Часть 2 (1/2)

Глава 2 

The Architecture of Absence

Троица удивленно хлопает глазами. Тишина повисла густая, нарушаемая лишь тиканьем напольных часов в холле особняка и легким шорохом клавиатуры под пальцами Натаниэля.

— Вечеринку? — Рико выдавил первым, его черные глаза широко раскрылись. Он стоял у окна, наблюдая за пустым садом. — Ты… серьезно? Сюда? Со всеми… «Лисами»?

— Обычные люди так делают, — Нат не отрывал взгляда от экрана, пальцы продолжали стучать по клавишам. На экране мелькали графики поставок и чертежи нового корта. Он слегка нахмурился. — Раз уж им так не терпится лицезреть самого скандального затворника… Почему бы и нет? — Он наконец поднял голубые глаза, холодные и с легкой искоркой саркастичного вызова. — Устроим фуршет. Или как это там. По-обывательски.

Кевин, развалившийся на диване и осторожно разминавший освобожденную от гипса, но все еще слабую левую руку, оживился. Зеленые глаза загорелись.

— Вечеринка! — воскликнул он, здоровой рукой хлопнув по колену. — Да, Нат! Идея! Неформальная обстановка, сплочение… И бар! Настоящий бар! Команда оценит! — Он уже мысленно видел ряды бутылок.

Нат бросил на него убийственный взгляд. Веснушки на бледном лице казались темнее.

— Бар будет. Но за тобой, Дэй, будут следить в оба глаза. Рико, Жан, я на вас рассчитываю. Одна рюмка – и я лично залью остатки его водки в бассейн. — Он кивнул в сторону француза. Жан, сидевший в кресле с книгой по тактике экси, лишь слегка поднял бровь в знак согласия. — Остальные пусть пьют, если хотят. Но без угара. Мой дом – мои правила.

— Но… — Кевин начал было драматично, но Нат перебил.

— Никаких «но». Ты еще восстанавливаешься. Или хочешь, чтобы Ваймак и Эбби вынесли тебе мозг до первой официальной игры? — Сарказм капал с каждого слова. — Бар будет. Контроль – тотальный. Точка.

Кевин обиженно откинулся на подушки, бормоча что-то про «гиперопеку».

— А кто будет… организовывать? — спросил Рико, нервно теребя край футболки. Он уже представлял хаос: болтливый Ники, вечно подкалывающий Эндрю, вспыльчивый Сет… И Натаниэль Веснински посреди этого. — И… арендодатель? — Рико оглядел роскошную гостиную с высокими потолками. — Шум, толпа… Он не против? Мы же снимаем…

— Арендодатель? — Нат щелкнул по трекпаду, закрывая документ. Он откинулся в кресле и посмотрел на них с плотоядной усмешкой. — О, я не говорил? Мы его не снимаем. — Он сделал театральную паузу, наслаждаясь их недоумением. — Это наш дом. Куплен. Оформлен. Так что шумите на здоровье. В разумных пределах, разумеется.

Тишина. Жан перестал листать книгу. Кевин замер с приоткрытым ртом. Рико просто уставился.

— Твой… дом? — выдавил Жан, его серые глаза медленно скользнули по дорогой отделке, массивным окнам, виду на бассейн через стеклянную стену. — Весь этот… особняк?

— И земля под ним, — подтвердил Нат легко, как будто речь шла о новой куртке. — Удобно. Не надо ни перед кем отчитываться. И Лола не нервничает из-за чужой охраны. Она в Балтиморе, у нее дел по горло. — Он махнул рукой. — Так что организацию… — Он обвел взглядом троих. — Берете на себя. Кевин, меню. Еда. Что-то… съедобное. Жан – логистика, стулья, столы, где что поставить. Рико – связь с командой. Предупреди Ваймака, Дэн, Ники… всех. Скажи, что Веснински приглашает. На субботу. В семь. — Он произнес это как приказ.

— А ты? — спросил Жан, отложив книгу. Его взгляд был полон привычного скепсиса. — Будешь наблюдать со стороны, как мы тут с канапе воюем?

Нат хмыкнул.

— Я буду сидеть там, — он кивнул на кресло у камина, — и исполнять роль хозяина-невидимки. Пусть глазеют. Задавать вопросы – не возбраняется. Но глупые… чреваты. — Он снова уставился в экран. — И работать. Контракт с новым поставщиком стали для доков не ждет.

Рико вздохнул, доставая телефон. Мысль о звонке Ники вызывала легкую тошноту.

— Они… много спрашивают о тебе, — осторожно заметил он. — Особенно Ники. Он… энтузиаст. Говорит, у тебя «бомбический стиль для такого роста» и «чертовски харизматичная злючка». Эндрю… хихикал. Говорил, «пусть придет, посмеемся». — Рико поморщился.

К его удивлению, уголок губ Ната дрогнул не в саркастической усмешке, а в чем-то похожем на… искреннюю, почти теплую улыбку. Голубые глаза на миг смягчились.

— Эндрю? — произнес Нат задумчиво. — Интересный. С ним я бы… поболтал. Охотно. — Он отложил ноутбук в сторону, его внимание полностью переключилось на Рико. — Передай Миньярду: его смех меня не смущает. Наоборот. Пусть приходит. Будет о чем поговорить. Я серьезно, скажите ему, пусть приходит, когда захочет. Можешь процитировать.

Это заявление повисло в воздухе, вызывая еще большее недоумение у троицы. Натаниэль Веснински, обычно равнодушный ко всем, кроме своего узкого круга, проявляет интерес? Да еще к Эндрю Миньярду, самому нестабильному и закрытому из ”Лисов”?

— Эндрю? — переспросил Кевин, морща лоб. — Ты… уверен? Он же… на препаратах. И с ножами.

— Именно поэтому, — Нат встал, его невысокая фигура казалась внезапно больше. Улыбка исчезла, сменившись привычной сдержанностью. — Интересный. А что касается Ники… — Он повернулся к Рико. — …предупреди его: никаких сюрпризов, никаких подколов про рост или родителей. Пришли поесть – ешьте. Хотят поболтать – болтайте о погоде или экси. Лезут не в свое дело… — Он сделал паузу. — …вечеринка закончится раньше, чем нальют первый коктейль. И Рико.

— Да?

— Скажи Ники, что если он хоть раз назовет меня «злючкой» в моем присутствии, я устрою ему экскурсию по дому. С гидом. В лице Лолы. Когда она вернется. Думаю, он оценит ее… педагогические методы.

Рико кивнул, уже набирая номер Ники с чувством глубокого предчувствия беды. Жан вздохнул и начал мысленно рассчитывать количество стульев. А Кевин, забыв про недоумение насчет Эндрю, уже строил планы, как обойти бдительность друзей и добраться до барного стола. Хотя бы до одного специального коктейля. Для храбрости.

*****

Утро в Пальметто было прохладным, воздух свежим после ночного дождя. Натаниэль и Рико бежали по тропинке, огибающей большое озеро недалеко от их особняка. Шаги Ната были быстрыми, экономичными, несмотря на рост – каждый толчок отдавался упругим отскоком от влажной земли. Рико держался чуть сзади, его дыхание ровное, но в черных глазах читалась не привычная ярость, а скорее задумчивость. Тишину нарушали лишь шелест листьев, их шаги и далекие крики птиц.

— Сходи с нами сегодня, — неожиданно проговорил Рико, ускоряясь, чтобы поравняться. Его голос был чуть сдавленным от бега. — На тренировку. Ваймак будет рад. Команда… они уже сто раз спрашивали. Я там уже как свой, а ты… — Он запнулся, подбирая слова. — …ты еще ни разу не появился. Даже посмотреть. Все только через нас или звонки.

Натаниэль тяжело вздохнул, не сбавляя темпа. Веснушки на его бледном, вспотевшем лбу казались ярче.

— Не могу, Рико. Встреча в Ньюпорте. Два часа дня. — Он бросил быстрый взгляд на японца. — Контракты по пеноблокам. И… прочие дела. — Он не уточнил, какие именно ”прочие дела” требовали его присутствия в соседнем городе. Рико понял без слов – это был финальный этап сворачивания активностей или передачи полномочий перед полным погружением в ”Лисов”. Нат хотел начать сезон с относительно чистого стола, пусть и иллюзорно. — Закрываю хвосты. Чтобы потом, когда начнется ад с учебой, тренировками и играми, у меня оставалось хоть немного воздуха. И времени на сон. Идеалистично, знаю.

Рико кивнул, принимая ответ. Его лицо оставалось серьезным, но в глазах не было упрека, только понимание.

— Ладно. Еще наиграешься. И наглядишься на этот цирк. — Он позволил себе слабую ухмылку. — Эндрю вчера пытался жонглировать клюшками. Чуть Ники не снес. Хихикал как сумасшедший. И кажется, это было основной целью.

Нат фыркнул, уголок его губ дрогнул. Они выбежали на открытый участок берега. Озеро лежало перед ними, гладкое как зеркало в предрассветной дымке, отражая серое небо и темную зелень сосен по берегам. Воздух здесь был особенно чистым, влажным и прохладным.

— Вау, — выдохнул Рико, замедляя бег и останавливаясь. Его черные глаза расширились, впитывая спокойствие пейзажа. Он редко позволял себе такие моменты простого созерцания. — Красиво. Совсем не похоже на… — Он не договорил, но Нат знал – не похоже на зарешеченные окна ”Гнезда”, на серые стены Эвермора, на бетонные корты под искусственным светом.

— Тактически выгодная точка, — отозвался Нат, тоже остановившись рядом. Он смотрел не на красоту, а оценивающе – на подходы к воде, на укрытия в зарослях, на дальний берег. Старые привычки умирали последними. Но, видя, как Рико замер, восхищенный, он добавил, смягчая голос: — …и да. Красиво. Тишина. Хорошее место, чтобы передохнуть. Или подумать.

Они стояли молча несколько минут, слушая плеск воды у берега и крики чаек. Потом Рико тихо вздохнул. Этот вздох был полон чего-то тяжелого, знакомого Нату. Японец повернулся к нему, его темные глаза, обычно полные самоиронии или гнева, сейчас были удивительно прямыми и уязвимыми. Он смотрел Нату прямо в лицо.

— Прости, — прошептал Рико, его голос едва слышен над шелестом воды. — Снова. За… все. За то, что я иногда был его… орудием. — Он сглотнул, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Когда старик хотел показать, что я — Морияма. Что я… выше. Даже если бить должны были Кевина… или Жана… — Голос Рико сорвался. — Он заставлял меня брать плеть. А я… я не мог. Просто стоял и… дрожал. Пока ты… — Рико посмотрел на руки Ната, будто видя в них ту самую плеть. — …пока ты не брал мою руку. Не поднимал ее. Со своим проклятым спокойным лицом. Я был слаб. Я позволил ему использовать меня против вас. Я… — Он замолк, не в силах найти слова, достаточные для вины.

Натаниэль тяжело вздохнул. Не в раздражении. В усталой, глубокой печали и понимании. Он не дал Рико дальше рвать себя на части. Шагнул вперед, крепко обхватив Рико за плечи. Не объятие, а якорь, жест неоспоримой солидарности и защиты.

— Заткнись, Морияма, — сказал Натаниэль тихо, но с такой силой, что Рико вздрогнул. Голос был низким, лишенным сарказма, почти грубым от нахлынувших воспоминаний. — Ни в чем ты не виноват. Ни в этом. Никогда в этом. — Он сжал плечи Рико, заставляя того встретиться с его ледяным, но абсолютно честным взглядом. — Тот ублюдок ломал тебя с пеленок. Он знал, куда давить. Знать, что ты — Морияма, но чувствовать себя… предателем. Это была его игра. Грязная, подлая. И ты выживал, как мог. Дрожал? Еще бы. Не смочь поднять руку на своих — это не слабость, Рико. Это… — Нат искал слово, — …человечность. Которую он так и не смог выбить из тебя до конца. — Он резко выдохнул, его собственные пальцы слегка дрогнули на плече Рико, вспоминая холодное дерево плети в его дрожащей ладони, тупую тяжесть, когда он за него вкладывал силу в удар. — Я брал твою руку не потому, что ты был слаб. А потому что видел, как это тебя убивает изнутри. Потому что моя спина привычнее к боли. А мое лицо… — Губы Ната искривились в горькой усмешке. — …оно просто лучше держит удар. И меньше вызывает у него удовольствия, чем твои муки. Не вини себя за то, что я выбирал быть твоим щитом в эти моменты. Это был мой выбор. Как и все остальное. — В голове мелькнули воспоминания, как еще ребенком Веснински просил все наказания за своих друзей передавать ему. И плевать сколько те спорили. Он всегда убеждал Тецуджи что лучше ему получить это наказание. А старик хотел его сломать. Не получилось. — А меня еще мучеником называете, — он добавил с внезапной, хриплой ноткой старого сарказма, пытаясь сбить накал.

Рико замер. Слова, жесткие и откровенные, как холодная вода озера, обрушились на него. Он не ждал такого… понимания. Не оправданий, а именно понимания механики их ада. Вина не исчезла – она была слишком въевшейся, – но ее острота… притупилась. Под грубой честностью была правда, которую Рико не мог признать сам: он не предатель. Он жертва. Как и они все. Сдавленный звук вырвался из его горла, не плач, а скорее стон облегчения от того, что кто-то видит. Он уткнулся лбом в плечо, ища опоры. Натаниэль не оттолкнул. Его рука на спине Рико оставалась твердой, якорем в этом море стыда.

Они стояли так. Натаниэль смотрел на озеро, но видел холодную ярость в глазах Тецужи, видел, как тот наслаждался мукой Рико, заставляя его выбирать между кровью и другом. Видел, как маленький Рико сжимался внутри того, кто дрожал с плетью. Гнев в груди был уже не острым, а тяжелым, как свинец, и таким же холодным. Он копил его, капля за каплей, за каждый удар, за каждую слезу, за каждую частичку достоинства, украденную у его друга.

Скоро, старик, — мысль была обетом, высеченным на камне. — За каждую дрожь его руки. За каждый раз, когда он чувствовал себя предателем из-за твоей грязной игры. За то, что заставил его ненавидеть свою кровь. Ты сломал слишком многое. Но его душу – не до конца. И за это ты заплатишь самым дорогим, что у тебя есть. Твоей властью. Твоим именем. Твоим ничтожным существованием. И я сделаю это с тем же спокойным лицом, с каким брал плеть и принимал удары. Ради него.

Он не говорил этого вслух. Просто стоял, держа сломленного, но не сломанного до конца парня, глядя на спокойные воды и копя ледяную ярость для будущей бури. Ради Рико. Всегда ради них.

— Ладно, — наконец проговорил Нат, отпуская Рико и слегка отстраняясь. Его голос вернул привычную сухость, но в глазах еще тлела тень невысказанного. — Хватит копать прошлое. Оно и так слишком часто вылезает, как плохо закопанный труп. Бежим обратно. Мне в душ, а тебе – готовиться к канапе-аду. И не забудь предупредить Ники про Лолу. И пусть хоть Эндрю развлечет меня. Серьезно.

Рико кивнул, быстро и резко. Но в его взгляде, когда он поднял его на Ната, была не только остаточная вина, а странная смесь облегчения и новой, хрупкой решимости. Уголки его губ дрогнули.

— Как же без этого. Бежим, Босс. — Он сделал шаг на тропинку, готовый к движению, к настоящему.

И они побежали обратно, оставив озеро отражать серое небо, унося с собой тяжесть прошлого и холодное обещание будущего возмездия, которое созревало в сердце Натаниэля Веснински.

***

Утро субботы в особняке Веснински напоминало штаб перед генеральной репетицией, а не муравейник. Солнечные лучи освещали непривычную, но организованную суету. Не они трое метались с канапе – они руководили.

Жан Моро сидел в кресле с ноутбуком, но не в отчаянии, а с деловым видом. Перед ним стоял молодой человек в безупречно черном костюме и наушниках – личный ассистент Натаниэля по мультимедиа, Майлз.

— ...так, трек-лист утвержден господином Веснински. На самом деле, он сказал плевать, и чтобы я выбрал сам…— докладывал Майлз, листая планшет. — Учтены все ваши наблюдения по предпочтениям команды, месье Моро. Электроника для Ники – ограниченно, в первой трети вечера. Рок Сета – после 21:00, но не слишком тяжелый. Восьмидесятые для мисс Рейнольдс – блоком в середине. Хип-хоп Рене и акустика для капитана Уайлдс и мистера Бойда – чередуем. И запасной плейлист легкого джаза на случай, если господин Веснински попросит сменить атмосферу. Диджей подключится в шесть, чтобы заранее настроиться.

Кевин Дэй не возился с продуктами. Он стоял рядом с шеф-поваром, импозантным мужчиной в белом кителе, и указывал на огромный стол, который сервировала бригада помощников.

— Вот здесь – строго зона спортивного питания: овощные тарелки, фруктовые шпажки, протеиновые мини-бургеры, шарики из фиников и орехов, безглютеновые тосты с авокадо. — Кевин сверлил повара взглядом. — А вот здесь – все остальное. Чипсы, пицца, начос, сладости. Пусть хоть тонну съедят! Но пусть видят альтернативу! И чтобы полезное выглядело... соблазнительно! Красиво! Как в том журнале про здоровье!

Повар терпеливо кивал:

— Будет исполнено, мистер Дэй. Зона «Свет» и зона «Тьма». Контраст подчеркнем презентацией.

Рико Морияма проверял таблички, которые только что привез курьер – акриловые, стильные, с гравировкой. На дверь кабинета Натаниэля:

«ПРИВАТНАЯ ЗОНА. ВХОД ВОСПРЕЩЕН.» Он прикрепил ее сам. На остальные двери помощники уже вешали аналогичные: «ЖАН», «КЕВИН», «РИКО», «ГОСТЕВАЯ ВАННАЯ». В подвал – «СЛУЖЕБНОЕ ПОМЕЩЕНИЕ».

Именно в этот момент по лестнице спустился Натаниэль. Черные брюки, темно-бордовая рубашка с расстегнутым воротом, волосы убраны назад – презентабельно, но без излишней строгости. Он бегло окинул взглядом гостиную: Майлза с диджеем, Кевина с поваром, Рико с табличками, Жана, наблюдающего за процессом. Удовлетворенная минута промелькнула на его лице. Все шло по плану.

Он направился к выходу, где его ждал плащ и портфель. Трое невольно перевели на него взгляд.

— Постараюсь ровно к семи, — бросил он, накидывая плащ. — Возможно, чуть задержусь. Если что, начинайте без меня. — Он уже взялся за ручку двери.

— Натаниэль, — Жан произнес его имя ровно, но в тишине, наступившей после его голоса, оно прозвучало громко. Серые глаза француза были пристальными. — Ты… не собираешься вернуться откуда-то с пулевым или ножевым? Просто… чтобы мы знали, стоит ли Эбби предупреждать заранее.

Веснински остановился, обернулся. Его голубые глаза встретились с взглядом Жана. Не сарказм, а нечто более усталое и привычное мелькнуло в них. Он фыркнул, коротко и без юмора.

— По идее, такого быть не должно. Обычная встреча. Скучная. — Он сделал паузу, его пальцы сжали ручку портфеля. — Но меня хотят убить всегда, Жан. Всегда есть кто-то, кому я перешел дорогу, недоплатил, унизил словом или просто… существую не в том месте. — Он пожал плечами, жест был обманчиво легким. — Так что… я никогда не знаю, что меня ждет. Но сегодня я очень настроен вернуться к семи. На нашу вечеринку. — Он открыл дверь. — Так что следите за шариками Кевина. Выглядят коварно.

Дверь закрылась за ним. Через окно они увидели, как «Порш» бесшумно съезжает с подъездной дорожки.

В особняке повисла тишина, нарушаемая лишь тихими командами повара на кухне. Кевин, Жан и Рико стояли, глядя на пустую аллею.

— Боже, — прошептал Кевин, уже без драматизма, с искренней тяжестью. — Он действительно заслужил сегодня просто прийти, сесть в кресло и… ничего не решать. Ни о чем не думать.

Рико молча кивнул, его взгляд еще был прикован к месту, где исчезла машина. Он подошел к столу, где помощники выкладывали полезные снеки Кевина, и поправил одну из тарелок, сделав композицию идеальной.

— Значит, наша задача, — сказал он тихо, но твердо, обращаясь к Жану и Кевину, — чтобы когда он вошел, здесь было просто… хорошо. Нормально. Пусть даже с дурацкими чипсами и визгливой музыкой Ники. И пусть он болтает с Эндрю, если это кажется ему… интересным. Чтобы ему не пришлось ни о чем беспокоиться. Хотя бы на этот вечер.

Жан вздохнул, его взгляд скользнул по диджею, который начал раскладывать аппаратуру.

— Нормально, — повторил он, как будто пробуя это слово на вкус. — Да. Постараемся. Майлз, давай еще раз пробежимся по первому часу плейлиста. А ты, Дэй, иди следи, чтобы твоя «Тьма» не задавила «Свет» объемом.

Суета возобновилась, но теперь с ясной, тихой целью: создать островок этой хрупкой «нормальности» для Натаниэля Веснински.

***

Семь пятнадцать. Глухой рокот «Порша» Натаниэля растворился в пространстве. Машина замерла в тени, в стороне от парадного сияния. Плечо горело назойливым, едким огнем, будто кто-то водил по коже раскаленной иглой. Боль была приглушена таблеткой и тугой повязкой, скрытой под мягкой тканью темно-серой толстовки на молнии. Черные спортивные брюки, небрежный пучок рыжих волос – его маскировка под обычного гостя. Волосы лезут в глаза, – раздраженно мелькнуло в голове, когда он снова подтянул резинку, чувствуя, как пряди выскальзывают на шею.

Точно пора стричь.

Он вошел через боковой вход, надеясь раствориться в шумной толпе. Музыка – какой-то визгливый электронный трек – била в виски. Воздух был густым от ароматов еды, сладких коктейлей и разгоряченной молодости. Кевин, красный от спора, тыкал пальцем в тарелку с чипсами, что-то крича Сету, который лишь презрительно хмыкал. Эллисон и Рене, покатываясь со смеху, пытались поставить неуклюжего Мэтта в танцевальную позу. Аарон осторожно улыбался Дэн, показывая что-то на экране телефона. В углу дивана, отгородившись от всех, хихикал Эндрю, его глаза сверкали нездоровым блеском. Жан наблюдал за всем этим с бокалом в руке, его лицо – привычная маска сдержанности. Рико нервно кружил между гостями, поправляя то салфетку, то вазу с фруктами. Нат сделал шаг к своему креслу у камина – островку тишины в этом море шума.

— БОЖЕ, ТЫ СУЩЕСТВУЕШЬ! — визгливый вопль Николаса Хэммика пронзил гул, заставив несколько голов обернуться. Яркий, как попугай, в кислотно-зеленой футболке, он уже мчался через комнату, сияя от уха до уха. – Натаниэль! Не миф! Не сон! Осязаемый! Я уж думал, нас разводят...

Широкая, дружелюбная рука Ники взметнулась, чтобы хлопнуть Натаниэля по плечу – прямо туда, где под тканью пульсировала коварная боль.

Реакция была молниеносной и бесшумной. Он не отпрянул. Не вскрикнул. Его собственная рука – быстрая, точная – взлетела вверх и перехватила запястье Ники в стальной захват, остановив ладонь за сантиметр до цели. Движение напоминало удар змеи – резкое, без лишнего усилия, смертельно точное.

Ники аж подпрыгнул, его восторг сменился шоком. Веснински не отпускал. Он медленно поднял голову и окинул Хэммика скучающим, оценивающим взглядом. Уголки его тонких губ дрогнули в едва заметной, холодной усмешке.

— Ники, — голос Ната был тише музыки, но каждое слово падало с четкостью отточенного клинка. — Трогать людей без спроса – дурной тон. — Он сделал микро-паузу, его голубые глаза, ледяные и неумолимые, впились в растерянное лицо парня. — Слышал, твой кузен оставил Кевину внушительный фингал за аналогичный... порыв души. — Усмешка стала чуть шире, почти зловещей в полумраке. — Знаешь, почему я не приехал разбираться с Эндрю тем же вечером? Иногда Дэй сам напрашивается на уроки вежливости. Грубо, но эффективно. — Он слегка наклонил голову, изучая реакцию Ники. — Думаешь, мне стоит преподать тебе аналогичный урок? Или хватит предупреждения?

Ники замер. Восторг угас, сменившись волной смущения, а затем – краской стыда, залившей щеки. Он вспомнил тот скандал: Эндрю, спровоцированный внезапным хлопком Кевина по плечу, ответил мгновенно и жестоко. А Натаниэля тогда не было – он решал дела клана в Балтиморе. Но его последующее равнодушие к происшествию говорило само за себя. Он только назвал Кевина идиотом.

— Ты... ты прав, — Ники сглотнул, его улыбка стала вымученной, нелепой. Он попытался отвести взгляд, но взгляд Натаниэля держал его, как булавка бабочку. — Прости. Я... я просто вне себя от радости познакомиться. И забыл про границы. Честное слово. Больше не повторится.

Веснински выдержал паузу, еще секунду изучая его. Потом его захват ослаб, и он отпустил запястье Ники. Вместо этого он протянул свою руку – ладонь вверх, жест формальный, безупречный.

— В моем мире, — произнес Нат с легкой, насмешливой ноткой, — предпочитают цивилизованные приветствия. Пожать руку. Без... излишнего энтузиазма.

Ники растерянно посмотрел на протянутую руку, потом на невозмутимое лицо Ната. Смущение сменилось облегчением и новой, уже более сдержанной волной интереса. Он крепко пожал руку Натаниэля, тряхнув ее с излишней энергией.

— Да! Абсолютно! Рад познакомиться, Натаниэль! Официально! — Он заулыбался, стараясь выглядеть прилично. — Я Ники! Но ты, наверное... хотя нет, откуда? Ты же ни разу не видел наши тренировочные мучения! Как Рико выносит наше...?

И понеслось. Ники, словно заведенный, плюхнулся в соседнее кресло и обрушил на парня лавину вопросов, не давая и рта раскрыть:

— ...а где ты раньше жил? Балтимор? Говорят, у тебя своя компания? Строительная? Правда, что с восемнадцати ты уже всем заправляешь? А кто тебя воспитывал после... знаешь? Опекуны? Они строгие? А любимый цвет? У тебя тут все такое... монохромное! А музыка? Что слушаешь, кроме напряженных саундтреков? А экси? Когда начал играть? Почему именно защитник? А теперь говорят, в нападение хочешь? Правда? Рико сказал! А почему ты такой... загадочный? Молчишь и молчишь. А...

Натаниэль откинулся в кресле, приняв позу терпеливого, слегка отстраненного слушателя. Его лицо было маской вежливого внимания. Он не перебивал. Не морщился. Не вздыхал. Просто... существовал в этом потоке. Его ответы были лаконичными, фактологичными и обезличенными:

— Жил... в разных местах. Компания – да, строительство, логистика. Управляю – да. Воспитывали... опекуны. Строгие – компетентные. Цвет? Практичный. Серый не маркий. Музыка? Классика. Инструментал. Экси – с детства. Защитник? Логика поля. Нападающий? Эксперимент. Загадочный? Предпочитаю действия словам.

Его голос был ровным, как поверхность озера на рассвете. Ни тени досады. Ни намека на то, что под толстовкой, с каждым жестом Ники, тлел огонек боли. Он заметил, как другие «Лисы», привлеченные необычной картиной мирного диалога со сфинксом, начали потихоньку подтягиваться, образуя полукруг.

Дэн присела на пуфик рядом, ее внимательные карие глаза изучали Ната:

— Натаниэль, Кевин упоминал, ты управляешь серьезными проектами. Как совмещаешь такой груз с учебой и... экси? Тайм-менеджмент или бессонные ночи?

— Планирование и делегирование, — ответил Нат, слегка кивнув. — Четкие приоритеты. Сейчас фокус – «Лисы» и адаптация. Остальное на автопилоте или в руках доверенных лиц.

Эллисон, устроившись на подлокотнике кресла Ники, спросила с искренним любопытством:

— А этот дом твой? Ты сам его выбрал? Он потрясающий! Но такой... минималистичный. Это твой стиль?

— Да, но он наш. — Веснински имел в виду Жана, Кевин и Рико, кивая в их сторону — Выбирали по параметрам: безопасность, приватность, логистика до кампуса и арены. Минимализм – функционален. Меньше пыли, — парировал Нат с легкой, сухой усмешкой.

Сет, прислонившись к мраморному камину, хмыкнул:

— Безопасность? Это про эти твои камеры повсюду и таблички? Чуть не как в крепости. Параноидально, Веснински.

— Предусмотрительно, — поправил Натаниэль, его взгляд скользнул по Сету, холодный и оценивающий. — Есть поговорка: «Кто предупрежден – вооружен». Особенно актуально, когда периодически всплывают... недоброжелатели с солидными аппетитами. — Он произнес это спокойно, как о погоде, но в воздухе повис легкий морозок.

Ники, не унимаясь, уже спрашивал про любимую книгу, когда Натаниэль почувствовал, как знакомая жгучая волна прокатилась от плеча к локтю. Таблетка сдавала позиции. Он уловил тревожный взгляд Рико, изучающего его в дверях, и сдержанное внимание Жана, наблюдающего с бокалом у бара. Кевин забыл про чипсы, его зеленые глаза были прикованы к Нату. Они заметили, да?

Натаниэль плавно, без суеты поднялся.

— Извините, — его голос был вежливым барьером. — Нужно освежиться. Ники, — он бросил взгляд на Хэммика, — твой устный экзамен продолжится... если хватит вопросов. — Он кивнул собравшимся и направился к лестнице, в сторону верхних этажей и аптечки, оставив гостей переваривать редкие крохи информации, выпавшие из-за брони его привычной молчаливости. А троица – Рико, Жан, Кевин – лишь переглянулись. Говорить не нужно было. Они знали. Знакомое напряжение в его плечах, когда он встал. Беглый, но острый взгляд Рико на складку толстовки на правом плече. Их попытка создать «просто вечер» треснула по швам, как всегда, когда реальный мир Натаниэля Веснински – мир ран, угроз и холодной ярости – напоминал о себе. И он, конечно, промолчит. Всегда молчит.

Дверь спальни Натаниэля щелкнула на замок с тихим, но окончательным звуком. Шум вечеринки снизу превратился в приглушенный, далекий гул, словно доносящийся из-под воды. Воздух здесь был прохладным, пропитанным запахом старого дерева, кожи и... едва уловимой меди. Он сбросил толстовку на ближайший стул резким движением здоровой руки. Ткань скользнула, обнажив правый плечевой сустав, туго перетянутый белыми бинтами, на которых уже проступало алое пятно – предательское, размером с монету.

Натаниэль подошел к большому зеркалу в резной раме. Его отражение было бледным, веснушки резко выделялись на коже. Голубые глаза, обычно столь выразительные в своей ледяности, сейчас казались усталыми и пустыми. Он медленно, аккуратно начал разматывать бинты. С каждым витком запах крови становился сильнее, смешиваясь с запахом антисептика, которым он пропитал повязку раньше. Наконец, бинт упал на ковер.

В зеркале зияла рана. Не царапина. Длинная, глубокая борозда, края которой слегка разошлись от движения. Кровь сочилась медленно, но верно. Глубже, чем он оценил в спешке. Швы. Мысль была холодной и практичной. Нужны швы.

Он отвернулся от зеркала, подошел к массивному дубовому шкафу. Внутри, за аккуратно развешанными рубашками и костюмами, был скрытый сейф. Быстрыми движениями он ввел код. Дверца открылась беззвучно. Внутри – не пачки денег или оружие (это было в другом месте), а аптечка профессионального уровня и несколько бутылок премиального алкоголя. Он достал бутылку темно-янтарного виски, старый армейский набор для перевязок и маленькую коробочку с таблетками – мощное обезболивающее, которое Лола ненавидела за побочки. Он посмотрел на таблетки, потом на бутылку. Слишком сильное. Слишком рискованно. Особенно сегодня. Особенно когда внизу толпа идиотов, среди которых один особенно нестабильный близнец.

— Виски так виски, — прошептал он хрипло, отшвырнув коробочку с таблетками обратно в сейф. Он открутил пробку бутылки, плеснул добрую порцию золотистой жидкости в тяжелый хрустальный стакан, стоявший тут же. Сделал долгий, жгучий глоток. Алкоголь обжег горло, разлился теплом по груди, на миг притупив острую, рвущую боль в плече. Приемлемый анастетик.

Он вернулся к зеркалу со стаканом и перевязочным набором. Снова глоток виски. Потом налил немного на чистую марлевую салфетку и, стиснув зубы, прижал ее к ране. Жгучая боль пронзила тело, заставив его резко вдохнуть. Он замер, глядя в зеркало, наблюдая, как гримаса боли искажает его собственное лицо. Потом боль отступила, сменившись глухим, терпимым нытьем. Он начал аккуратно очищать рану, движения точные, выверенные годами практики.

Его взгляд скользнул мимо свежей раны, остановившись на старом шраме. Длинный, тонкий, белесый рубец, пересекавший левую ключицу. Самый первый. Памятник. Ему было семь. Натан Веснински, его отец, в ярости из-за провала какого-то контракта. Мальчик не вовремя вошел в кабинет. Фарфоровая пепельница, тяжелая, с острым краем. Летящая со всей силы. Не попала в голову – слава Богу. Но ключица... Лола потом шила его сама, в полутьме его детской, ее лицо было каменным, а руки – невероятно твердыми и точными. Она пыталась. Изо всех сил пыталась быть больше, чем просто орудием его отца. Но шрам остался. И многое другое.

Он прикоснулся кончиками пальцев к старому рубцу. Холодная, гладкая кожа под подушечками. Никакой боли. Только память. Он стоял сейчас, с новой дырой в теле, нанесенной каким-то ничтожным наемником, и не почувствовал тогда, когда пуля летела в него, ничего. Ни страха, ни адреналина. Только холодную констатацию факта и мгновенный расчет, как минимизировать урон и нейтрализовать угрозу. Он давно перестал бояться. Это было... удобно. Эффективно. Но сейчас, глядя на свои шрамы в зеркале, на свежую кровь, на пустой стакан, это отсутствие страха раздражало его какой-то глупой, почти детской злостью. Как будто что-то важное, человеческое, в нем окончательно умерло.

Он уже тянулся за иглой и ниткой, чтобы быстренько зашить рану, когда...

Щелчок. Скрип.

Дверь в спальню резко распахнулась и тут же с грохотом хлопнула о стену.

Натаниэль вздрогнул всем телом, инстинктивно развернулся в боевую стойку, здоровой рукой уже потянувшись к скрытому ножу у щиколотки, забыв на миг о боли в плече.

В проеме, прислонившись к косяку, стоял Эндрю Миньярд. Его пепельные волосы были слегка растрепаны, карие глаза блестели неестественным блеском препаратов и... дикого веселья. Он окинул Натаниэля медленным, оценивающим взглядом – с головы до пят: бледная кожа, напряженные мышцы торса, перечерченные шрамами, свежая, кровоточащая рана на плече, капли виски на губах.

— Ммм, — протянул Эндрю, его губы растянулись в широкой, безумной улыбке. Голос был низким, хрипловатым от смеха. — Сексуально. Очень... драматично. Прямо как в кино. Раненый злодей в полумраке. Виски. Шрамы. — Он хихикнул, звук был нервным и резким. — Почти жалко, что ты почти «лис».

Натаниэль замер. Ярость, холодная и мгновенная, сменила первоначальный шок. Его голубые глаза сузились до щелочек. Он медленно опустил руку от ножа, выпрямился, игнорируя протест мышц плеча. Он понял: он стоит полуголый, с открытой раной, перед психически нестабильным вратарем своей будущей команды. В своей запертой спальне.

— Замок, — произнес Нат тихо. Слишком тихо. Его голос был гладким, как лезвие бритвы перед ударом. Он медленно, очень медленно, перевел взгляд с Эндрю на дверную ручку, потом обратно на его безумно сияющие глаза. — Я закрыл его. На замок. Изнутри. — Он сделал шаг вперед, его тень удлинилась в свете единственной лампы, упав на Эндрю. — Взламывать замки, когда хозяин внутри? Глупо, Эндрю. Очень. — Он остановился в шаге от Миньярда. Воздух между ними загустел. — Ты только что раскрыл мне очень... интересный навык. Или ты просто волшебник, проходящий сквозь стены? — Сарказм капал с каждого слова, но за ним чувствовалась стальная хватка реальной угрозы.