Часть 63 (1/2)

Проекция замерла и погасла — исчезли голоса Он и Хонга и взволнованный бубнёж семьи, окружавшей только-только вернувшегося в свой мир Кэйла. Раон радостно шнырял туда-сюда и слышал, как все поднимаются со своих мест.

Да, они не так давно отдыхали, но… Окончание этого бесконечного ответа на вопрос стоило отметить.

— Наконец-то! — С улыбкой выдохнула Розалин и встала, потягиваясь и разминая затёкшие плечи и спину.

— Это было долго, — согласился Альберу, тоже делающий лёгкую разминку.

Вопрос проекции после такого длинного ответа звучал как издевательство:

{Вас удовлетворил ответ?}

— Да, — ответили почти хором.

После нескольких суток бесконечного апокалипсиса осознавать, что они с этим закончили (даже если не навсегда), ощущалось чистым освобождением. Хотя заклинание, зависшее в воздухе в ожидании нового вопроса, немного сбавляло ощущение всеобщей радости. Раон прищурился и подлетел поближе, пока никто не успел скомандовать перерыв.

Ему было любопытно, как именно заклинание фильтрует то, что относится к тайнам, от того, что не относится. И когда оно решит, что с них достаточно правды, чтобы впустить в мир — не всю же правду жизни каждого из их группы рассказывать!

Заклинание ощущалось как странная помесь очень сложного часового механизма и водного потока, который течениями охватывал каждого, кто находился в комнате. Аккуратно, чтобы случайно не затронуть ничего лишнего, Раон осматривал и ощупывал заклинание, и внутри у него с каждым движением, с каждым проявлением воли трепетала уверенность — он знал, чувствовал чем-то неосязаемым, атрибутом ли, магией или самой своей сущностью, что может с этим работать.

Вот эта связка — набор команд заклинания, а этот сложный механизм помогает оживлять воспоминания, проецировать их в реальность… Раон аккуратно перебирал структуру и даже не слышал, как всё вокруг затихло, и на него устремились взгляды.

Он хотел найти основу этого заклинания, то условие, которое им нужно выполнить, чтобы их впустили в мир. Где-то здесь оно точно должно быть заложено — но где?..

Эрухабен прищурился, поднимаясь с дивана. Малыш сейчас делал что-то важное, он чувствовал это по ощущению напряжения в воздухе, почти неощутимого давления, которое расходилось волнами и захлёстывало всё помещение.

— Что происходит? — Тихо выпалил Альберу, заметив напряжение, но не понимая, что делает Раон.

— Тихо, — шикнул Эрухабен.

Все замерли в ожидании. Тишину нарушал только звук дыхания, слишком тихий для десятка человек, собравшихся в одном месте.

— Нашёл, — голос Раона прозвучал восторженно.

Заклинание, всё это время статично светившее режимом ожидания, странно замерцало. Эрухабен нахмурился и поднял руки, готовясь подстраховать бесстрашного ребёнка, если что-то пойдёт не так.

Раон замер с протянутыми лапами, всем телом, каждой чешуйкой хвоста ощущая магию. Вот она — основа. Здесь не было слов, которые можно было бы прочитать, но было намерение. И этого было достаточно.

Раон нахмурился.

Это ощущалось, как что-то слишком жёсткое, почти жестокое. Не впускать и не выпускать, пока не выполнится задача. Выудить каждую правду, всё, о чём кто-то из них не знает хотя бы по чужим рассказам. Не заставить их рассказать правду, а именно показать, докопаться до сути, заставить открыться полностью…

Раон оскалился. Маги, установившие это заклинание, хотели заточить их здесь навсегда?!

Молодой дракон полностью осознавал, насколько многого они друг о друге не знают, насколько многое осталось за кадром. И он, может быть, и хотел бы больше узнать о своём человеке, дедушке Голди, Сильном Чхве Хане, Принце Печенья… Да, он хотел бы больше узнать о каждом из членов их семьи, не только о тех, кто сидел здесь. Но не таким способом! Это не должно так работать!

Внутри что-то трепыхнулось и наполнилось силой. Раон оскалился сильнее и потянулся к заклинанию всем своим существом. Оно не должно так работать. Оно не должно вынуждать их сидеть тут годами и смотреть воспоминания друг друга. И он знал, что может это изменить.

Магия полилась изнутри, не такая, как обычно, более родная, та, которую мог сотворить только он. Раон распахнул глаза и с дикими глазами вцепился в заклинание чем-то неуловимым, но мощным, о чём даже не подозревал раньше.

— Твою мать!.. — Тихо выпалил Эрухабен и прикрыл всех щитом, а затем накинул ещё один щит и на Раона.

Драконьи инстинкты вопили, что рядом кто-то использует невероятно могущественный атрибут. И он точно знал, откуда это чувство.

Будь это кто-то другой, он бы уже атаковал, но это был Раон. Ребёнок, которого он принял, о котором он заботился. Поэтому Эрухабену оставалось только замереть, ощущая, как встают дыбом волоски на руках и вытягиваются в щёлки зрачки.

Всё вокруг вибрировало. Заклинание то загоралось, то гасло, и мир шёл неосязаемыми волнами.

Раон надавил сильнее — структура заклинания продавливалась под его лапами и принимала новую форму. Они могут уйти, если захотят. Они не будут раскрывать каждую тайну, которая когда-либо была в их жизни. Нет.

Мысли быстро метались, когда Раон пытался дать заклинанию новую опору, новую основу.

Пусть оно оценит каждого из них на скрытность, пусть оно даст какой-то порог, который им придётся преодолеть, чтобы попасть в мир. Пусть у них будет какая-то граница, достаточно осязаемая, чтобы понимать, какие вопросы задавать и как это приблизит их к выходу. Но они. Не будут. Рассказывать. Всё.

Плевать, чего хотел от них мир. Плевать, чего хотели маги. Он не позволит им издеваться над своей семьёй.

Пусть заклинание даст им порог искренности для входа в мир. Пусть даст им возможность видеть прогресс… Раон сконцентрировался и направил вперёд всё то, что успел придумать.

Заклинание менялось — где-то топорно и неточно, но менялось. Оно не могло дать им статистику для каждого из них, но могло дать общую и нижний порог открытости, которого они должны достичь. Это было похоже на алхимию, которой его учил дедушка Голди. Каждый ингредиент нужен был в своей пропорции, чтобы зелье заработало. Вот и сейчас под влиянием Раона всё начинало работать.

Розалин широко распахнула глаза, с восторгом разглядывая проекцию, на которой замелькали какие-то слова и значения. Она старалась даже не моргать, чтобы ничего не упустить, но внезапно как будто потеряла зрение.

Мир стал чёрным.

Глаза Эрухабена полыхнули золотым светом, но это не помогло — тьма вокруг не была отсутствием света, нет, это была чистая сила дракона, подчиняющая себе всё вокруг.

— Получилось, — голос Раона звучал как-то задушенно, и Эрухабен метнулся вперёд быстрее, чем успел осознать это действие.

Ему в руки легло уставшее, но совершенно невредимое тело ребёнка. Сила начала рассеиваться, когда Раон расслабился.

— Эрухабен-ним? — Голос Кэйла против обыкновения был наполнен волнением. — Раон?..

— Всё в порядке, — успокоил древний дракон, хотя сам был не уверен в своих словах. Им ещё предстояло выяснить, что именно сейчас сделал малыш.

Чернота отступала и плавно открывала напряжённые фигуры, замершие в полной боевой готовности. Кэйл быстро двинулся вперёд.

— Человек, я изменил заклинание, — Раон, казалось, был искренне удивлён этим фактом.

— Как? — Быстро уточнил Эрухабен, не позволяя взволнованной семье себя окружить и целенаправленно движущийся к дивану.

— Они хотели, чтобы мы раскрыли вообще все секреты, которые у нас когда-то были! Мы бы застряли здесь навечно!

Кэйл сердито поджал губы и потянулся за зеркалом-планшетом Бога Смерти. Ему срочно нужно связаться с этим чёртовым миром. Так они не договаривались, что это за неожиданные новости?

— И поэтому ты?..

— Я изменил заклинание, — теперь это звучало больше довольно, чем удивлённо. — Теперь оно будет показывать, насколько мы продвинулись и сколько ещё нужно посмотреть. Я хотел, чтобы получился счётчик тайн… Но у меня не получилось.

Эрухабен рассматривал проекцию, у которой появились цифры, назначение которых теперь стало более понятным.

{49% — 60%}

— То есть, — подключилась Розалин, — теперь заклинание отображает что-то вроде процента искренности и открытости, который у нас есть и которого нужно достичь?

— Ага, — выдохнул Раон и расплылся по рукам Эрухабена ещё сильнее. Было видно, что это изменение его вымотало.

— Получается, осталось не так много, — Эрухабен оценивающим взглядом смотрел на проценты.

Откуда-то сзади послышались голоса.

— Кэйл-а, что ты делаешь?

— Ты опять ругаешься с Богами?

Голоса Суй Кхана и Чжон Су звучали заинтересованно.

— Нет, в этот раз с мирами, — коротко ответил Кэйл и продолжил тыкать в планшет.

Чжон Су заглянул в Кэйлу через плечо.

— Реально ругается, — бодро возвестил он, как будто эта новость должна была кого-то удивить.

Альберу хлопнул в ладоши, привлекая внимание.

— Пока донсен наводит порядок, предлагаю пообедать.

Возражений не было.

В ставшем привычном ритме по столикам разошлась еда. Перед длинным диваном с задумчивым видом замер Эрухабен. За последние несколько суток он осознал, насколько неудобно бывает сидеть настолько вплотную друг к другу без возможности поменять положение. В теории, он мог убрать этот диван и достать пару небольших диванчиков. И кресло. Для самого себя, разумеется, потому что он великий и могучий дракон, который может себе позволить сидеть с комфортом.

— Эрухабен-ним? — Розалин, улёгшаяся на диван, приподняла брови, глядя на озадаченного дракона.

— Подъём, — скомандовал Эрухабен.

Спустя считанные минуты из комнаты исчез один из диванов. Альберу вяло удивился наличию такого количества мебели, которую, оказывается, всё это время носил с собой золотой дракон. Но после десятка кроватей фокус с диванами уже не казался таким впечатляющим.

— Готово, — возвестил Кэйл и отложил зеркало. — Мы продолжим с изменениями Раона.

— Они хотя бы извинились? — Изящно приподнял бровь Альберу.

— И в знак извинений выдали приглашения в крупнейшую магическую академию для всех нас. И ещё кое-что, — Кэйл ярко улыбнулся.

— Человек, ты их ограбил? — Раон прекрасно знал эту улыбку.

— Конечно! — Сверкнул улыбкой Суй Кхан, всё это время наблюдавший за перепиской с миром с плеча Кэйла в звериной форме.

Обедали в приподнятом настроении под лёгкие разговоры. Никто из них не хотел вспоминать про необходимость задать следующий вопрос. Конечно же, задавать всё равно пришлось.

— Мы вроде бы уже договорились задавать конкретные вопросы, да? — Альберу элегантно приподнял бровь.

Согласие были единогласным. Никто из них не хотел ещё раз сидеть и смотреть ответ на один вопрос сутками.

— Маат передал, что нам нужно раскрыть как минимум по одной тайне на каждого присутствующего. — Кэйл оглядел всех спокойным взглядом. — И дополнительно раскрыть секреты тех, о ком мы знаем меньше всего. Наша цель — как можно быстрее дойти до порога в 60%.

— Тогда… — Протянула Розалин. — Может, начнём с одной тайны от каждого?

— Логично, — кивнул Альберу. — Есть добровольцы?

Повисла тишина. Конечно, они уже смирились, что им придётся это делать, но до этого они вытаскивали на свет только тайны Кэйла…

Первым заговорил Эрухабен.

— Мне давно было интересно, что подтолкнуло тебя к первой фазе роста, малыш. Мы могли бы начать с этого?

— Я не малыш! — Воскликнул Раон, но тут же задумался. — Но… Это можно посмотреть.

Он не был против рассказать и показать другим тот самый разговор с его человеком, даже если это могло быть неловко. Он старался этого не стыдиться, потому что человек был прав — даже сильные иногда могут нуждаться в помощи и защите.

— Раон, ты уверен?.. — Мягко начал Суй Кхан, но его тут же перебили.

— Эй, заклинание, перерыв окончен! — Воскликнул Раон, полный уверенности в своём решении. — Мы готовы задать вопрос!

Проекция мигнула и проценты пропали, заменённые новой надписью.

{Каков ваш следующий вопрос?}

— Что стало причиной начала первой фазы роста Раона? — Подняв руку в просьбе о молчании, произнёс Кэйл.

Он знал, что с такой формулировкой вероятность, что им придется смотреть все мысли Раона насчёт своей фазы роста, была минимальной. А значит, они смогут закончить с этим быстро.

Всё вокруг погасло, когда заклинание мигнуло и быстро подобрало нужный фрагмент. Их встретило привычное уже ощущение нагрузки — они явно собирались смотреть что-то из восприятия Кэйла, хотя вопрос был про Раона.

Эрухабен усмехнулся — он даже не сомневался, что руку к неожиданно нагрянувшей фазе роста приложил именно Кэйл. Это было предсказуемо.

«Похоже, я смогу поспать три часа».

Мысли Кэйла зазвучали знакомо, и состояние сосредоточенности без примести боевой срочности или боли было достаточно приятным.

Он будет занят с раннего утра.

Ему нужно было хотя бы немного вздремнуть, чтобы расслабиться перед этим.

Розалин огляделась и сразу узнала это место — это была одна из военных палаток, которые они разворачивали в Ущелье Смерти. Вид этих палаток она бы ни с чем не перепутала, но уточнить всё же стоило.

— Это в Ущелье Смерти? Перед боем? — Быстро спросила она.

— Да! — Бодро откликнулся Раон.

Разумеется, люди всё ещё стояли на страже, но одной из его обязанностей прямо сейчас было поспать.

— Правильно, Рок Су-я, — Суй Кхан потянулся и взъерошил волосы Кэйла.

Кэйл недовольно нахмурился и отбросил руку хёна. И для чего вообще было собирать волосы, если в первые же секунды начала просмотра у него на голове опять гнездо? Смысла не было никакого.

— Раон.

— В чём дело, человек?

— Пожалуйста, подключи устройство видеосвязи.

— А как же спать? — Чжон Су с распахнутыми глазами напоминал кота, жалобно выпрашивающего еду.

— А спать — потом, — тяжело вздохнул Кэйл.

Корейцы (и бывшие корейцы) тяжело вздохнули, как будто устраивая панихиду по утраченным минутам сна.

Но, подумав о Локе, он решил, что нужно связаться с «этим» человеком.

Неприязнь, сквозившая в словах Кэйла, была чем-то новеньким. Обычно он так ни на кого, кроме врагов, не реагировал.

Эрухабен, наученный прошлыми просмотрами, не стал спрашивать, с кем именно собирался связаться Кэйл. Вероятно, ответ на этот вопрос всё равно будет в проекции.

«Честно говоря, сейчас довольно трудно защитить даже себя. Будет проблематично защищать ещё и этого высокого парня».

— А можно какой-то контекст? — В голосе Суй Кхана слышалось смущение.

Кэйл вздохнул и оглядел зал в поисках человека, на которого он мог бы спихнуть все объяснения. К счастью, он быстро смог найти Розалин, которая была одной из командующих той операцией и знала о Локе и его небольшой проблеме.

— Один из подопечных молодого мастера, Лок…

Было немного странно осознавать, сколько примечаний пришлось сделать, чтобы ввести в курс дела двух человек, которые не успели познакомиться со всей их разношёрстной семьёй. Как только они вернутся, нужно будет провести экскурсию и всех познакомить.

Кэйл не мог доверять собственному уровню силы. Вот почему он планировал использовать свои связи.

— А с кем ты связался? — Наконец не выдержал интриги Эрухабен.

— Клопе, — голос Кэйла звучал привычно спокойно, но всё равно отдавал каким-то отвращением.

Не то чтобы кто-то мог его за это осуждать.

— Кстати, человек.

— В чём дело?

Кэйл встретился взглядом с шестилетним Драконом, который перестал подключать устройство и посмотрел на него. Смотря прямо ребёнок спросил:

— Я не могу пройти через свою первую фазу роста. Ты не против?

«Прямолинейно», — усмехнулся Рон, ничуть не удивлённый.

Это было очень в стиле Раона, который брал пример с Кэйла — задавать вопросы сразу в лоб, без какой-либо подготовки. Сбрасывать на людей информационные бомбы было искусством, которому молодой дракон и котята активно учились у мастера этого дела.

Внезапно напряжение от записи чуть усилилось, заставив наблюдателей поморщиться.

Кэйл вспомнил, как Раон зарылся под одеяло и плакался о том, что не велик и не могуч, потому что не мог активировать свою первую фазу роста.

Раон с замершим сердцем прислушивался к эмоциям своего человека и слышал только заботу. Не было жалости, не было ничего того, что он так боялся почувствовать. Кэйл действительно, на самом деле не начал относиться к нему как-то по-другому, когда он не смог активировать свою фазу роста, не стал его жалеть, когда Раон плакал в одеяло, потому что думал, что с ним что-то не так.

Его человек был действительно самым лучшим человеком, примером настоящего человека, того, какими должны быть люди.

Он также удивился, почему Раон вдруг заговорил об этом. Вероятно, причиной этому могла быть ситуация Лока, но он всё же решил ответить, видя взгляд дракона, который просил ответа.

— Разве я не отвечал в прошлый раз? Не спрашивай меня о таких очевидных вещах.

Чхве Хан улыбнулся, видя этот спокойный и уверенный взгляд. Ни грамма колебаний в ответе, только абсолютная уверенность, на которую можно положиться и опереться, не думая о возможности подвоха или подставы. Кэйл-ним был по-настоящему надёжным человеком, и Чхве Хан был рад быть частью его семьи.

— ...Ничего, если я слаб?

— Мы все иногда бываем слабыми, — с улыбкой прокомментировал Суй Кхан. — Даже самым сильным иногда нужна помощь и защита.

Наблюдатели согласно закивали: кто-то чуть более активно, кто-то — лишь лёгким задумчивым движением.

«О чём, чёрт возьми, он говорит?»

Кэйл не верил тому, что говорил страшный дракон, который был далеко не слаб.

Раон взвился в воздух:

— Человек, я не страшный! Я великий и могучий!

Чхве Чжон Су захихикал.

— Да, ты великий и могучий, — спокойно согласился Кэйл, умолчав, что именно это и делает Раона страшным.

Чхве Чжон Су захихикал громче, уловив мысль, которую умолчал его донсен.

Он небрежно ответил.

— Когда мы встретились в пещере, я подумал, что ты слабак.

Хотя слова звучали уверенно, в эмоциях, переданных записью, не хватало искренности.

— Человек, — шокированно выдохнул Раон, — ты мне соврал, что думал, что я слабак?

Кэйл молчал, потому что… Да, он с первого взгляда на израненного дракона увидел горящие борьбой глаза. Таких глаз не могло быть у слабаков. Но тогда, в тот день, Раону нужно было это услышать, потому что он сам считал себя слабым и стыдился этого, подсознательно боялся повторения.

Маленькая лапа, коснувшаяся круглого устройства видеосвязи, вздрогнула.

Пещера.