Часть 60 (2/2)

— Боже, Рок Су-я!.. — Выдавил ястреб. — За что ты так с ним? Какое такое плохое зло я тебе совершил?

— Самая большая проблема моего тела в том, — патетично продекламировал Чхве Чжон Су, — что в нём нет Ким Рок Су. Сказал Ким Рок Су.

Смех в зале стал громче — обсурдность способа, которым Кэйл признался, что занял чужое место, зашкаливала.

— Несчастный ты ублюдок, — тихо и почти с восторгом выругался Эрухабен.

После слов юноши мечник снял ножны и, сделав жест, означающий, что он готов его выслушать, произнес:

— Объясни.

— А можно мне тоже такую устойчивость к выходкам донсена? — Альберу выглядел побеждённым.

— Не-е-ет, — довольно протянул Суй Кхан, всё ещё посмеиваясь, — страдай!

Чхве Хан похлопал Альберу по плечу, но фальшивость выражения сочувствия на его лице выдавали дёргающиеся уголки губ и смеющиеся глаза.

— Предатель, — пробурчал Альберу, но не смог удержаться от улыбки.

— Страдай, ученик, страдай.

— Я… Я Ким Рок Су, которого ты не знаешь, и мне 36 лет. Хотя, думаю, сейчас мне уже 38. В любом случае, я старше тебя.

Первым сложил, к чему подводит мысль Кэйл, Суй Кхан.

— Да нет, — тихо выдохнул он и продолжил уже громче, — не можешь ты быть мне хёном! Нет, Рок Су-я, это мой титул!

Кэйл насмешливо приподнял бровь и ухмыльнулся. Зеркально с ним в проекции усмехнулся и Ким Рок Су.

Замолчав на мгновение, молодой человек, усмехнувшись, продолжил:

— Хах, на самом деле это я здесь хён.

— Нет, хён здесь всё ещё я, — Суй Кхан драматично ткнул пальцем в Ким Рок Су, как будто тот угрожал его великому статусу старшего.

Раон захихикал.

Затем он небрежно отвел взгляд от Ли Су Хёка, чьи брови слегка приподнялись, и, ощутив холодный утренний ветер на своих щеках, Кэйл начал рассказывать свою историю:

— В моем мире, когда мне исполнилось 36 лет…

Настроение сменилось резко, как сильный удар по голове исподтишка, без возможности подготовиться — только что они ещё посмеивались над выходками Суй Кхана и словами Ким Рок Су, а сейчас в горле появился ком, и восприятие перекрыли эмоции. Горе, застарелая боль, грусть, сжимающая изнутри беспомощность, пригибающая к земле усталость. Слишком резко, слишком сильно, слишком много, слишком… Просто слишком.

Почувствовав появившийся ком в горле, молодой человек замолчал, но вскоре продолжил:

— Больше нет лидера команды Ли Су Хёка.

Услышав это, мужчина издал небольшой вздох, но не обращавший на него внимания Кэйл продолжал говорить.

Вместе с Ли Су Хёком вздохнул и Суй Кхан, внезапно ощутивший, как на него обрушилось чувство вины, тяжелое, как упавшая потолочная балка, которую в разрушенной Корее им приходилось оттаскивать впятером. Дыхание замерло в груди, когда он погрузился в чувства, впитывая и запоминая все оттенки боли, горечи, тоски и чистого горя Кэйла, Ким Рок Су. Причиной этих чувств был он. Его решение сражаться и спасать других людей в ущерб себе и своим людям. В тяжести в груди его донсена виноват он.

Кэйл, Ким Рок Су, продолжал выворачивать душу и показывать другому Ли Су Хёку тяжесть того, что пережил. Показывать, насколько многое он потерял. Насколько многих…

— Чхве Чжон Су, бабушка Ким, семья Ли, Пак Джин Тэ… Никого из вас там уже нет.

Произнеся это, юноша снова замолчал.

Как бы Ли Су Хёк ни пытался сделать вид, что никаких лет скорби и разлуки не существовало, как бы ни пытался убедить себя, что его решение было единственным возможным и правильным для той ситуации… Это не заставит рану в душе и разуме Ким Рок Су исчезнуть. Всё уже произошло, всё давно случилось, он не сможет ничего изменить.

Рука сжалась в кулак и Ли Су Хёк почувствовал, как ногти медленно заостряются, превращаются в когти и впиваются в его ладонь. В сознании мерцает тревожный огонёк «что-то не так, неправильно!». Он смотрит на свои руки и внезапно не узнает их. Слишком бледные, слишком тонкие, слишком детские…

Всё в его сознании останавливается, когда на плечо ложится ладонь — тоже непривычная, слишком узкая, с длинными узловатыми пальцами. Кэйл. Не Ким Рок Су.

И он уже не Ли Су Хёк, а Суй Кхан.

Ему требуется почти непозволительно много времени, чтобы осознать это и почувствовать себя нормально в этом теле, но об этом не узнает никто, кроме Кэйла и Чжон Су — а значит, всё в порядке.

В глазах Ким Рок Су отражалось множество эмоций, когда он снова заговорил:

— И я единственный, кто выжил.

Наблюдатели хмурятся, сжимают кулаки и ёрзают, пытаясь не утонуть в чужих чувствах, не поддаться смертельной усталости, вышедшей на свет из ямы, в которую Кэйл так упорно её заталкивал. Эту истину всё ещё больно слышать и принимать.

Единственный выживший — клеймо, которое Ким Рок Су тащил на себе годами и продолжает тащить, даже будучи Кэйлом, великим главнокомандующим и лидером, не потерявшим ни одного своего человека за все войны и сражения. Эрухабен не может удержаться от скорбной гримасы, осознавая, что Кэйл никогда не сможет оставить эту одинокую кошмарную часть своей жизни в прошлом. Не позволит ни запись, ни сам склад его характера.

В глазах Кэйла на несколько мгновений застыла усталость, выдающая его настоящий возраст, прежде чем он отогнал её и сосредоточился на том, чтобы объяснить всё Ли Су Хёку. Он старался не обращать внимания на оставшиеся в его душе эмоции и продолжил говорить.

Дышать стало чуть легче, когда Кэйл отработанно приглушил все свои чувства, попытался запрятать их поглубже. Рон нахмурился и сжал в руке рукоять маленького метательного ножа — ему не нравилось, что молодой господин вот так заталкивает свои переживания куда подальше, но одновременно он и понимал, что сейчас совсем не время для того, чтобы давать себе волю. Ему оставалось только молчаливо стискивать в руках привычное оружие и вертеть тонкий нож меж пальцев быстрее, чем обычно.

— Однажды я проснулся в теле этого Ким Рок Су и подумал, что вернулся в прошлое, но это оказался другой мир.

— …Параллельная вселенная?

— Да, попав сюда, я понял, что это отличная от моего родного мира параллельная вселенная, а после начал делать всё возможное.

Раон неловко топтался по чужим коленям и не понимал, на ком сейчас лучше сосредоточиться. Суй Кхан выглядел потерянным и от его рук пахло кровью, Кэйл был слишком напряжён и хмурился, сжимая пальцы на чужом плече, Чжон Су слишком крепко сжимал в руке пузырёк исцеляющего зелья, в его глазах стояла непривычная темнота. Раон не знал, может ли он помочь хоть чем-то, но отчаянно хотел всех успокоить и вернуть спокойствие и шутки, поэтому беспокойно крутился, как будто это могло чем-то помочь. Сейчас его величие и могущество магии казались совершенно бесполезными, и он не понимал, что с этим делать.

Ли Су Хёк нахмурился. Кэйл, не обращая на него внимания, продолжал говорить:

— И как только мы победим этого безрангового монстра, скорее всего, я вернусь в свой собственный мир.

Эрухабен тяжело вздохнул и усилием воли заставил себя отвлечься от тройки братьев и Раона, вернуться к безжалостной записи. Кэйл и его хёны справятся — уже справились, на самом-то деле. Его помощь им не нужна.

Затем юноша указал на своё сердце, сказав:

— Кстати, настоящий Ким Рок Су здесь, и он всё знает.

Чхве Хан тихо вздохнул — Кэйл-ним был просто неисправим. Высыпать невероятную новость, как будто говорит о погоде, огорошить их волной слишком сильных для человека с таким спокойным выражением лица чувств, а потом продолжать, как ни в чём не бывало. Это был поразительный уровень самоконтроля и работоспособности, но чего ещё ожидать от этого человека?

После этих слов мечник перестал хмуриться, а заметивший это Кэйл снова нашел общие черты с Ли Су Хёком из его прошлой жизни, отчего смог спокойно продолжить:

— Рассказать тебе обо всём было нашим совместным решением.

Кэйл протянул руки и поймал мельтешащего дракона, мысленно костеря себя, на чём свет стоит. Он так сосредоточился на распадающемся на части Суй Кхане, что даже не заметил, насколько это отразилось на ребёнке, его ребёнке!..

— Всё в порядке, Раон, — тихо произнёс Кэйл, опуская руку на чешуйчатую голову.

— Правда? — В синих глазах плескалась неуверенность и беспомощность.

Кэйл проклял себя ещё раз. И надо же было так облажаться!

— Да, Раон, правда. Суй Кхану просто нужно немного времени.

Успокоенный уверенностью и честностью в красно-карих глазах, Раон наконец смог немного расслабиться.

Затем он остановился и начал наблюдать за своим собеседником, который, также смотря прямо на него, просто произнес:

— Понятно.

Альберу почувствовал, как у него дёрнулся глаз. «Понятно». На всё, что сейчас рассказал Кэйл, он просто ответил «понятно». Два человека, оба из которых являлись Ким Рок Су, будущее, в котором он и все их товарищи из убежища мертвы…

Понятно.

У Альберу был только один вопрос — что именно ему понятно? Потому что он сам, если бы внезапно получил ту же информацию прямо перед финальным боем с монстром, который потенциально может уничтожить их новоприобретённое убежище, точно не ограничился бы этим будничным «понятно».

Услышав столь короткий ответ, юноша тихо спросил:

— Ты не задаёшься вопросом, лгу ли я?

— Ни в коем разе, — выдохнул Суй Кхан. — Это очень в твоём репертуаре.

Чхве Чжон Су облегчённо вздохнул — наконец-то хён вернулся достаточно для того, чтобы воспринимать происходящее в проекции. Его безучастная растерянность пугала больше, чем Чжон Су хотел признавать.

— Рок Су, — позвав молодого человека, мечник подошел к Кэйлу и, положив руку на его плечо, серьезно произнес. — В том мире Ли Су Хёк тоже был твоим хёном, верно?

— …Да.

«Да ну нет», — Розалин осознавала, какую тему опять поднимает Ли Су Хёк, и не хотела в это верить.

Просто… Серьёзно? В этот момент обсуждать, кто из них старший, а кто младший? Когда Кэйл только что вывалил, что он из параллельной вселенной и в его теле находится сразу две души?

Она чувствовала, что сходит с ума от того, как внезапно меняется настроение. И лёгкое веселье, всплывшее на поверхность после слов Ли Су Хёка, не делало ситуацию лучше, учитывая всё ещё существующее подавленное горе. Всё менялось слишком быстро и мешалось между собой, одно подменивалось другим, а затем всё перемешивалось снова, как будто пытаясь окончательно свести её с ума. Розалин не понимала, что ей чувствовать.

— И я — хён Рок Су из этого мира.

Улыбнувшись, мужчина продолжил:

— Зови меня хёном. Ведь невежливо называть своего хёна «ты», согласен?

Эрухабен смотрел на этих двоих, успевших перевести тему со скользкого и тонкого льда, которым было прошлое Кэйла, на привычные подтрунивания, и не мог не восхититься. Это было настолько плохо, что почти хорошо. Идеальные взаимодействия двух поломанных людей, прекрасно друг друга понимавших и доверявших друг другу где-то даже больше, чем самим себе. Невероятно.

Тихо рассмеявшись, Кэйл услышал в своей голове голос настоящего владельца тела, в котором он сейчас находился.

[Как и ожидалось от Су Хёк-хёна].

«Верно».

— Рад, что вы оценили, — голосу Суй Кхана не хватало привычного драматизма, но в остальном он звучал нормально.

Он всё ещё ощущал себя дерьмово после этой внезапной вспышки вины и самобичевания, но теперь достаточно себя контролировал, чтобы включиться в действие проекции и отпускать комментарии. Он знал, что тонуть в этом болоте ни в коем случае нельзя, поэтому держался за Рок Су-я и Чжон Су-я, даже если не чувствовал, что этого достоин.

Потому что если он утонет, его донсены будут страдать.

Мысленно согласившись с мнением Ким Рок Су этого мира, Кэйл снова посмотрел на Су Хёка, который, встретившись с ним взглядом, продолжил как ни в чём не бывало:

— В этом мире происходят самые разные вещи, и что-то вроде этого — ничто.

И действительно, для людей, у которых буквально произошёл апокалипсис, наличие параллельных вселенных было не настолько большим шоком, как могло бы было быть. Рон мог это понять. Так же, как он и его сын стали невосприимчивыми к творящемуся вокруг насилию из-за своего воспитания и всего пережитого, так и люди апокалипсиса привыкали не удивляться странным вещам вокруг.

Затем он замолчал, и, подняв свой меч, снова заговорил:

— Рок Су, я вместе с остальными видел твои усилия. Как после этого можно тебя подозревать?

С лёгкой долей удивления Эрухабен осознал, что точно то же самое применимо и к ним. Их реакция на раскрытие переселения Ким Рок Су в тело Кэйла не была слишком эмоциональной или резкой, потому что все они видели, как именно нынешний Кэйл за них боролся, видели все его усилия. Как можно подозревать в чём-то человека, который ради их защиты раз за разом рисковал собой?

Взглянув на молодого человека и заметив в его глазах отчаяние, он произнес:

— Неужели ты думаешь, что я стал бы допрашивать кого-то, кто пытался спасти не только меня, но и всех остальных здесь?

Не дожидаясь ответа на свой вопрос, мечник, покачав головой, сказал:

— Я не могу этого сделать.

Это вызывало уважение. Несмотря на то, что у Альберу дёргался глаз от его невероятного спокойствия даже в самых странных ситуациях, он не мог не уважать его позицию. Справедливость, рассудительность и человечность — качества, которые встречаются редко, но в Ли Су Хёке были все три.

— Это то, какой ты, хён.

Мягкость в этой простой фразе заставила Суй Кхана почувствовать тепло где-то в груди. Привязанность Рок Су-я была слишком драгоценна, и каждый момент её проявления он старался сохранить в памяти.

Услышав, как тот вернулся к уважительному тону, Ли Су Хёк удовлетворенно кивнул головой и небрежно спросил:

— Как я умер в другом мире?

Кэйл в проекции был ни капли не удивлён этим вопросом — в записи лишь мелькнула вспышка насмешки. Бикрокс тоже не удивился. Ни вопросу Ли Су Хёка о собственной смерти, ни отсутствию реакции молодого господина на этот вопрос.

В ответ молодой человек безучастно произнес:

— Спасая жизни.

Раон напрягся, ожидая ещё одной волны смешанных чувств, потому что в прошлый раз упоминание смерти Ли Су Хёка привело именно к этому, но Кэйл оставался спокоен. Лёгкая грусть на грани с печалью, какое-то тёплое чувство, которому молодой дракон не мог придумать название — не нежность и не привязанность, но надёжность и какая-то тёплая уверенность.

После этих слов мечник повернулся к Кэйлу, и тот продолжил:

— Прежде чем покинуть тот мир раньше меня, ты направо и налево спасал людей.

— Звучит в точности, как ты.

— …Я?

Рон хохотнул, совершенно не скрывая своего веселья.

— Да, вы, молодой господин, кто же ещё.

Кэйл отказывался отвечать на это гнусное обвинение, поэтому просто вздёрнул бровь.

— Даже не пытайтесь, вы в какой-то момент спасали каждого, кто находится в этой комнате. Включая драконов, — подчеркнул Рон.

— Я не спасал Бикрокса, — быстро сориентировался Кэйл.

— Вы не правы, — так же быстро отбил сам Бикрокс.

Даже если Кэйл никогда не спасал его от смерти и физических опасностей, он спас его от загнивания в графстве, от беспризорной жизни человека, потерявшего дом, и от смерти единственного близкого человека — отца. И если сейчас молодой господин смотрел на него преданным взглядом, его это никак не волновало.

— Да. Именно так ты сейчас и выглядишь. Так, словно готов пойти даже на то, чтобы отдать свою жизнь, если она спасет человека рядом с тобой. Поэтому береги и себя тоже.

Внимательно слушавший его Кэйл спокойно взглянул на мечника и, покачав головой, уверенно произнес:

— Ты ошибаешься. Я выживу вместе с тобой несмотря ни на что.

Суй Кхан видел момент, когда до того Ли Су Хёка дошло, что именно ему хочет сказать Ким Рок Су. Это не просто «ты и я выживем», это «выживут все», это «я расшибусь в лепёшку, но мы все выживем». Это было обещание, которым не разбрасываются. Конечно, Су Хёк не мог не понять этого подтекста, и по ставшему серьёзнее взгляду было видно, что слова Рок Су достигли цели.

Они выживут. Не только они двое, но и все остальные. Обязательно.

Разумеется, Ли Су Хёк в проекции тут же подтвердил мысли своей перерождённой версии из далекого будущего.

Ли Су Хёк спокойно произнес:

— Я планирую выжить.

И, взглянув куда-то вдаль, он добавил без малейшего колебания:

— Мы все должны выжить.

Услышав это, Раон выдохнул и расслабился. Все те, кого они узнали по проекции, должны выжить, и вся его семья, слышавшая эти слова, тоже живёт и будет жить. Сейчас всё в порядке, его человек здоров и спокоен, хёны его человека рядом, никто не паникует и не пытается задохнуться или проткнуть свои ладони собственными когтями.

Облегчение, спокойствие и уверенность, которые передавала проекция, тоже оказались очень успокаивающими.

В этот же момент мимо Кэйла, слегка коснувшись его лица и словно унося с собой множество разных эмоций, пронесся холодный ветер, но от небольшого чувства облегчения его отвлек спокойный вопрос Ли Су Хёка:

— Какой ты в своём родном мире?

Возможно, Розалин стоило начать вести топ неожиданных вопросов, заданных кем-то из трио корейских братьев. В этот раз она даже не удивилась странному вопросу, в отличие от Кэйла. Отсутствие собственного удивления она засчитала как личную победу.

— Ммм, даже не знаю.

Немного удивленный вопросом мечника, юноша задумался о том, можно ли вести такой мирный разговор с Ли Су Хёком, но, решив, что всё в порядке, снова заговорил:

— Я просто ещё несколько лет надрывал свою задницу на работе.

И снова смешанный клубок эмоций — Кэйл работал так постоянно, поэтому Эрухабен даже не удивлялся. Сейчас, по крайней мере, эти эмоции не напоминали цунами, поэтому он был более чем доволен, пытаясь распробовать все оттенки чувств. Неуверенность, доверие, замешательство… Немного печали, немного облегчения и спокойствия…

Замолчав на мгновение, юноша вспомнил все произошедшее с ним с того момента, как он открыл глаза в теле Кэйла Хенитьюза, но, так и не найдя нужного способа выразить накопившиеся эмоции, он продолжил:

— Однако теперь… Двигаться вперёд намного легче.

Чхве Хан улыбнулся. Это простое и невыразительное «двигаться вперёд намного легче» из уст Кэйла значило гораздо больше, чем могло бы показаться. Он признавал, что больше не один, что ему больше не нужно тянуть всё на себе, что рядом есть люди, на которых можно положиться. Что он наконец позволил себе открыться — пусть не полностью, не до конца, но позволил. Чхве Хану это нравилось, он был искренне рад, что Ким Рок Су, Кэйл, ставший не просто его сеньором и сюзереном, но членом семьи, тоже видел изменения в своей жизни и был им рад.

— Правда?

— Да, хён. У меня есть вещи, которые мне нужно сделать, но помимо этого множество людей, которых я хотел бы увидеть.

То самое множество людей почти синхронно улыбнулось. Особенно довольным казался Раон, взлетевший с яркой улыбкой и закруживший по залу. Было приятно слышать, как Кэйл так тепло о них отзывается, словами даёт им место в своей жизни.

В этот момент Кэйл посмотрел в сторону сторожевой башни и, увидев, как часы пробили 8 часов утра, а его будильник продолжал звонить, он громко рассмеялся:

— Ах-ха-ха-ха-ха-а!

Искренняя радость стала неожиданностью, а вот злорадство — ни капли. Все они заулыбались, потому что наконец-то, наконец-то Кэйл пережил эти сутки и будет в безопасности. Даже если Бог Отчаяния ещё вмешается, по крайней мере, Бог Смерти больше не будет маячить дамокловым мечом со своими выборами без выбора и «ты должен был умереть».

Наблюдавший за ним Ли Су Хёк недоуменно спросил:

— Рок Су, почему ты вдруг засмеялся?

Альберу задумался, как бы это выглядело для человека, не посвящённого во все эти божественные дела, и тяжело вздохнул.

У него было ощущение, что он опять смотрел на самого себя со стороны.

Тот продолжая смеяться, произнес:

— Ах-ха-ха. Почему я смеюсь? Теперь я могу делать всё, что мне заблагорассудится.

— И вот здесь надо было испугаться, — доверительно вполголоса сказал Су Хёку в проекции Чхве Чжон Су.

Суй Кхан фыркнул. Он был согласен со словами Чжон Су, Рок Су и полная свобода действий — рецепт разрушения всего, что как-либо не устраивало его сварливого донсена. И даже если после этого все они останутся в плюсе, разгребать последствия и горы бумаг всегда приходилось ему.

Вслед за его словами у подножья башни послышался грохот и чей-то крик:

— Донсен!

«О, а вот и я», — Альберу отказывался признавать, какое облегчение он испытал, осознав, что совсем скоро они наконец разберутся с Угрём и смогут идти дальше. Понаблюдать за миром апокалипсиса с точки зрения Кэйла было очень познавательно, но они потратили на это слишком много времени. Им нужно двигаться дальше.

Взглянув вместе с Ли Су Хёком вниз, они увидели Тёмного Тигра, который, заметив их, улыбнулся и снова закричал:

— Давай со всем разберёмся и пойдём домой!

Видеть улыбающегося тигра всё ещё было невероятно странно, если спросить Розалин. И не только улыбающегося — любой след человеческой мимики на морде животного был странным.

— Звучит здорово!

Голос Кэйла звучал ярко и почти счастливо, и Раон был очень рад слышать эту лёгкую, свободную интонацию из уст своего человека.

— Да, это здорово! — Воскликнул дракон и плюхнулся на плечи к Альберу, тут же принимаясь шебуршить лапами в волосах.

Наследный принц молчал, не выражая никакого протеста против изменений в своей причёске.

В этот же момент они услышали звук сигнализации, означающий, что себя проявила желтоголовая змея, которой они сегодня положат конец.

«Этот ублюдок как раз вовремя».

«Ну наконец-то», — на лице Рона появилось хищное выражение. — «Этот чёртов Угорь достаточно помотал нервы молодому господину. Пора заканчивать».

Подумав об этом, Кэйл повернул голову и, посмотрев на Ли Су Хёка, произнес:

— Давай сразимся.

Тот, улыбнувшись, ответил:

— Да, пойдем. Пойдем, донсен.