Глава 2. Джордже (1/2)
— Джордже, тебя не будет всего четыре дня.
— И это будут очень долгие четыре дня, — я усмехаюсь.
И снова втягиваю Кайлера в поцелуй. Он зарывается пальцами в мои волосы, медленно проводит языком по моим губам и качает головой, отстраняясь:
— Корабль через час.
— Через целый час! — я протестую. — Уйма времени на еще один раунд. Если поспешим, то на два.
— Джордже…
— Давай, — усмехаюсь и поднимаю ноги, скрещивая их у него на пояснице.
Я готов принять его, я хочу, я так чертовски хочу.
И он мне не отказывает.
Он одаривает меня легкой улыбкой. Моя рука скользит вниз, обхватывает его упругую ягодицу, и я тяну его к себе ближе. Мое неутихающее возбуждение растекается ярче от вида его сосредоточенного лица, когда он вставляет в меня член.
Я подкидываю бедра вперед, и одним плавным глубоким толчком мы соединяемся. Из его легких вырывается громкий, гортанный крик. Я протягиваю руку и убираю прядь волос с его лба. Он двигается.
И, черт, это так приятно, я не хочу думать о Лейтонах и семинарах, я хочу остаться с ним и трахаться, пока физически не утрачу способность кончать, потому что…
— Да, блядь, Кайлер…
— Ты можешь пошуметь, — он наклоняется, бормочет мне в губы. — Пошуми для меня.
Он не двигается медленно. Он задает жесткий, требовательный темп, соприкосновение нашей кожи — резкие, ритмичные удары в тишине комнаты. Я крепко вцепляюсь ему в плечи, мои пальцы, несомненно, оставят следы, пока я пытаюсь удержаться. Я хочу оставить следы, чтобы он даже на четыре дня обо мне не забывал.
И больше не сдерживаю стоны. Они вырываются из меня с каждым его новым толчком, ощущения ошеломляют нас обоих.
Мои слова растворяются, их нет больше. Только бессвязные звуки, которые он умеет понимать. Которые хочет слышать. Я спускаю руки, впиваясь в его бицепсы, он накрывает мои губы своими, когда становится слишком уж шумно.
— Чувствуешь меня? — его слова влетают в меня, отдаваясь безграничным жаром внизу живота. — Всего меня?
Я могу только кивать, зажмурив глаза, я открываю рот в беззвучных криках. Он выходит теперь почти полностью, и толкается резко и глубоко. Да, блядь, боже, да.
Он просовывает ладонь между нашими животами и сжимает мой член. Я ощущаю, как его собственный безумно, ритмично трепещет внутри меня при каждом его толчке. Он близко. Я тоже. Я совсем-совсем рядом.
— Джордже… — мое имя вырывается у него прерывистым, умоляющим всхлипом.
Его ритм становится мучительным, сосредоточенным исключительно на единственной сияющей точке внутри меня.
— Давай, — он почти падает на меня на подламывающихся руках, шепчет на ухо, попутно прикусывая мочку. — Сейчас. Прямо сейчас.
И мое тело повинуется ему. Я снова вскрикиваю, мой член яростно дергается в его кулаке. Он тоже срывается, волны его оргазма длятся и длятся, он падает на меня, сотрясаясь, его сперма добавляется к месиву между нашими животами.
— Точно не хочешь, чтобы я не уезжал? — усмехаюсь, когда он наконец находит силы, чтобы сползти с меня.
— Четыре дня, ненасытное ты животные, — он лениво пихает меня локтем в бок. — Иди уже в душ, опоздаешь же.
И я покорно иду.
В порт Кайлер меня не провожает, ему нужно писать какую-то сложную курсовую, о которой он периодически болтает в последние две недели. Я затыкаю уши наушниками и готовлюсь проспать всю дорогу до Лейтона.
И мне это удается, просыпаюсь, только когда системы на корабле оповещают, что всем пассажирам пора покинуть салон. Я подхватываю сумку и иду в зал ожидания, где нас вместе с другими студентами должен подхватить лектор и отвезти в экспоцентр, где будет проходить семинар. Я уже вижу одногруппников, здесь пока не все, но и до назначенного времени сбора еще полчаса, Кайлер зря переживал, я мог бы улететь и на следующем корабле.
Я собираюсь помахать одногруппникам рукой, когда меня кто-то из них заметит, но не успеваю. Шею вдруг обжигает странно, я хватаюсь за ноющее место ладонью, прохожу еще пару шагов, а потом перед глазами все меркнет.
Когда я снова прихожу в себя, я совершенно точно не в зале ожидания на Лейтоне. Я в просторном помещении, передо мной мягкий диван с красивыми, расшитыми цветами подушками. Сам я сижу на стуле и, судя по тому, что руками я пошевелить не могу, они связаны у меня за спиной. Я чувствую странный металлический привкус во рту, голова словно ватная. Меня чем-то накачали, понимаю быстро.
— Проснулся? — доносится тихий мужской голос, и я вскидываю голову, ища его обладателя.
Это высокий мужчина в белом пиджаке, у него темные волосы с проседью и пронзительные почти черные глаза. Я вижу и еще одного, он стоит у дальней стены, он гораздо младше меня, ему двадцать, не больше, его волосы светлые, практически белые. И он одет в штаны и майку цвета хаки.
— Кто вы? — мой голос вырывается из горла, царапая его.
— Мы хотим немного пообщаться с тобой, Джордже, — отвечает мужчина, слегка улыбаясь.
— Вы похитили меня, — цежу зло.
— Да, нам пришлось слегка побыть настойчивыми.
— Зачем ты болтаешь с ним, Мирче? — подает голос парень, отталкиваясь от стены и приближаясь к нам. Я наконец могу разглядеть его лицо, и он мне сильно кого-то напоминает, но я никак не могу вспомнить, кого. — Он ведь все равно не расколется просто так.
— Ну что мы, звери, Ясин? — бросает ему мужчина. Мирче. — Мы попробуем по-хорошему.
Ясин, Ясин… Его имя мне ничего не говорит.
— По-хорошему?! — фыркаю. — Вы меня похитили!
— Да, — холодно отвечает Ясин. — А будешь орать или сопротивляться, мы тебя еще и грохнем.
Жидкий лед течет по моим венам. Я в незнакомом месте, странные люди что-то вкололи мне, увезли непонятно куда и угрожают. И никто не знает, где я. А сам я даже понятия не имею, сколько я уже здесь. Кайлер уже хватился меня или все еще думает, что я на семинаре? Мне невероятно страшно.
— Хватит, Ясин, — голос Мирче становится тверже. — Ты наш гость, Джордже. Мы не собираемся тебе вредить. Мы хотим просто поговорить.
— Так развяжите меня? — я усмехаюсь. Все люди, которые начинали разговор с фразы “Мы хотим просто поговорить”, обычно собирались именно причинять мне вред. Невысказанное “пока что” топором повисает в воздухе.
— Боюсь, этого мы сделать не можем, — тошнотворно улыбается Мирче. Как я и думал. — Но когда мы поговорим с тобой, мы тебя отпустим.
По едва мелькнувшей улыбке на лице Ясина понимаю, что нихрена они меня не отпустят.
— И что вам надо? — произношу устало. Похоже, особого выбора у меня нет.
Мирче отступает на несколько шагов, подхватывает стакан воды со столика перед диваном и протягивает мне. Я мотаю головой, в горле пересохло, но я ни глотка не выпью, они могли подмешать туда еще что-нибудь. Мирче пожимает плечами, подтягивает к себе стул и садится передо мной.
— Расскажи нам, где система управления критическим оружием империи, Джордже, — говорит он.
И холодный пот волной стекает по моему позвоночнику. Вот оно. Вот почему я здесь.
Я знаю, что некоторые идейные имперцы — те, кто успел — умчались на Глизе, когда повстанцы совершили свой молниеносный переворот. Но я надеялся, что им хватит ума не высовываться, раз уж им так повезло свинтить от правосудия и закономерного наказания. А они — вот, не просто плетут заговоры, а заходят с козырей.
И я понимаю, что Мирче — не имперец, он явно с Глизе, судя по акценту. А вот Ясин — определенно из них. И он знает, мать его, знает про критическое оружие. Откуда? Он младше меня, откуда он может о нем знать?
— Лучше ответь ему, пока просит по-хорошему, — Ясин смотрит на меня сверху вниз, взгляд у него такой, с которым тела обычно препарируют в морге.
— Я понятия не имею, о чем вы, — включаю дурачка. — Я студент, какое нахрен оружие?