Часть 54 (1/2)

Кэйл сжал грудь.

— Уф..

7 ноября, 23:55.

Это очень похоже на Рок Су-я – цепляться за факты и важные данные в невероятных ситуациях. Суй Кхан, согнувшийся, потому что не перед кем было играть несгибаемость, тоже попробовал, но не получилось; вместо этого он вцепился в Чжон Су-я, отстранённо радуясь, что в человеческой форме у него не когти, иначе донсену было бы ещё больнее.

Чхве Чжон Су же застыл с поднятыми в воздух руками, не рискуя вцепиться в колени и случайно задеть хвост Раона.

Все коллективно молчали, ожидая окончания этой пытки. Альберу же смутно подумал о том, что конец этого мог быть совсем не близок.

— {Пока что ты неплохо справляешься с непростыми ситуациями}.

Запечатанный Бог заговорил с Кэйлом.

– А эта м... – Чхве Чжон Су запнулся, увидев грозный взгляд Эрухабена, – м-м... пустая трата пространства тут что забыла?

Суй Кан хлопнул своего донсена по плечу:

– Что, на букву «м» фантазии не хватило?

– Вот сам и думай, раз умный такой.

— {Вот почему я желаю тебя ещё больше}.

Кэйл сделал глубокий вдох.

Эрухабен неконтролируемо хмурился и потихоньку запылял пространство в нескольких сантиметрах рядом с собой. Богов он в целом не любил после того, как через существование рядом с Кэйлом узнал их ближе, но уж высказывания этого Бога выводили из себя на совершенно другом уровне. Кэйл – не вещь и не предмет, чтобы его желать.

Приподнятая празднованием атмосфера стремительно упала на дно. Едва становилось лучше, как через пару сцен становилось настолько хуже, что каждый в какой-то мере чувствовал себя вымотанным этими не то что качелями, а американскими горками.

— Кэйл-ним!

Чхве Хан не мог скрыть своего беспокойства, наблюдая за Кэйлом.

Но Кэйл смотрел на небо.

Это могло бы быть красиво – точёная измождённая фигура на башне, стремящаяся к небу. Что-то о свободе, возвышенности и, может быть, предназначении, развитии. Однако Кэйл... С ним всегда было по-другому. Небо никогда не было раем или чем-то, к чему стоит стремиться. Небо – такое же поле боя, как и вся жизнь.

Раон посмотрел вверх вместе с человеком и почувствовал в этом небе что-то неправильное.

Он снова услышал голос.

—{Другие Боги дёргают за ниточки, чтобы помочь тебе, вероятно, потому что ты такой желанный ребёнок}.

– Его голос отвратителен, – схватившись за голову, прошипела Розалин. – То, что он говорит, ещё хуже.

– Тост, – едва дрожащей рукой поднял чашку Эрухабен и с видимым усилием улыбнулся.

Он почувствовал, как будто вырывают его сердце.

Чхве Хан мрачно подумал о том, что Кэйл-ним успел почувствовать нечто подобное и в самом деле, когда проткнул себя кинжалом, но ради хрупкого спокойствия комнаты не озвучил эту мысль.

«Нет».

Это было не сердце, а что-то глубже внутри. Ощущение было такое, будто в глубине его тела, в каком-то месте, которое он не мог точно определить, происходит скручивание.

Бикрокс кривился, сложившись чуть ли не пополам. Он удивлялся, каким нечеловеческим усилием до сих пор выдерживает это молча; знал – если начнёт кричать, не остановится. Если так и ощущается разрушение фундамента, которое так болезненно и так долго переживал молодой мастер, то возникает вопрос, как Кэйл вообще сумел это вынести.

Апокалипсис действительно был щедр на боль. Если обдумывать всё вкупе, получается, что молодой мастер вынес слишком многое. Бикрокс не посмотрел на него новым взглядом и не вынес ничего нового, – это было очевидно изначально, – но в который раз проникся уважением.

Ему нужны были какой угодно глубины рассуждения, лишь бы притвориться, что боль не разрывает изнутри на части.

Однако Кэйл сначала подумал о другом.

«Почему?»

Почему он был связан с Запечатанным Богом, а не с Богом Смерти?

– Хороший вопрос, – хрипловато сказал Альберу просто чтобы напомнить себе, что он ещё в состоянии говорить.

Хотелось скорейшего прекращения этого кошмара.

И почему это произошло именно сейчас?

«Более того, этот ублюдок знает о вмешательстве других Богов».

Это означало, что он знал о существовании Чхве Хана и Тёмного Тигра Альберу.

Альберу, ещё не успевший уйти в себя, сильнее скривился, осознав эту истину. Уж чего-чего, а быть известным съехавшему с катушек Богу он никогда не желал.

Думать сейчас кто-то вряд ли мог – тем сильнее поражало спокойствие Кэйла, будто эта ситуация была рядовой и ожидаемой. Конечно, это было не так, и из-за этого адаптивность Кэйла ещё больше поражала.

Эта мысль оформится у некоторых зрителей позже, а пока что была лишь боль, всепоглощающая и безжалостная, от которой невозможно избавиться.

«Это значит, что он следил за мной».

Он ничего не говорил до сих пор, но он наблюдал за всем.

«Это значит, что?!..»

Голос Бога снова раздался в его голове, когда глаза Кэйла затуманились.

— {Похоже, ты тоже понял, что это не твоё прошлое}.

Розалин не поняла связи, – да и не до того сейчас было, – но постаралась отложить эту информацию себе на подумать.

Это заклинание было слишком жестоким, заставляя всех переживать это. Или, может быть, слишком жестокой была жизнь, вписавшая этот случай в биографию Кэйла в первую очередь. Бог Отчаяния или Бог Смерти тоже тянули на виноватых, но не всё ли равно, когда боль тут, а причины и вся ситуация уже в прошлом?

Чхве Хан сказал Кейлу следующее:

«Бог Смерти беззаботно рассказал мне кое-что. Вот что он сказал. ”Запечатанный Бог не может вернуться в прошлое, но он способен проложить себе путь в другое измерение”».

Теперь Розалин поняла, и сразу после этого её внимание, сконцентрированное на внезапной загадке, так же быстро рассеялось на боль, как и сфокусировалось.

Кэйл подумал, что это, вероятно, другой мир, а не его прошлое, после того как услышал это, а также узнал о Земле 3 от Альберу.

— …А, ты признаёшь, хаааах, что это р-реальность? Ты признаёшь это?

Было странно слышать голос Кэйла таким подрагивающим, прерывающимся, но Рон скорее восхитился тем, что молодой мастер вообще функционировал и давал достойный ответ ублюдочному, но всё-таки Богу.

Кэйл едва успел спросить, глядя сквозь воздух.

— {Мой предел, пока я запечатан — это перебросить тебя в другое измерение}.

В голове Чхве Хана мимолётно пролетела мысль о том, насколько всё-таки могущественны и в то же время отвратительны Боги. Ни разу он не видел от них чего-то бескорыстно доброго, хотя весь смысл Богов в этом и должен был заключаться.

Уголки губ Кэйла задрожали, но, услышав это, скривились.

Чхве Хан быстро понял, что Кэйл сейчас с кем-то разговаривает.

Он понял, что это был Бог.

Все коллективно выдохнули – облегчение от моментально прошедшей боли было неописуемым. Раон приподнял голову над лапами, подсознательно ожидая продолжения боли. Кэйл с грустью смотрел на него.

– Какой же догадливый у меня дядя, – хмыкнул Чхве Чжон Су, пытаясь закрепиться в этом ощущении нормальности, которое могло продлиться недолго.

Суй Кхан хмыкнул ему в знак того, что услышал замечание и посчитал его забавным, но не хочет развивать тему. Чхве Хан на другом диване в задумчивости слегка наклонил голову.

Более того, он понял, что этот мир был «реальностью» и «настоящим» миром.

«Это действительно может быть параллельный мир».

Глаза Чхве Хана сверкнули, прежде чем лицо Чхве Чжон Су внезапно промелькнуло перед его мысленным взором.

Чхве Чжон Су задумался, действительно задумался о том, что был мир, где всё, от разрушения убежищ до Электрического Угря, было под контролем донсена. Был мир, в котором он встретился с дядей до служения Богу Смерти, где было пролито меньше слёз и крови. Был мир, которому повезло.

Можно было бы задаться вопросом, «почему повезло не им», но Чхве Чжон Су уже давно переболел такими мыслями. Он не отпустил прошлое, но смог оставить его позади. Их Ким Рок Су был именно что их, тем, кто переживал ужасы с ним и Ли Су Хёком бок о бок, а не пришельцем из будущего, вынужденным взять на себя всю ответственность.

Чхве Чжон Су улыбнулся. Повезло не им, но всё же всё было хорошо.

«Этот панк — не выдумка, не воспоминание и даже не иллюзия, а живой человек, как и я».

Радость Чхве Хана, переданная записью, успокоила Раона. Он взобрался на плечи своего человека, устроился поудобнее и продолжил смотреть, решив не летать, пока не закончится боль человека, чтобы не упасть, если заклинание переключится на его точку зрения.

Кэйл заметно скривился от веса на своих плечах, но ничего не сказал.

Чхве Хан поддержал Кэйла, помогая ему выпрямиться.

— Тьфу!

— Кэйл-ним!

Суй Кхан одобрительно посмотрел на Чхве Хана, который не забыл о безопасности Рок Су-я, несмотря на подобные осознания.

Однако состояние Кэйла было не очень хорошим, он продолжал стонать и кашлять кровью.

Бикрокс скривился, теперь сосредоточенный не на том, как это ощущается, а на том, как это выглядит.

Эта боль казалась гораздо более мучительной, чем любая другая боль, которую Кэйл испытывал в прошлом.

Эрухабен с неожиданным тихим свистом втянул воздух, когда запись вновь переключилась на Кэйла. Чувствовать себя настолько уязвимым и раненым, испытывать такую боль было для него внове. Несчастный парень из раза в раз доказывал свою стойкость духа и силу.

— Хааа... Хааа... Почему я в таком состоянии? — Спросил Кэйл, глядя в воздух.

— {Не должен ли я тоже вмешаться, раз уж другие Боги послали по одному из своих детей?}

– Это не ответ на вопрос, – буркнул Альберу, сжимая кулаки в попытках переключиться на собственные ощущения. Пока что помогало не очень.

— …Твой способ вмешательства заключается в том, чтобы причинить мне боль?

Кэйл едва смог произнести следующее предложение слово за словом, пока он думал о том, что сказал ему Чхве Хан.

— Угх… Я-я… думал, ты не м-можешь вмешиваться в тест?

«Этот ублюдок ещё и умудрился обмануть несчастного парня», – подивился сквозь боль Эрухабен. – «Мало кому это удавалось».

В голову приходили только Белая Звезда и, возможно, Бог Смерти. То, что они сумели обмануть Кэйла, показавшего себя мастером интриг, оставляло простор для размышлений, особенно в случае Бога Смерти; по собственному опыту можно было сказать, что Боги преследуют свои цели, а конкретно этот слишком часто и масштабно вмешивался, чтобы исключать возможность всплывания чего-то неожиданного.

Бог Смерти что-то сказал, отправляя Чхве Хана сюда.

«Одно из абсолютных правил для Бога Смерти — дать обет смерти. Подобным образом, этот Запечатанный Бог может создавать тесты в соответствии со своим абсолютным правилом, но он не может изменить содержание этого теста».

Эрухабен задумался, как произошла дезинформация даже среди Богов. Они, как оказалось, не всемогущи, но всё же странно было слышать, что Боги не разбираются даже в том, по каким законам живут.

Он не может изменять содержание теста.

Так Чхве Хан сказал Кэйлу.

— {Хахахаха!}

Бог начал громко смеяться, как будто его это забавляло.

— {Именно так. Дитя, я не могу вмешиваться в уже проходящий тест.}

Рон нахмурился в замешательстве, желая либо пережить боль в тишине, либо вникнуть в происходящее без отвлекающих факторов. К сожалению, этому не суждено было случиться, и он сидел, стиснув зубы, пытаясь не разваливаться на части ради страдающего точно так же рядом сына, и параллельно старался не терять нить повествования.

Раон был готов плакать, но твёрдо решил, что раз ублюдок Венион его не заставил, то никакая другая физическая боль не заставит тоже. Прикосновения его человека спасали, но он всё равно зарылся мордочкой в лапы и пытался отгородиться от проекции, насколько это возможно.

Кроме того…

— {Ты не мой ребёнок, потому что ты отвергаешь меня. У тебя нет никаких связей со мной. Я не могу ничего с тобой сделать, поскольку ты уже в середине теста}.

Кэйл выглядел озадаченным.

«Если он не может ничего сделать со мной… И он не может испортить тест… Что это за боль?»

– Это действительно странно, – пробормотала себе под нос Розалин, не пускаясь в размышления – уже поняла, что всё разрешится через пару мгновений или минут.

— {Однако есть ребёнок, который хочет быть со мной}.

Услышав это, глаза Кэйла затуманились.

— Чёрт.

Он начал ругаться.

Эрухабен по инерции хотел было поругаться на ругань Кэйла, но ощущение боли, навязанное записью, никуда не ушло, поэтому он просто вздохнул. Раону, казалось, сейчас было вообще не до ругательств, учитывая такую всепоглощающую боль.

Сейчас всем было всё равно, да и Эрухабен не мог повлиять на прошлое, так что он пропустил это мимо ушей.

Он сразу же подумал о том, кто захочет быть с этим Богом.

Белая Звезда.

Он был уверен, что это был тот самый ублюдок.

И эта дрянь существовала не здесь, а в мире с телом Кэйла Хенитьюза.

Бикрокс вспомнил, как они все отбивались от врагов, защищая сферу с телом молодого мастера, и попытался задержаться на этом воспоминании, чтобы не переключаться на ощущения записи. Возможно, это был самообман, но это помогло.

Да, тело Кэйла всё ещё было на той стороне.

— {Мир внутри теста — не единственный твой мир. Я могу легко поиздеваться над тобой и снаружи}.

– Отвратительно, – скривился Альберу.

Суй Кхан согласно кивнул. Ему хватало даже рассказов, чтобы ненавидеть этого ублюдка.

Бог ответил тепло, как будто неторопливо учил Кэйла чему-то.

Кэйл закрыл рот руками, которые тряслись от боли. Он нахмурился.

— {Я должен использовать своих детей для исполнения своей воли, не так ли?}

Розалин хотелось просто перемотать этот момент вперёд, но она продолжала терпеть, зная, что молодой господин это вынес, и они тоже должны справиться. Взять на себя ответственность, часть груза – как угодно. Не только ему стоит страдать, лучше распределить урон по всем, кроме детей, разумеется. Больше Кэйл не будет впереди всех на передовой. Розалин будет стоять рядом с гордо поднятой головой.

Она выпрямилась и постаралась примириться с болью. В будущем такое умение явно лишним не будет.

«Что он имеет в виду под ”использовать своих детей”?»

Взгляд Кэйла был твёрдым, несмотря на боль.

— Что ты имеешь в виду?

— {Ты поймёшь, когда испытаешь это на себе}.

Чхве Чжон Су нахмурился, готовясь к любым ухудшениям. Суй Кхан положил руку ему на плечо, стальным взглядом вглядываясь в проекцию. Тогда ещё слабая фигурка донсена, согнутая, стояла, но не шаталась, поддерживаемая Чхве Ханом; в Рок Су-я всегда интересным образом сплетались сила и редкая уязвимость. Казалось, он балансировал на самой грани, но делал это так умело, будто так и должно быть.

Бум!

В этот момент его сердце дико заколотилось.

— Ух!

— Кэйл-ним!

По комнате раздались тихие стоны и вздохи. Это было ужасно. Рон схватился за своё старческое сердце, но его сердцебиение было практически в порядке, пока запись передавала ужасающую боль. Это создавало странный диссонанс.

Изо рта Кэйла начала капать кровь.

Она была настолько чёрной, что даже не казалась кровью.

Казалось, что это мёртвая мана.

Бикрокс сдерживал нарастающее ощущение тошноты, когда эта мерзость иллюзорно поднималась по стенкам горла, скапливалась во рту, и никак сплюнуть её было нельзя. Ему хотелось расплакаться, как ребёнку, и закатить истерику, но он вцепился в руку отца и согнулся. Отвратительно. Отвратительно, и всё же молодой господин как-то умудрялся так жить и сражаться.

Суй Кхан уставился на эту чёрную кровь, капающую на проекционную землю, и подумал о том, что она странным образом сочетается с корейской внешностью Ким Рок Су. Это была странная мысль, но не слишком: все они привыкли постоянно видеть друг друга в крови как людей, так и монстров. Чёрный – ещё далеко не худший цвет.

Бог весело рассмеялся и прошептал.

— {Хорошо, сможешь ли ты преодолеть это испытание и своё отчаяние?}

– Это не закончится? – Нехарактерно слабо спросил Раон у Кэйла, уставившись на него своими пронзительно голубыми глазами.

– Извини, – Кэйл погладил его между рогов. – Это закончится, но не сейчас.

Чхве Чжон Су мысленно обдумывал преимущества комы на некоторое время, но следить за таким апокалипсисом было слишком... важно. Так что он продолжал смотреть с бешено колотящимся сердцем и ощущениями, ему не принадлежащими.

Его шёпот стал слабеть, как будто он медленно исчезал в тумане.

— {Борись со своим отчаянием. Когда тебе покажется, что из отчаяния невозможно выбраться…}

Шёпот звучал так, словно Бог предлагал чудную сделку.

— {Я протяну тебе руку. Надеюсь, ты улыбнёшься, когда примешь мою руку в тот момент.}

– Если бы Рок Су-я этого хотел, это произошло бы ещё в самом апокалипсисе, – усмехнулся Суй Кхан. – Он не сдастся теперь.

Кэйл молча кивнул. Отчаяние по большей части своей – пустая трата времени. Оно не поможет справиться с проблемами, чувствами и не улучшит ситуацию. Надо бороться, надо стоять на своём, надо двигаться дальше. Отчаяние – то, что тормозит практически настолько же, насколько держит в прошлом сожаление.

Но для Кэйла это было действительно... действительно…

— {Нет, наверное, было бы интереснее, если бы ты схватил меня за руку, будучи полным отчаяния}.

Его это раздражало.

– Правильно, донсен, – криво усмехнулся Альберу. – Раньше я считал тебя слишком дерзким по отношению ко всем, но теперь и меня это раздражает.

– Поздравляю, – сухо сказал Кэйл.

– Добро пожаловать в клуб! – Поддакнул Чхве Чжон Су. – Он всех нас заражает своим цинизмом.

— {Я буду смотреть с радостью}.

Слабый голос исчез, и он больше не мог слышать голос Запечатанного Бога.

Эрухабен вздохнул с облегчением, крутя у пальца пыль. Теперь хотя бы голова не раскалывалась, уже радует.

— Хаааа... Хааааа...

Кэйл тяжело дышал.

Боль в его теле совсем не утихала.

Но он встал прямо.

Суй Кхан знал, как это работает. Альберу понимал. Рон сталкивался с таким опытом. Розалин сейчас занималась тем же самым. И всё же...

И всё же все взгляды устремились на этого проекционного Кэйла со сталью в позвоночнике и болью где-то между душой и телом, вставшего и готового снова всех вести за собой. Многие из них когда-то делали это, но никогда не в таких масштабах и ситуации.

Раон восхищался своим сильным человеком, и распрямился, сев ровно, а не свернувшись в клубок, ради него.

Щелчок.

Стрелки часов стояли на отметке 12.

8 ноября, в 00:00:00.

Это было обещанное время встречи с Богом Смерти.

С замиранием сердца все ждали этого решающего момента. Как разрешилась эта необходимость выбирать между двумя мирами? Как Кэйл здесь себя повёл? Оставалось лишь смотреть и узнавать.

— [Наконец-то я добрался до тебя].

Голос был тёплым и одновременно холодным…

Тихий, но твёрдый…

Трудно было понять, кто говорит.

Он услышал голос Бога Смерти.

Альберу мысленно застонал, услышав в своей голове очередной голос.

– Знаешь, донсен, мне и Таэранга хватало.

– Ты уже должен был привыкнуть за столько-то времени, – шутливо пожурил Суй Кхан.

Альберу промолчал.

Кэйл начал улыбаться, услышав голос, звучащий в его сознании.

Однако он сосредоточился на том, чтобы перевести дух, так как сказать что-либо было трудно.

— [Ты ожидал услышать мой голос, не так ли?]

– Странно знать, что Кэйл-ним рад Богу Смерти, – вслух удивился Чхве Хан.

Розалин рядом с ним фыркнула:

– С такой-то болью кому угодно рад будешь, даже этому у... – внезапно она вспомнила об Эрухабене, – утырку.

Бог Смерти продолжал говорить, словно понимая, что Кэйл не может ответить прямо сейчас.

— [Кэйл Хенитьюз, который также является Ким Рок Су].

Его голос звучал странно забавно.

— [Я Бог, не способный к предвидению. Однако я могу видеть один вид будущего].

Было ясно, какой единственный вид будущего видел Бог Смерти, но было понятно, что молодой господин сумел переиграть даже смерть, раз до сих пор сидит здесь – Рон от этого осознания ухмыльнулся. Боль невыносимо жгла изнутри, и он старался думать о чём угодно, кроме неё.

Кэйл медленно опустил руку, прикрывавшую его лицо, пока он разговаривал с Запечатанным Богом.

Уголки его губ скривились.

Бог Смерти задал ему вопрос.

— [Как ты думаешь, какое будущее я вижу?]

Кэйл вздохнул, желая, чтобы это поскорее закончилось. Он совершенно не горел желанием провести столько времени за вспоминанием диалогов с этим ублюдочным Богом, отбиваясь от собственной записи и ощущая боль. В какой-то момент всё пошло не так.

Кэйл медленно закрыл глаза и снова открыл их.

Ответ был только один.

— Смерть.

Единственным человеческим будущим, которое мог видеть Бог Смерти, была «смерть».

– Диалоги с ним такие отвратительно долгие и бессмысленные, – простонал Чхве Чжон Су, припоминая множество подобных ситуаций, где Бог Смерти просто бесконечно перегонял из пустого в порожнее и говорил об очевидных вещах часами.

– Задуши его, – стоически ответил Кэйл.

– Звучит как план, – крылья Суй Кхана зашевелились в предвкушении.

– Решено, – криво улыбнулся Чхве Чжон Су. – У нас есть план на год.

– Ты недооцениваешь своего донсена, – вклинился Альберу. – Год – слишком много, вы справитесь быстрее.

Было приятно игнорировать слона в комнате в лице их общей боли.

Бог спросил ещё раз.

— [Помнишь ли ты возможность принять решение, которую я дал тебе?]

Конечно, Кэйл помнил всё, что было написано на листке, слово в слово.

Он вспомнил, что было на нём написано.

– По чайку? – Чхве Чжон Су трясущейся рукой схватил полную кружку.

Суй Кхан стукнулся с ним своей, и они залпом заглотили чай. Почему-то это выглядело как начало группового схождения с ума.

<Пользователь способностей 1 класса Ким Рок Су.>

Возможность принять решение, предоставленная богом.

— <Хочешь ли ты вернуться в свой первоначальный мир?>

Рон задумался и понял, что едва ли молодой мастер отказался бы от всей ответственности, которую на себя взял, чтобы вернуться – воспитание Он, Хонга и Раона, охота на охотников, вся их команда, всё влияние, оказываемое им на положение дел в мире и многое другое. Кэйл связал себя слишком многими обязательствами, чтобы с чистой совестью всё бросить и уйти. Да и не в его это характере – отказываться от того, что с таким трудом завоёвано.

Кэйл думал, что изначальный мир, о котором идёт речь — это его жизнь в качестве 36-летнего Ким Рок Су.

Однако сейчас, 8 ноября…

В этот самый момент…

<Или ты умрёшь в этом мире?>

Этот мир был миром Ким Рок Су.

Это означало, что оригинальным миром сейчас был мир Кэйла Хенитьюза.

– Это гениально. – Альберу встрепенулся.

– Да, донсен у нас такой, – ухмыльнулся Суй Кхан, не обращая внимание на закатывание глаз Рок Су-я.

Кэйл начал смеяться, хотя ему было больно, и задал вопрос.

— Бог. Ты, должно быть, видел, как я сегодня умер.

Будущее, которое мог видеть Бог Смерти, было датой смерти человека.

— [Да].

Догадка Рона оказалась верной, но ему пришлось сдержаться, чтобы не согнуться, когда к боли добавились ещё и ощущения смеха. Молодой господин совсем себя не щадил.

Рон налил себе лимонного чая и постарался успокоиться, насколько это было возможно. Такая боль не шла ни в какое сравнение с потерей руки и заражением русалочьим ядом. Рон, конечно, мог безупречно себя контролировать, однако предпочитал не иметь для этого поводов.

Бог рассмеялся, отвечая.

— Сегодня, 8 ноября…

Кэйл долго рассуждал об этом.

Что мог пытаться сказать ему Бог Смерти?

– Ничего хорошего. Он тупой. – Заявил со знанием дела Чхве Чжон Су.

– Не сказал бы. У него явно есть свои мотивы, – едва заметно встряхивал крыльями Суй Кхан, силясь привыкнуть к боли.

– Он может быть умным, но всё ещё оставаться тупым. – Чхве Чжон Су продолжал упорно хлестать чай.

– Как ты себе это представляешь? – Выгнул бровь Кэйл, поглаживая Раона.