Часть 76 (1/2)

Когда проекция свернулась, мерцая уже знакомым вопросом, на мгновение повисла тишина.

— Сильный Чхве Хан, молодец!! — Раон взвился в воздух и заметался кругами. — Вы видели её лицо, видели?

Первым засмеялся, на удивление, Чхве Хан. После того, как члены его семьи увидели это воспоминание, ставшее началом его жизненной трагедии, стало… Если не легче, то спокойнее уж точно. Как будто, когда он показал семье эту молодую, слабую и напуганную версию себя, он смог стать к ним ближе, сократить пропасть непонимания, которой стала вся его жизнь до деревни Харрис.

Возможно, ему действительно стоило этим поделиться.

— Итак, есть идеи, кто следующий? — Альберу деловито хлопнул в ладоши, привлекая внимание.

По логике, среди них осталось всего четыре человека, у которых не успела раскрыться ни одна тайны — Рон, Бикрокс, Розалин и Эрухабен-ним. Выбор, конечно, интересный…

Не успел Альберу глубже задуматься, кого из этой четвёрки лучше первым бросить на растерзание заклинанию, как Кэйл довольно протянул:

— Есть у меня одна идея…

Все они знали этот голос — именно с такими интонациями Кэйл просил у Альберу золотые таблички и строил планы на ограбления. Эрухабен, поймавший на себе какой-то даже слишком пристальный взгляд Кэйла, подавил желание поёжиться. Он великий и могучий древний дракон, он не съёживается под взглядом человека!

— Эрухабен-ним, кажется, была одна вещь, которую вы нагло ото всех скрыли…

…нет, древние драконы не съёживаются под взглядом человека! С усилием Эрухабен расслабил напряженно замершие на подлокотниках ладони. Кажется, его час расплаты настал.

— Наш следующий вопрос: как Эрухабен-ним обманул всех во время использования кувшина с жизненной силой?

Заклинание мигнуло статичным «принято», оставляя их в тишине.

Розалин резко втянула воздух, внезапно наполняясь злостью, которую не могла позволить себе испытывать, когда узнала, что Эрухабен не использовал артефакт как надо. Тогда она сидела и боялась, что её учитель умрёт, поэтому не могла злиться, но сейчас…

— Прекрасный вопрос, молодой мастер, — она лучезарно улыбнулась Кэйлу.

Эрухабен осознал, что он в меньшинстве, видя стальной взгляд магессы.

Открылись большие железные ворота, и перед ними появилась пустая площадка. 

— Я сделаю всё сам.

Спокойный и размеренный голос Эрухабена прозвучал слишком резко. Древний дракон поморщился. Не такого эффекта он хотел добиться этой фразой… Это должно было прозвучить безапелляционно, но спокойно и величественно, а не резко и грубо.

Но, видимо, акустика тренировочного зала всё решила за него.

Кэйл держал древний артефакт в руке, наблюдая за драконом. Эрухабен спокойно ответил на этот взгляд.

— Я хочу сделать это один. Буду благодарен, если вы все подождёте снаружи.

Затем он протянул руку к Кэйлу, тем самым говоря тому передать ему артефакт.

Раон подозрительным взглядом проследил за протянутой рукой золотого дракона.

— Не надо было тебя одного оставлять, точно не надо было!

— Да, — гордо кивнула Розалин.

Эрухабен тяжело вздохнул и приготовился к количеству претензий, которые ему предстоит пережить. Учитывая, что в итоге они всё равно подловили его и заставили пить, причём даже по его воле, протестовать особенно он не мог.

Даже если у сохранения кувшина на потом был смысл. Как минимум потому что этот вопрос задал Кэйл, которого сам Эрухабен жестоко подставил с первым вопросом, заставившим по его прихоти вспоминать остров Ветров. Это была его расплата, и он будет нести её с честью.

— Нет! Голди, я буду рядом с тобой!

Раон возразил в ответ, как будто его присутствие было очевидным.

Суй Кхан и Чхве Чжон Су переводили взгляды с проекции на их реальных товарищей по просмотру и медленно пытались вникнуть в контекст. Это была часть прошлого их Кэйл-а и его семьи, в которую они посвещены не были.

Общий расклад сил в целом был понятен, но хотелось бы разобраться получше.

Остальные выразили своё согласие с Раоном. Однако Эрухабен добавил лишь ещё одно предложение.

— Я великий и могучий дракон.

— Ты когда-нибудь задумывался, как забавно это звучит? — Тихо-тихо, едва слышно прошептал Кэйлу на ухо Чжон Су.

Кэйл тихо фыркнул, и уголки его губ дёрнулись — скрытые улыбка и смех. Значит, точно задумывался.

Он был тем, кто излучал ауру силы, даже просто стоя на месте.

— Я не хочу показывать другим свой процесс исцеления.

Услышав слова, исходящие от бледного, но непреклонно стоявшего на своём древнего дракона, появился первый человек, сделавший шаг назад.

Альберу с интересом проследил за жутким дворецким, заговорившим со спокойным видом и без привычной страшной улыбки. Неужели Эрухабена поддержит именно Рон? Но почему, откуда внезапно такой приступ доброй воли у главы семьи убийц, обычно саркастичного и пугающего под маской дружелюбия?

— Я буду молиться, чтобы древний артефакт оказался эффективным.

Это был Рон Молан.

Старик понимал чувства древнего дракона.

Бикрокс распахнул глаза, когда осознал, что проекция переключилась на точку зрения его отца. Тяжёлое понимание, явно основанное на личном опыте, точно принадлежало Рону Молану. Кажется, это было первое обращение к его воспоминаниям, исключая, возможно, сцену на корабле перед злосчастным островом Ветров.

Никто не знал, как он будет выглядеть, когда начнётся исцеление. Он может содрогаться от боли или сильно сопротивляться. Рон лучше, чем кто-либо другой, понимал, почему древний дракон не хотел, чтобы другие увидели это.

Кэйла передёрнуло, когда, привлечённый новой точкой зрения, он позволил себе погрузиться в показанное. Обычно он старался отстраниться от любых эмоций и чувств, передаваемых проекцией, не воспринимать ничего слишком глубоко — так же, как он делал с собственными записями. Но сейчас у него не получилось, потому что… Это Рон. У него редко получалось отстраниться, когда это был жуткий дворецкий-убийца.

Он до сих пор помнил выражения лиц людей, которые были рядом, когда он страдал от боли после потери руки.

Эти лица — застывшее в неприкрытом ужасе лицо Бикрокса, ужас на лице Дерута Хенитьюза, нашедшего Рона на пороге поместья едва живым, напряжённое лицо Кэйла с горящими глазами — все они замелькали призрачными фантомами. Эти лица были удивительно чёткими, особенно лицо Бикрокса.

Рон нахмурился, осознавая, что с тех пор так и не смог забыть лицо своего сына, увидевшего его в таком состоянии. Вероятно, уже и не сможет — это то, что, к сожалению, запоминается на всю жизнь.

Внезапно запястье Рона сжала рука. Это Бикрокс, увидевший, что взгляд отца темнеет, помогал ему отвлечься и вернуться в настоящее. Это помогало лучше, чем старший Молан был готов признать вслух.

Следующими были Чхве Хан и Бикрокс. Трое детей ворчали, но отступили, увидев, что Чхве Хан и Бикрокс отошли назад.

— Кхм… Тогда я ещё раз объясню, как пользоваться древним артефактом.

Король Наёмников Бад тоже отступил назад.

Розалин напряжённо замерла — чуть приоткрыть завесу тайны, окружающей Рона Молана, было волнительно и интересно, даже если открывшийся фрагмент был тяжелым. Она очень мало знала о Роне и Бикроксе, только общие факты и особенности характера, но не саму их историю, не их прошлое, сделавшее их такими, какие они есть.

Всё же, у этого заклинания были и свои плюсы — так все они могут узнать друг друга получше, рассказать свои истории так, как простыми словами никогда бы не смогли. Даже если вскрывать тайны и тёмное прошлое было сложно и больно… По крайней мере, в этом был какой-то смысл.

— Этот артефакт наполнится достаточным количеством воды, чтобы исцелить тело пользователя по его желанию.

Бад указал на треснувший кувшин.

— Это ведь тот самый артефакт с острова Ветров? — На всякий случай уточнил Суй Кхан.

Повисла тишина.

— Да, — всё же сдался и ответил Эрухабен, осознавая, что никто другой этого делать не собирается.

Суй Кхан тихо кивнул. Конечно, он помнил, как выглядел тот артефакт, но… Кто знает, Кэйл-а вполне мог бы где-нибудь ещё один похожий. Это было бы вполне в его стиле.

— Как только вы выпьете жидкость, любые проблемы, связанные с жизненной силой, будут вылечены до той степени, которую вы желаете. Однако процесс может быть немного болезненным в зависимости от ситуации. К примеру, когда я использовал его, у меня скрутило живот.

Жизненные силы.

Это была сила, связанная с исцелением и продлением чьей-то жизни.

«Немного болезненный в зависимости от ситуации», — мысленно повторил Альберу, слышавший это объяснение впервые.

Ему было интересно, как это было, когда жизненную силу поглотил дракон — казалось, здесь не было никаких перспектив на безболезненность. И в то же время Альберу не хотел видеть, как великого и могучего древнего дракона скрутит от боли.

В этот момент Кэйл услышал голос Звука Ветра.

{Жизненная сила, наполняющая этот сосуд, принадлежала людям, которые потеряли свои жизни в прошлом}.

Этот сосуд содержал жизненную силу людей, которые лишились жизней в прошлом.

И снова наблюдателям пришлось вспомнить, что сознание Кэйла было проходным двором. Но, по крайней мере, голос Звука Ветра был достаточно приятным…

Раон, успевший налетаться и посидеть на плечах и коленях дедушки Голди, вновь взлетел, чтоб приземлиться на плечи наследного принца. У Альберу, в отличие от Эрухабена, прическа позволяла копошиться в волосах и пытаться плести косички.

{Вот почему я довольна, что его используют по уважительной причине}.

Воровка продемонстрировала свою благословение Эрухабену, который вскоре использует артефакт.

Эрухабен склонил голову, мысленно благодаря древнюю силу, нет, не древнюю силу, а её создательницу, пожертвовавшую жизнью ради этого артефакта, за благословение. Женщину, достаточно великодушную, чтобы одобрить использование этого артефакта на нём, драконе, уже отжившем положенный ему срок.

У него было время смириться с тем, что он воспользовался чужими жизнями ради продления своей, но это осознание всегда будет висеть у него на душе. Это было то, с чем ему придётся жить дальше, и всё же… Было приятно получить разрешение на то, что уже и так произошло.

Кэйл сосредоточился на голосах воровки и Бада. В это время Бад продолжал говорить:

— Но если количество жизненной силы, необходимой для пользователя, превышает пределы кувшина, то артефакт разобьётся после того, как пользователь выпьет воду. 

Кэйл подумал, что высока вероятность, что кувшин разобьётся. В конце концов, они говорили о жизни дракона.

— В итоге он действительно разбился, — тихо произнесла Розалин, вспоминая, как наливались золотом потускневшие волосы умиравшего дракона.

Она не знала людей, чья жизненнная сила была заключена в артефакте, и всё же была почти до боли благодарна им за то, что они смогли продлить жизнь Эрухабену. Если бы не это… Она не хотела думать, что было бы тогда, и представлять, как посеревшие волосы начнут рассыпаться в пыль, чтобы вернуть своего обладателя к природе.

Существо с наибольшей продолжительностью жизни, которое также было сильнейшим. Чтобы увеличить жизненную силу такого существа, потребуется немало усилий.

— Я всё понял.

— Ты ничего не понял, Эрухабен-ним, — с абсолютным отсутствием почтительности бросил Кэйл.

Он помнил, как Эрухабен без какой-либо задней мысли начал пить из кувшина, и как его пришлось держать, когда началась обратная реакция и его начало колотить от боли. Это было глупо, очень глупо — забыть о такой важной детали, как боль. Настолько глупо, что Кэйл даже забыл бояться драконьего гнева и оставаться в рамках уважительного обращения.

Эрухабен почти ничего не сказал, только кивнул и указал подбородком.

— Отдай мне артефакт и оставайся снаружи. Я позову вас, когда всё закончится.

Кэйл без спора протянул Эрухабену кувшин. Затем он без каких-либо колебаний покинул тренировочную площадку.

— Серьёзно? — Удивился Чхве Чжон Су. — Вот так просто отдал и ушёл?

Чжон Су не особо верил, что их Рок Су-я так просто сдастся, учитывая, как он заботился об этом драконе. Ну не может такого быть!

— Здесь явно есть какой-то подвох, — согласился Суй Кхан.

Кэйл многозначительно промолчал. Не то чтобы его метод слежки мог остаться не показанным.

Остальные либо молча следовали за ним, либо медленно и нерешительно.

Раон на мгновение остановился и крикнул в сторону Эрухабена:

— Дедушка! Ты должен жить очень долго!

Эрухабен ухмыльнулся и ответил:

— Я знаю, малыш.

— Дедушка Голди, ты соврал!! — Раон с обиженным видом дёрнул лапами.

Альберу, волосы которого дёрнулись вместе с лапами дракона, тихонько зашипел.

— Ой, извини, принц печенья, — Раон быстро отпустил волосы, смущённый.

— Ничего страшного, Раон-ним, — улыбнулся Альберу.

Затем он пожал плечами.

— Думаете, вы сможете справиться с Белой Звездой без меня? Я тот, кто держит своё слово.

Кэйл наблюдал за улыбающимся древним драконом.

Альберу видел за этим спокойным взглядом абсолютное внимание и подозрительность, для этого даже не нужно было, чтобы проекция переключалась на точку зрения Кэйла.

На самом деле, сейчас он даже не понимал, от чьего лица они смотрят на мир — картинка сохраняла точность записи, но нагрузка была небольшой и они не чувствовали эмоций и не слышали мыслей, как это было бы, если бы они смотрели от лица Кэйла. В остальном проекция не передавала конкретных чувств, кроме медленно появляющейся уверенности, которая могла принадлежать кому угодно.

— Я сказал, что проживу долгую жизнь, так что я должен прожить долгую жизнь.

У древнего дракона была расслабленная улыбка, которая в конечном счёте убедила Раона покинуть тренировочную площадку и сесть рядом с Кэйлом.

— Что-то будет, — пафосно возвестил Суй Кхан.

— Нет, хён, не так, — поправил Чжон Су, вздёрнул подбородок и нахмурился в попытке изобразить загадочность. — Что-то грядёт…

Суй Кхан прыснул, и Кэйл в притворном раздражении закатил глаза, слыша, как к смеху его хёнов присоединяются Розалин и Чхве Хан. Ему нравилось, насколько лёгкой была атмосфера, когда к подшучиваниям Чжон Су и Суй Кхана присоединялись остальные члены его новой семьи. Это было очень… тепло.

Наблюдая за исчезновением группы людей за воротами, Эрухабен отвернулся и щёлкнул пальцами.

Железные ворота сами по себе закрылись вслед за выходящими людьми.

После того как те с грохотом захлопнулись, остальные уже не могли видеть происходящего на другой стороне.

Эрухабен усмехнулся, слыша, как Чжон Су шепчет Кэйлу на ухо:

— Как думаешь, кто победит в соревнованиях по пафосности, Эрухабен-ним или хён?

— Конечно я, о чём ты! — Так же шёпотом возмутился Суй Кхан.

Как будто Эрухабен не сидел в считанных местрах от них и у него не было чуткого драконьего слуха. Презабавные панки.

Кэйл подошёл и прислонился к стене, в то время как остальные просто смотрели на ворота.

— О, мой друг. А ты не слишком расслаблен?

«Король Наёмников очень заблуждается… Он вообще не расслаблен», — Альберу видел это по внимательному взгляду.

Но, на самом деле, он был ни капли не удивлён, что Король Наёмников не смог этого разглядеть. Кэйл отлично держал лицо.

Он прямо ответил на вопрос Бада.

— Ты сказал, что нужно всего лишь выпить воду и что никаких побочных эффектов нет, правильно я говорю?

— Верно. Я был так потрясён, когда впервые увидел, как быстро кувшин наполняется водой, что был вынужден быстро глотать её.

Эрухабен замер, и его взгляд устремился на Кэйла. Кажется, он понял, как этот умный ублюдок убедился, что что-то не так.

Он ведь уже держал в руках кувшин. И вода появилась едва-едва, ровно на тот глоток, что он хотел сделать… Чёрт. Вот он и прокололся.

Бад улыбнулся и кивнул. Однако затем его улыбка исчезла.

— Мм, но я не могу сказать наверняка, сколько боли почувствует он. Древний дракон-ним и я — разные существа.

Кэйл лишь кивнул без каких-либо изменений на лице. Вместе с тем его рука скользнула в карман.

Рон с подозрением проследил за этим движением — он предполагал, что именно мог сейчас делать Кэйл, но доказательств не было. Ещё и заклинание, будто нарочно, не хотело переключаться на точку зрения Кэйла…

Повисла тишина, и внезапно Кэйл усмехнулся.

— Я знал, что всё будет именно так.

— Человек, ты обманываешь дедушку Голди? — Воскликнул Раон, увидев до боли знакомую мошенническую улыбку.

Кэйл не ответил — а смысл, если вот-вот всё покажут?

Затем Кэйл начал двигаться.

— Кэйл-ним, что случилось?

— Человек, что-то не так?

Он проигнорировал их вопросы.

Раон вздохнул, видя, как его версия из прошлого не обращает внимания на главное — на мошенническую улыбку и какой-то почти мошеннический блеск в глазах. И как он мог быть таким невнимательным?

*Лязг!

Все услышали, как что-то сломалось за железными воротами.

— Кажется, древний артефакт сломался! — Крикнул Хонг.

Странное чувство тревоги охватило всю группу.

Розалин повела плечами, сбрасывая навязчивую чужую тревогу. Очень радовало, что сейчас это требовало гораздо меньше усилий, чем в начале. Если бы она не смогла адаптироваться и научиться отличать своё от чужого, смотреть было бы в разы сложнее.

Эрухабен использовал древний артефакт. Однако древний артефакт не выдержал и сломался. Насколько он успел помочь Эрухабену, прежде чем сломался?

Все хотели узнать этот ответ в напряжённом ожидании.

Вот почему они забыли о Кэйле, который шёл к воротам. Они не считали это очень важным.

«Плохое решение», — цыкнул Альберу, который, в отличие от людей в проекции, пристально следил за Кэйлом. Тот точно, стопроцентно, однозначно что-то замышлял.

Проекция, наконец переключившаяся на точку зрения Кэйла, лишь подтвердила это ощущением сосредоточенности и нервного раздражения.

Кэйл остановился перед воротами.

Его правая рука всё ещё была в кармане, сжимая кнут ветра.

— Дракон использует древний артефакт!

— Аххх!

От внезапных громких голосов вздрогнули все, даже Кэйл, знавший, что вскоре услышит эту какафонию криков и восторгов.  Раон медленно сполз с плечей кронпринца на его колени, пытаясь спрятаться от неприятного шума за холёными руками Альберу.

Конечно, у него не получилось, но, по крайней мере, это помогло быстрее адаптироваться к гомону.

Кэйл уже давно слышал голоса элементалей ветра.

Он доверял Эрухабену.

Эрухабен довольно сощурился. Конечно, он знал, что сейчас к фразе о доверии присоединится «но», и всё же… Было приятно слышать, сколько уверенности Кэйл вкладывал в слова о доверии.

Однако он заметил кое-что странное.

Кувшин начал наполняться водой, как только Эрухабен взял его.

Он наполнялся медленно.

— Чёрт, и как я сразу не заметила! — Воскликнула Розалин, осознав, как просто оказалось заметить несостыковку.

А ведь всё оказалось так просто – всего лишь капля наблюдательности, и вся ложь Эрухабена рассыпалась, как карточный домик, потерявший одну из карт основания.

Этот кувшин был сосудом, который наполнялся таким количеством воды, в которой нуждался и желал пользователь.

Если дракон пытается продлить свою жизнь, если он действительно хотел этого…

Неужели вода действительно будет наполняться так медленно?

Эрухабен тяжело вздохнул, подавляя желание уткнуться лицом в ладонь и проклясть себя на чём свет стоит. Но кто же знал, что Король Наёмников это скажет и заставит тем самым Кэйла действовать?

Да и, на самом деле, Эрухабен сомневался, что Кэйл всё равно бы не проверил, что он делал с кувшином, даже если бы этой улики не было.

Король Наёмников сказал, что ему пришлось быстро начать пить, когда он использовал древний артефакт. Разве это не означает, что вода заполняется очень быстро?

Вот почему Кэйл на всякий случай схватил кнут, как только вышел.

Он сразу же услышал голоса элементалей ветра.

— Какие же шумные ребята, — присвистнул Суй Кхан.

Проекция как-то даже слишком ярко передала воспоминания Кэйла о моменте, когда он только схватился за кнут. Взволнованные элементали тут же окружили его и подняли такой гвалт, что у Суй Кхана чуть уши не заложило. Или это всё же было ощущение Кэйла?

Хотя, не важно, смысл в том, что это было очень громко, но Кэйл-а, как всегда, даже бровью не повёл. Невероятный самоконтроль, которому Суй Кхан не устанет удивляться.

Он всё ещё доверял Эрухабену.

Однако он знал, что Эрухабен сильно дорожит Раоном, им самим и остальными. Кэйл знал, что обычно делают люди, у которых есть то, чем они дорожат.

Всё потому, что в прошлом о нём заботились такие люди.

Взгляды синхронно обратились к Чхве Чжон Су и Суй Кхану. Именно о них думал Кэйл, представляя тех самых людей, из-за которых знал, как легко можно пожертвовать своей жизнью ради близких. И знал не по своему опыту, а по опыту выжившего ценой чужих жизней.

Суй Кхан не понимал, что чувствовать. Радость, что Рок Су-я так честно и открыто признал их заботу? Печаль, потому что это произошло в формулировке «они заботились настолько, что пожертвовали своими жизнями»? Горечь от того, что уже в новой жизни Кэйл чувствовал необходимость проверять своих близких, чтобы они ни в коем случае не решили пожертвовать собой ради него?

Это было слишком запутанно, поэтому он молчал, уставившись на проекцию сложным взглядом.

Кэйл слышал голос элементалей ветра.

— Вау! Дракон сделал только один глоток!

Кувшин наполнился водой только на один глоток.

— Он помещает кувшин в своё пространственное измерение! Ничего себе, он с помощью магии создаёт звук, как будто кувшин сломался.

«Всё сдали», — отстранённо подумал Эрухабен, всё ещё не способный уйти от мыслей Кэйла.

Он не знал, но напомнил несчастному ребёнку о людях, которых он любил и потерял. Он сам по незнанию надавил не просто на больную мозоль — на открытую рану, разворошенную иллюзией острова Ветров… Осознание было отвратительным.

Он не просто облажался по незнанию, а сделал это дважды — когда пытался наврать о кувшине и когда задал проекции тот злосчастный вопрос. И оба раза он не собирался вредить. Кажется, пришло время ещё раз серьёзно обдумать свой подход к принятию решений. Ему не хватало умения прислушиваться к людям и ситуации.

Уголки губ Кэйла начали кривиться.

В этот момент он услышал голос старого элементаля ветра.

— Ребёнок. Хочешь знать, что дракон внутри пробормотал себе под нос?

Кэйл ничего не ответил. Он даже не кивнул.

И всё же ощущение неприятия, какого-то сопротивления всё сказали за него даже лучше, чем мысленное объяснение, последовавшее следом.

Мысли Эрухабена были чем-то таким, что он должен был лично спросить и получить ответ. 

Кэйл не хотел вмешиваться вот так грубо, не хотел узнавать ответы из чужих уст. Взгляд Рона смягчился — для него, как человека, профессионально работающего со сбором, распространением и координацией информации в подполье, было приятно увидеть это проявление честности к близким.

Он знал, как нелегко порой бывает отделить сбор информации от взаимодействий с близкими, убрать жёсткие и эффективные методы работы от личных отношений с людьми, которые дороги. И всё же Кэйл имел достаточно осознанности, чтобы это сделать. Это вызывало уважение и какое-то тёплое чувство вроде привязанности — знать, что ради своей семьи не по крови такой закрытый, нелюдимый и эффективный человек старается быть лучше.

Однако старый элементаль ветра ответил, хотя Кэйл и не спрашивал.

— «Этого хватит, чтобы продержаться достаточно долго» — вот, что он сказал.

Смысл этих слов был очевиден. Пока мы не победим Белую Звезду.

Можно было просто поставить это в конце его слов. «Этого хватит, чтобы продержаться достаточно долго, пока мы не победим Белую Звезду».

— Плохая цель, — с нажимом произнесла Розалин, сверкнув взглядом на задумчивого Эрухабена.

Она не хотела, чтобы тот отвлекался от демонстрации своих ошибок. Это было очень мелочно, глупо и даже по-детски, но… Эрухабен-ним ведь действительно почти умер тогда. Взял на себя наибольшую отдачу и был готов умереть, чтобы защитить их от концентрированного отчаяния. Она бы хотела больше никогда такого не видеть. Ни в исполнении Кэйла, ни в исполнении золотого дракона, ни в ещё чьём-то из их семьи.

Они должны стать достаточно сильными, чтобы разделить нагрузку так, чтобы никто не умер. Чтобы никому не пришлось жертвовать ради других.

Человек, желающий прожить долгую жизнь, не сказал бы этого.

Было также очевидно, что Эрухабен пытался сделать, спрятав древний артефакт в своём пространственном измерении. Он определённо не прятал его для себя.

Чхве Хан поймал Раона, пытавшегося одним движением перетечь с коленей Альберу к нему. Видимо, насмотрелся на котят, прекрасно доказывающих каждым движением, что коты — это жидкость. Но, к сожалению, драконы такой пластичностью не обладали, поэтому Раон успел почти свалиться на пол, прежде чем Чхве Хан успел его подхватить.

Кэйл положил руку на ворота. Ветер собрался в его руке.

*Скрии…

Большие железные ворота медленно открылись благодаря ветру.

Бикрокс поморщился — после криков элементалей, напоминавших волчат в их самые шумные моменты, не хватало только отвратительно скрипящих ворот. В практически полной тишине это звучало ещё хуже.

Кэйл вошёл внутрь через небольшую щель. Одновременно с этим он сказал кое-что собравшимся.