьте риски. Помните, что вы не одни. За вами стоит Орден. И помните о Гарри. Информация, которую может дать Нарцисса, способна спасти ему жизнь. Но решение, Гермиона, должно быть только вашим. Согласитесь ли вы протянуть руку в пропасть на случай, что из тьмы в ответ потянется не кинжал, а рука, ищущая спасения?

Он встал, и его высокая фигура заслонила солнце.

— Время на раздумья у вас есть. Она не ждёт немедленного ответа. А теперь, — он снова улыбнулся, и его лицо осветилось привычной добротой, — позвольте угостить вас этими изумительными сконсами. Их испекла мадам Стебель лично. Говорят, в тесте есть щепотка радости и любви. А нам, я думаю, её сегодня немного не хватает.