Часть 7 (2/2)

Воздух в комнате застыл. Эндрю замер. Его дыхание, ровное и замедленное, было единственным звуком.

— Интересно, — прошептал он наконец. Его большой палец непроизвольно провел по линии скулы Натаниэля, чуть ниже татуированной четверки. Прикосновение было легким, как крыло бабочки, и обжигающим. — И что же я там делал? Резал апельсины?

— Нет. — Натаниэль сглотнул. Сказать вслух было все равно что сорвать с себя кожу. Но молчать было уже невозможно. — Ты пришел ко мне. Ночью. И мы... разговаривали.

— О чем? — Эндрю подошел еще ближе, так что между ними осталось всего несколько сантиметров. Его тело не касалось Натаниэля, но тепло исходило от него волнами.

— О реальности. О таблетках. Ты спросил... не мираж ли я.

Рука Эндрю на его подбородке снова напряглась. В его глазах что-то дрогнуло — трещина в химическом спокойствии.

— И что же ты ответил? — его голос стал тише, почти интимным.

— Я предложил... снять тебя с таблеток чтобы доказать, что я настоящий.

Эндрю закрыл глаза на секунду. Когда он открыл их снова, в них было что-то дикое и беззащитное.

— И что было дальше? — он почти не дышал.

Натаниэль посмотрел ему прямо в глаза. Его собственный взгляд был ясным и острым, как лезвие.

— А дальше ты поцеловал меня.

Тишина повисла густая, звенящая. Пальцы Эндрю наконец отпустили его подбородок, но он не отошел. Он стоял так близко, что Натаниэль чувствовал запах его одежды — стиральный порошок и что-то металлическое, лекарственное.

— Интересный сон, — наконец выдохнул Эндрю. Его голос был хриплым, без тени привычного хихиканья. — И что? Хочешь повторить? Прямо сейчас? Проверить, совпадет ли с оригиналом?

Он сделал крошечное движение вперед, как бы предлагая, испытывая. Его губы были всего в сантиметрах. Натаниэль не отпрянул. Он слабо улыбнулся, и это была не радостная, а какая-то печальная, усталая улыбка.

— Нет, — сказал он тихо. — Не сейчас.

Эндрю замер, его брови поползли вверх в немом вопросе.

— Только тогда, — продолжил Натаниэль, его взгляд стал твердым, — когда твое сознание будет чистым. Когда на это согласишься не ты, накачанный химией, а ты. Настоящий. Тот, кто прячется за этой улыбкой.

Он медленно поднял руку и осторожно, давая тому время отстраниться, положил ладонь на руку Эндрю, все еще замершую в воздухе. Кожа под его пальцами была прохладной. Эндрю не отдернулся. Он лишь смотрел на него с тем же нечитаемым выражением.

— Я могу это устроить, — сказал Натаниэль почти шепотом. — Реабилитацию. Договорюсь с судом. Это несложно.

Эндрю резко дернул головой и... щелкнул его по кончику носа. Движение было быстрым, легким, почти детским.

— Не зарься на чужое, Веснински. Я еще не настолько хочу тебя целовать, чтобы лезть в эту яму.

Но он все еще не отходил. И его рука под ладонью Натаниэля не двигалась.

Натаниэль усмехнулся, и в этот раз в его улыбке появилось что-то острое, знакомое — его обычная язвительность.

— Так все-таки хочешь? — уточнил он, и его большой палец непроизвольно провел по внутренней стороне запястья Эндрю.

Тот замер. Его глаза сузились. Химическая маска на мгновение сползла, и Натаниэль увидел в его взгляде не просто интерес, а жгучее, невысказанное любопытство и ту самую опасную тягу, которая пугала его больше всего.

— Может быть, — бросил Эндрю с вызывающей беспечностью и наконец отступил на шаг. Его рука выскользнула из-под ладони Натаниэля. — А может, нет. Пока не решил. А теперь одевайся, принцесса. Все ждут.

Он развернулся и пошел к двери, его плечи слегка подрагивали от беззвучного смеха. На пороге он обернулся.

— И да, Натаниэль, — его голос снова стал безумным. — Этот свитер ужасен. Надень что-нибудь... понаряднее. Для команды.

Дверь закрылась. Натаниэль остался стоять посреди комнаты, все еще чувствуя на запястье призрачное тепло его кожи и на губах — горький привкус возможного будущего. Он медленно отложил свитер. Уголки его губ дрогнули. Было страшно. Было невыносимо. И чертовски интересно.

***

Фойе стадиона «Лисов» было похоже на разворошенный муравейник. Звук голосов, смеха и пререканий отражался от голых бетонных стен, создавая оглушительный гул. Воздух был густым от запаха чистящего средства и свежей краски.

Натаниэль сидел на подоконнике, втиснувшись в узкое пространство между стеной и холодным стеклом. Он надел простой черный лонгслив с высоким воротом, который скрывал линии его ключиц и шеи, словно доспехи. Кроссовки упирались в радиатор отопления. Он смотрел в окно на пустынную парковку, но видел периферией все.

Ники и Сет выясняли отношения в центре зала. Их голоса резали воздух, как пилы.

— Я тебе сказал, перестань нести свой бред! — рычал Сет, его лицо, и без того бледное, покраснело от злости. Он тыкал пальцем в грудь Ники.

— Расслабься, Гордон, от того, что ты в очередной раз блеснешь своей гомофобией, никто не расстроится.  — Ники отмахнулся с широкой, провокационной улыбкой, его руки летали в воздухе. — Или ты хочешь, чтобы я выбрал тебя объектом внимания?

Эллисон, развалившись на потрепанном диване, закатывала свои дымчато-серые глаза и что-то шептала Дэн, которая сидела рядом с идеально прямой спиной, наблюдая за ссорой с выражением усталого миротворца на смуглом лице. Мэтт Бойд уже пытался вставить свое слово, его низкий голос тонул в общем гаме.

Аарон Миньярд стоял поодаль, прислонившись к стене рядом с Рене. Девушка с радужными прядями в волосах молча слушала его тихую, сжатую речь, кивая время от времени. Аарон жестикулировал, его лицо было напряжено — он пытался общаться, но каждый его жест выдавал дискомфорт от нахождения в такой толпе.

Кевин, Жан и Рико образовали свое молчаливое трио у противоположной стены. Кевин, нервно поправляя манжет своего дорогого свитера, что-то горячо доказывал Жану о графике тренировок. Жан слушал, его лицо было каменной маской, но в серых глазах читалось привычное долготерпение. Рико стоял чуть в стороне, скрестив руки, его взгляд блуждал по комнате, время от времени задерживаясь на Натаниэле. Их взгляды встречались на секунду — молчаливый вопрос и такой же молчаливый ответ. «Все нормально. Держись».

И только двое в этой комнате были островками абсолютного, почти неестественного спокойствия.

Натаниэль не двигался. Он втянул голову в плечи, словно пытаясь стать меньше, невидимым. Его глаза были прикованы к окну, но он видел отражение всего зала в темном стекле. Он видел каждое движение, слышал каждый обрывок фразы. Его тело было сжатой пружиной, но лицо оставалось бесстрастным. Он дышал ровно и тихо, отгораживаясь от хаоса внутренней броней.

И прямо напротив, на другом конце фойе, сидел Эндрю.

Он устроился на низком пластиковом стуле, отодвинутом в самый угол, так что его спину защищала стена. Его поза была абсолютно расслабленной, ноги вытянуты и скрещены в лодыжках, руки сложены на груди. Голова была слегка запрокинута, пепельные волосы падали на лоб. Его карие глаза были полуприкрыты, взгляд отсутствующим, направленным в пустоту где-то посередине комнаты. На его губах играла та самая, натянутая химическая улыбка, но сейчас она казалась не безумной, а отстраненной — маской, за которой можно было спрятаться.

Он не смотрел на Натаниэля. Казалось, он вообще ни на кого не смотрел. Но Натаниэль знал. Он чувствовал его внимание так же явственно, как холод оконного стекла спиной. Это было похоже на тихое жужжание высоковольтного провода — невидимое, но ощутимое. Они были двумя полюсами в этом галдящем пространстве — один пытался раствориться в фоне, другой — наблюдать за всем со стороны, не участвуя.

Их молчаливое противостояние было громче любой ссоры Ники и Сета.

Внезапно Эндрю медленно перевел взгляд. Его глаза, стеклянные и блестящие, встретились с отражением Натаниэля в окне. Не с ним самим, а с его призрачным двойником в стекле. Натаниэль замер. Он не шевельнулся, не подал виду, что заметил этот взгляд. Но его пальцы непроизвольно сжали край подоконника.

Уголки губ Эндрю дрогнули. Улыбка стала чуть шире, чуть более осознанной. Он не кивнул, не подмигнул. Он просто смотрел. И в этом взгляде, переданном через два отражения, было все: и понимание абсурдности ситуации, и признание их странного союза, и немой вопрос. «Ну что, архитектор? Нравится твое новое здание?»

Натаниэль отвел глаза от окна, разорвав контакт. Он уставился на свои кроссовки. Но он знал, что Эндрю все еще смотрит. И знал, что тому известно, что он это чувствует.

Внезапно дверь распахнулась с такой силой, что она ударилась о стену, и в проеме, заполняя его собой, возник Дэвид Ваймак. Его массивная фигура была напряжена, лицо раскраснелось от натуги или сдерживаемого гнева. Татуировки в виде пламени на его предплечьях казались живыми в резком свете люминесцентных ламп.

— Заткнитесь! — его рев, низкий и раскатистый, перекрыл все звуки разом, ударив по барабанным перепонкам. Гул голосов смолк, оставив после себя звенящую, оглушенную тишину. — Все сюда! И приклейте языки к небу!

Он прошелся тяжелым, испепеляющим взглядом по каждому лицу, заставляя Ники отпрянуть от Сета, а Аарона — отстраниться от стены. Ваймак швырнул на стол пачку бумаг. Листы разлетелись веером с сухим шуршанием.

— Анкеты, — выдохнул он, потирая переносицу, будто уже чувствуя надвигающуюся мигрень. — Заполнить. Каждую чертову строчку. Кто пропустит — будет мыть душевые зубной щеткой. Лично. И без перчаток.

Он выждал паузу, дав угрозе впитаться. Потом ткнул пальцем в сторону Сета.

— Первый пункт. После собрания все по одному идете на осмотр к Эбби. Первым — Гордон. — Сет фыркнул, но под взглядом Ваймака тут же смолк, надув щеки. — Вторым — Миньярд. — Ваймак кивнул в сторону Эндрю, который, не меняя расслабленной позы в углу, лишь чуть шире растянул свои безжизненные губы в улыбке, уставившись в потолок. — Дальше — по желанию или по степени ненависти к своему здоровью. Понятно?

Ваймак снова замолчал. На этот раз его молчание было тяжелым, многословным. Его взгляд, острый и внезапно пронзительный, пополз по комнате. Он прополз по неподвижной фигуре Жана, по бледному, как полотно, лицу Кевина, зацепился на Рико. И, наконец, уперся в Натаниэля, сидевшего на подоконнике. Воздух в фойе сгустился, стал вязким, как сироп.

— Второй пункт, — Ваймак произнес это тише, почти интимно, но каждое слово упало, как молоток на наковальне. — «Вороны». НССА одобрил перевод в наш округ с этого сезона.

Тишина, длившаяся секунду, взорвалась хаотичным гвалтом.

— Они что, прикалываются? — взвизгнула Эллисон, вскакивая с дивана. Ее лицо исказилось возмущением. — Худшая и лучшая команда в одном округе? Это же бойня!

— Офигеть, — прошептал Ники, его глаза округлились от неподдельного шока. — Теперь нас будут рвать в клочья на каждой разминке. Прощай, самооценка.

— О, — язвительно протянул Сет Гордон, его бледное лицо искривилось в злобной усмешке. Он презрительно ткнул пальцем в сторону четверых бывших Воронов. — Это за вами, да? Притащили за собой своих демонов, теперь нам всем расхлебывать?

Четверо парней молчали. Но их молчание было громче любого крика. Оно было разным, но одинаково пугающим.

Кевин побледнел. Его глаза, всегда такие надменные, стали огромными и пустыми, в них читался чистый, животный ужас перед призраком прошлого. Он смотрел на Ваймака, словно умоляя сказать, что это шутка.

Жан застыл. Его тело напряглось до предела, каждый мускул выделялся под футболкой. Лицо стало маской из гранита, но по его скуле прыгал крошечный, неконтролируемый нерв. Он смотрел в пол, но видел, наверное, не бетонный пол общежития, а отполированный паркет «Гнезда» и холодные глаза Тецуджи Мориямы.

А Рико… Рико буквально окаменел. Он не дышал. Казалось, даже сердце в его груди остановилось. Он стоял, оторвавшись от стены, его темные глаза были широко открыты и смотрели в никуда, абсолютно пустые. Все его тело превратилось в статую, высеченную из единого куска ужаса и отрицания. Даже пальцы, сжимавшие его собственные локти, впились в ткань худи с такой силой, что костяшки побелели, а ткань натянулась, грозясь разорваться.

Натаниэль вздохнул. Звук был резким и громким в наступившей тишине. Он медленно, с почти театральной неспешностью, спрыгнул с подоконника. Каждое его движение было выверенным, контролируемым, но в голубых глазах бушевала холодная, безмолвная ярость. Старик нарывается на неприятности.

— Заткнитесь, все, — его голос прозвучал негромко, но с такой ледяной, не терпящей возражений властностью, что возмущения тут же утихли, уступая место ошеломленному молчанию. Все взгляды, как один, уперлись в него. — Это не проблема. Все будет нормально. Истерить не стоит.

Его слова повисли в воздухе, вызывающе спокойные на фоне всеобщей паники. Команда смотрела на него с немым вопросом, смешанным с недоверием. Даже Ваймак скрестил руки на груди, его лицо выражало скептицизм и любопытство.

Натаниэль закатил глаза с преувеличенным, почти брезгливым видом человека, вынужденного объяснять очевидные вещи несмышленым детям.

— Мы справимся. Тренировки, которые разработал Кевин, должны помочь. Они рассчитаны на то, чтобы мы стали сильнее. Все до одного.

— С чего ты решил, что мы будем следовать указаниям этого фанатика? — фыркнул Сет Гордон, выходя вперед с вызывающим видом. Его лицо исказила гримаса глубочайшего презрения. — Его тренировки до добра не довели. Посмотри на него — он сам от одной мысли о «Воронах» в обморок падает. Какой из него стратег?

Натаниэль медленно, как хищник, повернулся к Гордону. Его глаза сузились до двух ледяных щелочек. Он не повысил голос, но каждое его слово било точно в цель, отточенное, как клинок.

— Да, Кевин фанатик. Но это его фанатизм, — он сделал акцент на слове, — и его тренировки, между прочим, рассчитаны индивидуально под каждого из вас. В отличие от твоих хаотичных метаний по полю. — Он сделал маленькую, ядовитую паузу, давая словам просочиться в сознание. — Или тебе так нравится быть аутсайдером, Гордон? Нравится, когда тебя бьют на каждом матче и считают посмешищем дивизиона? Если да — то да, можешь не следовать. Сиди в своем углу и рычи, как цепной пес. А мы будем работать. И побеждать.

Сет открыл рот, чтобы выдать очередную колкость, но слова застряли у него в горле. Он покраснел, сжал кулаки так, что они побелели, и с силой плюнул на пол, но отступил на шаг, побежденный не силой, но холодной, неоспоримой логикой. В воздухе запахло грозой, но теперь это была гроза, которую вызывал он, Натаниэль Веснински.

Натаниэль обвел взглядом команду. Его лицо было спокойным, почти отрешенным, но в глазах горел стальной, непоколебимый огонь.

— «Вороны» — это просто команда. А мы — «Лисы». И мы будем драться. До конца.

***

Коридор перед кабинетом Эбби был узким и бездушным. Стены, выкрашенные в белый цвет, казалось, сжимались, впитывая в себя гнетущую тишину, которая исходила от троицы бывших Воронов. Они стояли неподвижно, как изваяния, прислонившись к стене напротив двери. Воздух вокруг них звенел от подавленной паники.

Кевин, Жан и Рико не смотрели друг на друга. Их взгляды были устремлены в пол, но видели они одно и то же — отполированный до блеска паркет «Гнезда», холодные глаза Тецужи и собственную беспомощность. Кевин теребил манжет своего свитера, его пальцы дрожали. Жан стоял, скрестив мощные руки, но его челюсть была сжата так, что казалось, зубы вот-вот треснут. Рико был бледнее смерти, его дыхание поверхностное и частое, как у загнанного зверя.

Натаниэль наблюдал за ними, прислонившись к стене рядом. Его собственное спокойствие было ледяным и вымученным, но он знал, что должен его сохранить. Для них.

— Успокойтесь, — тихо, но четко произнес он на японском. Его голос в тишине коридора прозвучал как выстрел.

Трое вздрогнули, подняв на него глаза. В них был испуг, гнев и вопрос.

— Тецуджи — всего лишь человек, — продолжил Натаниэль, его слова были острыми и точными, как лезвие. Он смотрел по очереди на каждого, вкладывая во взгляд всю свою волю. — Он не сделает вам ничего. Не здесь. Он просто пытается удержать мнимый контроль, которого у него уже нет. Он ненавидит вас за то, что вы ушли. За то, что считал вас своей собственностью. Как и каждого Ворона. И скорее всего, до сих пор считает.

Его слова, казалось, должны были успокоить, но эффект был обратным. Кевин сглотнул, и его глаза стали еще шире. Жан отвернулся, резко выдохнув. Рико закрыл глаза, и его плечи задрожали. Напоминание о собственничестве Тецужи, о той психологической клетке, из которой они сбежали, лишь сильнее вогнало их в ступор. Они не боялись физической расправы. Они боялись возвращения в то состояние, где они были вещами, собственностью.

В этот момент дверь кабинета Эбби открылась, и оттуда вышел Сет, хмурый и недовольный.

— Твоя очередь, карлик, — бросил он через плечо Эндрю, который неподвижно сидел на скамейке, уткнувшись в телефон.

Эндрю не удостоил его ответом. Он поднялся и, не глядя ни на кого, скользнул в кабинет.

Натаниэль вздохнул. Его попытка не увенчалась успехом. Он видел, что его слова лишь сильнее всколыхнули старые раны. Вместо того чтобы сказать что-то еще, он просто оттолкнулся от стены и подошел к ним ближе. Он не прикасался к ним, но его присутствие было плотным, осязаемым.

— Просто дышите, — снова сказал он на том же японском, и на этот раз в его голосе не было приказа, а было что-то другое. Почти просьба. — Помните, где вы сейчас. Вы не там. Вы здесь.

В этот момент дверь снова открылась. Эндрю вышел так же бесшумно, как и вошел. Его взгляд скользнул по Натаниэлю, потом по троице, застывшей у стены. На его лице не было ни улыбки, ни сочувствия — лишь плоское, равнодушное наблюдение.

— Веснински, твоя очередь, — бросил он, проходя мимо, и устроился на скамейке, снова уткнувшись в телефон.

Натаниэль кивнул, последний раз взглянув на своих друзей. Их лица были застывшими масками ужаса. Он повернулся и вошел в кабинет, мягко закрыв за собой дверь.

Кабинет Эбби пах антисептиком и чистотой. Яркий свет бил в глаза после полумрака коридора. Эбби, с ее добрым, усталым лицом, ждала его, улыбаясь.

— Ну, заходи, Натаниэль. Давай для начала рост и вес.

Он молча встал на весы, позволил измерить себя. Цифры были ожидаемыми. Потом сел на стул рядом с ее столом.

— Хорошо. А где твоя медицинская карта? Ее должны были прислать из Эвермора.

Натаниэль коротко усмехнулся, уголок его губ дрогнул в холодной улыбке.

— А ее не отправили, да? Как и карту Рико, я полагаю.

Эбби нахмурилась.

— Натаниэль...

Он вздохнул, достал телефон. Одно движение — и на другом конце линии зазвонил телефон.

— Айк, — сказал Натаниэль, глядя в окно. — Нужно срочно выслать мою медкарту и карту Рико на почту Эбби Уинфилд. Да, из Пальметто.

Он помолчал, слушая ответ. Лицо его оставалось невозмутимым, но пальцы, сжимавшие телефон, чуть побелели.

— Полную? — переспросил он тихо. В его глазах мелькнуло что-то вроде усталой иронии. — Да, полную. Она все равно сейчас увидит. Высылай.

Он положил трубку и посмотрел на Эбби.

— Минут через пять будет у вас. Полная версия.

Эбби кивнула, ее взгляд был серьезным. Она села за компьютер, обновила почту. Письмо пришло почти мгновенно. Она открыла его, стала медленно пролистывать. Тишину в кабинете нарушал только щелчок компьютерной мыши. Ее лицо постепенно менялось. Легкая улыбка исчезла, сменилась сосредоточенностью, а затем — легким шоком. Она медленно перевела взгляд с монитора на Натаниэля.

— Я насчитала три пулевых ранения и пять ножевых, — произнесла она тихо, выгибая бровь. — И это только за этот год. Сейчас только июнь. И... нападение енота?

Натаниэль хмыкнул, коротко и беззвучно.

— Бывает.

Эбби смотрела на него несколько секунд, словно пытаясь разгадать ребус. Потом вздохнула и жестом показала на кушетку.

— Ладно. Снимай кофту.

Натаниэль молча подчинился. Он снял черный лонгслив, и прохладный воздух комнаты коснулся его бледной кожи. Он сел на край кушетки, выпрямив спину.

Эбби подошла ближе. Ее дыхание на мгновение сбилось, когда она увидела картину во всех подробностях. Старые белые шрамы, розовые следы недавно заживших ран, синяки разных оттенков. Она молча осматривала его, ее взгляд скользил по его торсу, рукам, спине. Она осторожно взяла его руки, подняла их, чтобы лучше рассмотреть . Ее пальцы почти не касались кожи, движения были чисто профессиональными. Она увидела ту самую старую работу Эндрю — ровные, аккуратные швы на плече. Увидела и другие, менее удачные следы.

— Дыши, — тихо сказала она, больше себе, чем ему.

Натаниэль сидел неподвижно, глядя в стену перед собой. Его лицо было абсолютно бесстрастным. Он был готов к ее вопросам. И был готов не отвечать на них.

Эбби медленно обошла его, изучая картину на его спине. Ее пальцы на мгновение замерли в сантиметре от длинного, тонкого шрама под левой лопаткой.

— Это было глубоко, — констатировала она без эмоций. — Повезло, что не задело важное.

— Везение — моя третья черта после обаяния, — парировал Натаниэль, и в его голосе слышалась легкая усмешка.

— А первая? — автоматически спросила Эбби, все еще вглядываясь в шрамы.

— Упрямство, но это вы еще узнаете.

Она вернулась встав перед ним, скрестив руки на груди. Ее взгляд был тяжелым и полным непрофессионального беспокойства.

— Натаниэль. Я не буду спрашивать, откуда это. Пока что. Но я обязана спросить: ты сейчас в безопасности?

Он посмотрел на нее, и в его голубых глазах плескалась откровенная насмешка.

— Абсолютно. Я сейчас в самой безопасной точке вселенной. В кабинете врача. Если, конечно, вы не планируете напасть на меня с тонометром.

Эбби не улыбнулась. Она вздохнула, потерла виски.

— Ты понимаешь, о чем я. Эти... инциденты... они продолжаются?

— Инциденты? — он притворно удивился, приподняв бровь. — О, вы про енота? Да нет, тот, кажется, отстал. Надоело, наверное.

— Натаниэль! — в ее голосе прозвучало отчаяние. — Я вижу это! Новые синяки. Свежие швы. Это же не может просто так происходить!

Натаниэль слабо улыбнулся, и в этой улыбке было что-то почти дьявольское.

— Всякое в жизни происходит, Эбби. Главное — оставаться на светлой стороне. Ну, или хотя бы на той, где хорошее освещение, как у вас тут.

Она покачала головой, ее глаза блестели от бессилия.

— Я не могу тебя лечить, если не знаю, что с тобой происходит.

— А вам и не нужно, — ответил он уже более мягко, но все так же уклончиво. Он взял свой лонгслив и стал его натягивать. — Не стоит беспокоиться о моем здоровье. У меня есть личный врач.

Ткань скользнула по шрамам, скрывая их. Когда его голова появилась из ворота, на его лице играла все та же загадочная, чуть уставшая улыбка.

Эбби смотрела на него, понимая, что все ее попытки наткнулись на глухую стену вежливого, но железного отпора.

— Хорошо, — сдалась она. — Но если что... я здесь.

— Знаю, — сказал Натаниэль, уже направляясь к двери. Его рука легла на ручку. — И спасибо за заботу. Но не стоит.

Он вышел, оставив ее одну в ярко освещенном кабинете с медицинской картой, которая читалась как сценарий боевика.

Дверь закрылась. Натаниэль прислонился к холодной стене коридора, и его улыбка медленно сползла с лица. Он выдохнул. Личный врач. Айк. Который в Балтиморе.

Мысль ударила его с неожиданной ясностью. Это было упущение. Глупое и опасное. Он больше не в Балтиморе. Его жизнь теперь здесь, в Пальметто, с ее драками, тренировками и неизбежными «инцидентами». Тащить Айка через полстраны каждый раз — не вариант.

Он достал телефон. Палец замер над контактом. Может, Айк хочет переехать? Климат здесь получше. И работа, уверен, найдется. Постоянная.

Уголки его губ снова дрогнули в подобии улыбки. Да. Это разумно. Обеспечить тылы. Всегда нужно иметь под рукой хорошего врача, который не задает лишних вопросов. Или, по крайней мере, умеет делать вид, что не задает.

Он оттолкнулся от стены и пошел по коридору, уже составляя в голове предложение, от которого Айк вряд ли смог бы отказаться.

***

Утреннее солнце Пальметто било в глаза, отражаясь от стекол и глянцевых поверхностей машин. Воздух был еще свежим, но уже обещал душный день. Натаниэль стоял у своего автомобиля, докуривая сигарету. В руке он перебирал ключ от общежития — холодный, незнакомый предмет. Из здания продолжали выходить «Лисы», собираясь в кучки и обсуждая новости о переводе «Воронов». Гул голосов был приглушенным, но напряженным.

Его троица — Кевин, Жан и Рико — уже получили ключи и ждали его неподалеку, опираясь на свои спортивные сумки, в которых лежало лишь самое необходимое. Зачем тащить много вещей, если в двадцати минутах езды стоял особняк, где есть все?

И тут его взгляд поймал движение. Аарон Миньярд отделился от группы, где стояли Ники и Эндрю, и направился к нему. Его походка была нервной, плечи напряжены. Он подошел близко, избегая прямого взгляда.

— Веснински. Можем поговорить?

Натаниэль медленно выдохнул дым.

— Я слушаю.

— Кейтлин, — начал Аарон, смотря куда-то на бампер машины. — Она сказала, что ты взял ее к себе в помощницы.

— Верно, — Натаниэль кивнул. — Она справляется.

— Она сказала что вы общаетесь, — Аарон сглотнул. — И я подумал что ты, может, не просто так ее повысил?

Натаниэль выгнул бровь. Недоразумение было настолько абсурдным, что вызвало у него не раздражение, а легкую усмешку.

— И к чему это я ее повысил, Миньярд?

Аарон вздохнул, наконец посмотрев на него. В его глазах читалась смесь решимости и смущения.

— Просто я хочу знать, чего ждать. Она... она мне нравится. И если ты что-то собираешься делать, я…

Натаниэль не дал ему договорить. Он усмехнулся, и на этот раз в звуке было больше искреннего веселья. Ох, Аарон, меня буквально интересует только твоя копия. Посмотри внимательней.

— Расслабься. Твои романтические терзания в полной безопасности. Я не планирую к Кейтлин «подкатывать». Она интересует меня как компетентный сотрудник. И как человек, который, черт знает как, умудрился найти общий язык с моими личностями-катастрофами, — он кивнул в сторону своей троицы. — Не более. Спи спокойно.

Аарон выдохнул с таким облегчением, что все его тело видимо обмякло. Напряжение ушло из плеч, лицо посветлело.

— Понятно. Спасибо. Просто... ладно.

В этот момент к ним подошел Эндрю. Его шаги были пружинистыми, на губах играла широкая, неуместно радостная улыбка. Химический коктейль в его крови делал свое дело.

— Ммм, — пропел он, останавливаясь рядом с Аароном и обнимая того за плечи с показной братской нежностью. — Сплетничаешь с моей копией, Натаниэль? Ревную. Совсем забыл про меня.

Аарон буркнул что-то неразборчивое, но не отстранился. Эндрю перевел свой блестящий, несфокусированный взгляд на Натаниэля.

— О чем шептались? О любви? О страсти? О бренности бытия?

Натаниэль ухмыльнулся, бросая окурок под ноги и зажимая его каблуком.

— О твоих шансах на звание самого адекватного игрока команды. Пока что ноль.

Эндрю залился громким, визгливым смехом, от которого вздрогнул даже Аарон.

— О, жестоко! Обожаю! — Он отпустил Аарона и сделал пару легких, почти танцующих шагов к своему «Лексусу», где их уже ждал Ники. — Поехали, клон! Нам нужно успеть заселиться первыми!

Аарон, с облегченным видом, кивнул на прощание Натаниэлю и последовал за братом.

К парковке подошли Кевин, Жан и Рико. Они молча погрузили свои невесомые сумки в багажник «Астона» и устроились на заднем сиденье. Их лица были серьезны, но паника первых минут сменилась привычной готовностью к трудностям.

Натаниэль сел за руль, захлопнул дверь. Через лобовое стекло он видел, как черный «Лексус» Эндрю с ревом выезжает с парковки.

— Поехали, — бросил он, заводя двигатель. — Посмотрим на наши новые хоромы.

Он тронулся, направляясь к общежитию. Это был не переезд. Это была всего еще одна временная точка на карте. Настоящий дом, со всеми их вещами, с их жизнью, ждал их в двадцати минутах езды. А пока — несколько коробок, казенная кровать и стены, которые предстояло сделать своими.

Троица уселась на заднем сиденье, глядя в окна, но их позы были уже не такими одеревеневшими, как в коридоре. Рико скрестил руки на груди, но его пальцы не впивались в плечи. Жан откинулся на спинке сиденья, его тело наконец-то расслабилось. Кевин нервно перебирал край свитера, но уже не так судорожно.

— Ну что, — тихо нарушил молчание Натаниэль, не отрывая глаз от дороги. — Похоже, вы еще живы. Выглядите лучше, чем полчаса назад.

Жан фыркнул, коротко и беззвучно.

— Спасибо за лестную оценку, доктор. А то мы не знали.

— Мне показалось, или ты сейчас пошутил, Моро? — Натаниэль слегка повернул голову, и в его голубых глазах мелькнула искорка. — Мир определенно катится в тартарары.

— Он всегда туда катился, — глухо проговорил Рико, не поворачиваясь. — Просто сейчас ускорился.

Кевин вздохнул, драматично закатив глаза.

— Не начинайте снова. Один раз сегодня уже пережили. Думаю, хватит. — Он посмотрел на Натаниэля. — Ты был прав. Он просто человек. Очень мерзкий и опасный, но... человек. Не демон.

— Демоны, как правило, эффективнее, — парировал Натаниэль, но в его тоне не было язвительности. Была усталая констатация факта. — У них есть правила. У Тецуджи же только больные фантазии.

Он свернул на улицу, ведущую к кампусу.

Машина остановилась на парковке перед общежитием «Лисов». Здание из белого кирпича выглядело мирно и даже уютно в утреннем солнце. Они молча вышли, достали свои невесомые сумки из багажника.

Их комната была на третьем этаже. Коридор пах свежей краской и надеждой. Дверь с табличкой 317 оказалась соседней справа от комнаты Эндрю и Аарона. Слева, за дверью 318, уже слышался громкий спор Сета и успокаивающий бас Мэтта.

Натаниэль вставил ключ в замок и толкнул дверь.

Комната оказалась просторнее, чем они ожидали. Не апартаменты в особняке, конечно, но для общежития — более чем прилично. Прямо перед ними была небольшая гостиная-студия: справа — компактная кухонная зона с мини-холодильником и плитой, слева — большой подоконник, превращенный в импровизированную скамью, и пустая тумба под телевизор. Посередине стоял простой, но вместительный диван. Два проема вели в смежные спальни.

Натаниэль кивнул в сторону дальней спальни.

— Я с Жаном тут. Кевин, Рико — вам та.

Они молча разошлись по своим комнатам. Спальни были одинаковыми: по две односпальные кровати с простыми металлическими изголовьями, по два пустых рабочих стола у окна, по два шкафа для одежды. Все чисто, стерильно и безлико.

Натаниэль поставил свою сумку на одну из кроватей. Он окинул взглядом голые стены, пустые поверхности. Его мозг, привыкший к планированию и контролю, уже составлял список.

Кровать нужно заменить на ортопедический матрас. Столы — на более широкие. В гостиную — большой телевизор, игровую консоль для Рико, кресло-мешок. На кухню — нормальную кофемашину, посуду. Шторы. Ковер...

Он повернулся к Жану, который молча стоял посреди комнаты, оценивая обстановку своим спокойным взглядом.

— Ну что, сосед? — спросил Натаниэль, и в его голосе снова появились знакомые нотки легкой насмешки. — Готов к подвигам совместного быта?

Жан метнул в него короткий взгляд.

— Главное, чтобы ты носки по комнате не разбрасывал.

Из соседней комнаты донесся голос Кевина:

— Я не буду делить шкаф пополам, если он снова привезет двадцать одинаковых черных свитеров!

— А я не буду терпеть твои истерики из-за пятна на форме в шесть утра! — парировал Рико, но в его тоне слышалось скорее привычное подначивание, чем настоящий гнев.

Натаниэль вышел в гостиную и облокотился о дверной косяк, наблюдая, как Рико и Кевин уже спорят о распределении полок в шкафу. Уголки его губ дрогнули.

Да, — подумал он, глядя на их оживленные лица. — Сюда нужно больше мебели. Техники. Всего того, что делает пространство своим.

Он достал телефон. Набрал номер.

— Кейтлин, — сказал он, когда на том конце линии ответили. — У нас новый проект. Общежитие. Комната 317. Нужно обставить. Составь список и займись закупками. Да, полный комплект. От матрасов до кофемашины. Спасибо.

Он положил трубку. Его личный помощник справится. Она уже доказала свою эффективность. А пока... пока они были просто четырьмя парнями, заселяющимися в общагу. С временными стенами, но с постоянным намерением остаться вместе.

Натаниэль постоял еще мгновение на пороге своей новой комнаты, наблюдая, как Жан начинает методично разбирать свою сумку, а из соседней комнаты доносятся все более оживленные споры Кевина и Рико о оптимальном расположении учебников на полках. Воздух постепенно наполнялся их присутствием, их голосами — это уже было хорошо. Это было живое.

Он молча развернулся и вышел в коридор. Дверь за ним он прикрыл, но не запер. Доверие начиналось с малого.

Коридор второго этажа был длинным и прямым, с одинаковыми дверями по обеим сторонам. Он прошел мимо двери Эндрю, Ники и Аарона — за ней царила тишина, что было либо очень хорошо, либо очень тревожно. Дальше — комната Дэн и Эллисон, откуда доносились приглушенные звуки музыки и смеха. Потом — помещение под вывеской «Общая гостиная».

Дверь была приоткрыта. Натаниэль заглянул внутрь. Комната была просторной, но безликой: несколько потертых диванов, большой телевизор на стене, пара столов для пинг-понга, стоящих в углу. Пахло старым ковром и пылью. Слабое место, — тут же отметил про себя Натаниэль. Никаких камер. Легкий доступ. Нужно будет это исправить.

Его раздумья прервал спокойный, глубокий голос:

— Осматриваешь владения?

Натаниэль обернулся. В дверном проеме стоял Мэтт Бойд. Его огромная фигура почти полностью заполняла пространство. На его смуглом, добродушном лице читалось неподдельное участие.

— Место обитания — автоматически поправил Натаниэль, его голос прозвучал резче, чем он планировал.

Мэтт улыбнулся, его карие глаза сморщились по углам.

— Да, место обитания, верно. — Он сделал шаг вперед, кивнув в сторону гостиной. — Нужна помощь с вещами? Или еще с чем? Мы с Сетом уже почти разобрались. Могу подкатить.

Натаниэль выгнул бровь, медленно окидывая взглядом мощные плечи Мэтта. Помощь такого калибра могла быть полезной, но мысль о том, чтобы впускать кого-то в свое пока еще хрупкое личное пространство, вызывала сопротивление.

— Вещей минимум, — ответил он, качая головой. — Справляемся. Но спасибо за предложение.

— Всегда пожалуйста, — Мэтт не настаивал. Он прислонился к косяку, его взгляд стал задумчивым. — Слушай, мы тут с ребятами думаем сегодня вечером устроить что-то вроде общего сбора. Просто посидеть, посмотреть фильм. У нас в комнате. — Он указал большим пальцем на дверь 318. — Места хватит, если не разбегаться. Думали, вам тоже может быть интересно. Освоиться, так сказать.

Натаниэль замер. Его первым импульсом был вежливый, но твердый отказ. Возвращаться в кучу людей, шум, притворную легкость... Мысль об этом вызывала физическую усталость. Он посмотрел на Мэтта. Тот смотрел на него без подвоха, без давления — просто предлагал. Как сосед. Как будущий товарищ по команде.

Им учиться и играть с этими людьми следующие несколько лет, — пронеслось в голове. Изолироваться — значит создать новые проблемы. Сепаратизм до добра не доводил.

Он медленно выдохнул, чувствуя, как сопротивление ослабевает, сменяясь холодной, расчетливой необходимостью.

— Наверное, — сказал он наконец, и его голос звучал ровнее. — Да. Это... логично. Я имею в виду, мы придем. Четверо.

На лице Мэтта расцвела широкая, искренняя улыбка. Она преобразила его суровые черты.

— Отлично! — он явно обрадовался. — Кино начнем часов в девять. Приносите кто что хочет. Напитки, закуски... Сет, конечно, ворчать будет, что шумно, но он всегда ворчит. Не обращайте внимания.

— С ворчанием Сета мы уже знакомы, — сухо заметил Натаниэль, и в уголках его губ дрогнуло подобие улыбки.

— Тогда до вечера, — кивнул Мэтт и, помахав на прощание, направился к своей комнате.

Натаниэль еще секунду постоял в пустой общей гостиной, глядя в окно на кампус. Солнечный свет заливал газоны. Где-то вдалеке смеялись студенты. Чужая жизнь. В которую ему теперь предстояло осторожно, шаг за шагом, интегрироваться.

Он повернулся и пошел обратно к своей комнате. К своим трем личным катастрофам. К своему новому, временному, но необходимому дому. Вечер кино. Возможно, это будет не так уж и плохо. Возможно.

***

Комната Мэтта и Сета была забита до отказа. Теснота создавала иллюзию тепла и единства, которую тут же разбивали голоса. На экране телевизора взрывались машины, но звук едва перекрывал комментарии Ники, который, развалившись на единственном кресле, отпускал реплики по поводу каждой сцены.

— О, смотри-ка, главный герой бежит от взрыва! Классика!

— Заткнись, Хэммик! — рычал Сет, сидевший на полу спиной к дивану. — Кино же смотреть невозможно!

Эллисон и Дэн делили небольшой диван, первая время от времени что-то шептала второй на ухо, вызывая сдержанную улыбку. Аарон и Рене сидели на полу у стены, плечом к плечу, в тихом, сосредоточенном молчании. Кевин, Жан и Рико устроились на огромных пуфах, подаренных, скорее всего, Эллисон. Картина дополнялась Мэттом, который, как добродушный великан, восседал в центре комнаты на складном стуле, наблюдая за всем с улыбкой.

Натаниэль сидел на подоконнике, втиснувшись между горшком с искусственным кактусом и рамой. Эта позиция давала ему обзор над всей комнатой и легкий путь к отступлению. Он не смотрел на экран. Его взгляд скользил по лицам: видел, как Жан тихо, но отчетливо бормочет что-то по-французски о физической невозможности только что увиденного трюка; как Кевин и Рико обмениваются на японском колкостями по поводу сценарной логики; как Эндрю, расположившийся в углу на полу, уставился в экран с неподвижной, химической улыбкой, будто наблюдал за муравейником.

Вибрация в кармане джинсов была нежной, но знакомой. Особенный ритм. Деловой.

Не меняя выражения лица, Натаниэль бесшумно соскользнул с подоконника и, извиваясь между телами, вышел в коридор. Дверь за ним закрылась, резко оборвав шум. Тишина коридора оглушила.

Он поднес телефон к уху.

— Веснински.

— Натаниэль, — голос на том конце был сдержанным, но в нем чувствовалось напряжение. Это был Картер, один из новых партнеров по портовым складам в Пальметто. — Не подскажете, почему ваши люди нас обманули?

Натаниэль нахмурился, прислонившись лбом к прохладному стеклу окна в конце коридора. За ним темнел кампус.

— Я не в курсе, о каком обмане речь, Картер, — его голос был ровным, без эмоций. — В чем дело?

— В том и дело, что «дело» в недостающих двадцати процентах с последней поставки! — голос Картера сдавили, он перешел на шепот, полный ярости. — Ваш человек, этот… Лэнс, клятвенно заверял, что все чисто! А у меня тут покупатели с претензиями! Говорят, паллеты полупустые!

Натаниэль закрыл глаза. В голове пронеслось лицо Лэнса — нового, молодого, слишком амбициозного. Глупец.

— Лэнс давал вам гарантии лично? Или через кого-то?

— Лично! В моем же кабинете! У меня, понимаете ли, тоже репутация!

— Понятно, — Натаниэль медленно выдохнул, открыв глаза. В его голосе появилась сталь. — Репутацией я и займусь. Вашей и его. Дайте мне два часа. Деньги будут у вас на счету, включая компенсацию за неудобства. А с Лэнсом я поговорю отдельно.

На другом конце провода наступила пауза. Ярость сменилась осторожным облегчением.

— Два часа? Вы уверены?

— Я всегда уверен в том, что говорю, Картер. Извините за недоразумение. Оно больше не повторится.

Он положил трубку, не дожидаясь ответа. Его лицо в темном отражении окна было абсолютно спокойным. Рутина. Всего лишь рутина. Один неверный шаг — и нужно было быстро и четко исправлять последствия.

Он повернулся и посмотрел на дверь комнаты Мэтта. Оттуда доносился приглушенный гул взрывов и смеха. Один мир. Всего в двадцати шагах. Другой мир — в его телефоне.

Сделав глубокий вдох, Натаниэль расправил плечи и пошел назад, к свету, шуму и своим новым однокомандникам, которым и в голову не могло прийти, что их молчаливый рыжий сосед только что за два телефонных звонка перераспределил сто тридцать тысяч долларов и подписал кому-то приговор.