Часть 3 (1/2)

Кэйл немного похлопал Раона по голове. Маленький дракон застыл обсидиановой статуей на плечах своего человека, явно не понимая причин действий, но безмолвно их принимая. Юный аристократ также взъерошил белёсую макушку прилипшего к боку хёна, в спокойствии прикрывая глаза.

«Почему? Что значит “Почему я позволил Вам выпить из чаши?”», – в отличие от внешнего спокойствия оглушительный вопрос заполнял голову Кэйла. Нежные прикосновения к детям постепенно восстанавливали тонкое душевное равновесие. И, похоже, почувствовав утекающую концентрацию, старший из прилипнувших к юноше в ответ ухватился за тонкую кисть в волосах.

– Эрухабен-ним, я думаю, и на это мы узнаем ответ достаточно скоро. – Встал на защиту своего донсена Альберу. Кронпринц также заметил чуть подрагивающие пальцы и плотно сжатые в тонкую линию губ Молодого мастера.

В следующий момент разум Кэйла успокоился.

Враг, с которым пришлось сражаться бывшим владельцам Древних сил.

Кэйл спрашивал об этом человеке, но никто ему пока не ответил.

*Вшуууу...

Завывание ветра продолжало доноситься снаружи храма.

Как бы это ни было парадоксально, все ощутили, как и их внутренние беспокойства успокаиваются. Это не было спокойствие, нет. Будто какая-то магия или программа просто упорядочила все разрозненные мысли. Чётко и по порядку. Так бездушно.

Чхве Чжон Су содрогнулся от такой программной тишины в своём сознании.

С другой стороны, в коридоре внутри царила абсолютная тишина. Кроме того, здесь было темно, без какого-либо источника света.

«Друг мой, в этом храме нет никаких ловушек. Ты просто должен следовать по тёмному коридору вниз. Я дам тебе магический свиток огненного шара, так что используй его».

«Человек! Тебе не нужен свиток Короля Наёмников! Я сделаю тебе такой же! Используй шар великого и могучего Раона Миру!»

«Не трать внимание на маленького ребёнка и используй мой».

Абсолютно неправильный контраст между непроглядной тьмой безопасного коридора и яркими звуками чернеющей поверхности острова был утоплен в милом споре. Все почувствовали чужое напряжение, связанное с неизвестностью дальнейшего пути и прохладный сквозняк.

Розалин даже испугаться не успела, когда звонкий голос молодого дракона гордо перебил Короля наёмников сквозь воспоминания. Ворчливый голос старшего неожиданно дополнил эту семейную перепалку.

Чхве Хан лишь хмыкнул. Вполне понятно, чей свиток в итоге использовал Кэйл.

В итоге победителем стал Раон Миру.

– Да! Человек! Я всегда знал, что ты выберешь мой! – Счастливый дракончик энергично оторвался от плеч своего человека и сделал несколько кругов вокруг красной головы. Затем, пропев целую песню о великолепии своего огненного шара, Раон отправился хвастаться своему старшему сородичу.

Кэйл посмотрел на огненный шар, сияющий над его головой. Однако затем он застыл.

«Мой друг, на потолке коридора храма есть фреска, но ты можешь просто не обращать на неё внимания».

«Игнорировать это? Не обращать внимания на эту фреску на потолке?»

Однако у Кэйла не было иного выбора, кроме как обратить на неё внимание.

Первое изображение появлялось прямо на входе.

Огромная фреска занимала собой весь потолок освещаемой части прохода. От старости некоторые части изображения покрылись трещинами или отвалились. Однако это добавляло некой таинственности и природной красоты.

– Это лес! – Воскликнул Раон, опираясь на плечи Бикрокса. Маленький дракон направился к Моланам после Розалин.

– Очень большой лес. – Скривился шеф-повар, которому это восклицание прилетело прямо в ухо.

Вся стена была огромным пейзажем, изображающим море деревьев. Чернеющие ели и стройные сосны, древние дубы и гигантские секвойи переплетались, вместе образуя тёмно-зелёную массу. Разнообразные деревья стали большим домом для животных.

Альберу заметил стайку когда-то позолоченных белок. Они бежали, пересекая отвалившийся кусок, по лиане, перекинутой между деревьями. У самой первой в зубах блестел орех.

«Неужто догонялки?» – Усмехнулся про себя наследник престола, протирая выступивший на висках пот.

Рон для себя отметил семью сов, расположившую своё гнездо на раскидистом клёне. Бурый неясыть гордо возвышался, как бы заявляя: «Это мои владения».

Неким центром композиции была чёрная пантера с янтарными глазами. Розалин с интересом осмотрела нетронутую половину величественной морды.

Всё мгновение будто замедлилось во времени. Чхве Хан, уже давно снявший плащ и оттягивающий воротник рубахи, предположил, что это способность «записи», позволяющая Кэйлу моментально запоминать объёмную информацию. С затягиванием момента воспроизведения огромной фрески жар продолжал нарастать. Суй Кхан с неудовлетворением ощутил его разливающимся, словно волны, по конечностям. Пока что это было кратковременно и больше неприятно.

Эрухабен, чувствуя общий дискомфорт и собственную нарастающую мигрень, присоединился к Розалин в производстве охлаждающих компрессов.

— Джунгли?

Изображение было слишком похоже на джунгли Западного континента.

Весьма логичное рассуждение было по праву оценено одной венценосной особой. Одним из первых начиная приспосабливаться к температурному режиму записи, Альберу, с благодарностью приняв Великий и Могучий компресс от древнего дракона, принялся обрабатывать информацию.

Именно в этот момент-

{В прошлом. В древние времена.

Появился человек, который хотел стать Богом}.

Вор снова начала говорить.

Голос молодой девушки звоном отдавался в голове старого убийцы.

— Человек, желавший стать Богом?

После вопроса Кэйла она уточнила.

{Нет. Он не совсем пытался стать Богом}.

Рон нахмурился, переведя взгляд на ничего не выражающего Кэйла. Если обычному человеку так трудно совладать хотя бы с одним голосом, то что должно происходить, когда их не менее семи? К тому же с усилившимся восприятием такие обсуждения были словно игра на оголённых нервах.

Кэйл уставился в потолок.

В районе, похожем на джунгли, был установлен храм.

Сквозь хитрые переплетения деревьев Чхве Хан с трудом смог разглядеть чёрный храм. Кажется, он был полон послушников, но сохранность фрески не позволяла точно это установить.

{Он хотел стать самой природой}.

Надменный смешок раздался в напряжённой атмосфере.

Древний дракон Эрухабен за всю свою жизнь ещё ни разу не видел такой наглости. Он, будучи наиболее приближённым к природе существом из ныне существующих, считал это желание абсолютно бессмысленным. Природа сама по себе не является физической концепцией, поэтому стать ей целиком попросту невозможно.

«Глупец», – прищур золотых глаз был полон надменного холода.

Кэйл двинулся вперёд.

{И за ним следовала группа людей}.

И действительно, дальше по коридору фреска сменилась крупным изображением храма. Его архитектура была действительно уникальна, ничем не уступая современным соборам и церквям. В очертаниях храма чётко прослеживалась тенденция длины и высоты, узкие окна, устремляющиеся вверх крыши башен. Маленькие фигуры послушников мельтешили по всей фреске будто живые, заправляя церковные фонари, ухаживая за садом или просто склонившись в молитве.

«Подобных религий сейчас точно не существует», – сделал свой вывод Альберу.

Последователи человека, который хотел стать самой природой.

Кэйл вдруг подумал о чём-то.

— Лес Тьмы?

– Что? – Неожиданно знакомое название заставило мастера меча издать забавный звук. Тихие смешки откуда-то снизу заставили вечного подростка немного смутиться.

Розалин, вместе с подлетевшим недавно Раоном устроились на полу. Кадр всё равно следует за хозяином воспоминания, а стоять тут предстоит достаточно долго и, моментами, тяжело. Поэтому магесса приняла стратегическое решение, под неодобрительный взгляд Бикрокса и поднятый большой палец Суй Кхана, опуститься на землю. Раон с удовольствием устроился на импровизированной подушке из колен.

Осмотрев тандем из отдыхающей парочки, Чхве Хан со вздохом плюхнулся рядом.

Смотрящий на всё происходящее Альберу лишь массировал переносицу, наслаждаясь прохладой компресса.

Он подумал о том, что говорила в прошлом жрица-обжора.

«Я родилась в джунглях».

«Тогда в джунглях было темно. Все деревья были чёрными. Вот почему его также называли Лесом Тьмы».

Новый голос появился в головах зрителей. Он также принадлежал женщине, но по звучанию более старшей, чем говорившая ранее Воровка. Он отдавал чем-то звонким, слышно, что обладатель часто улыбался и в целом был позитивным человеком.

{Ты прав. Последователи именовали себя Лесом Тьмы}.

Она продолжала делиться прошлым.

{Обжора была одной из тех, кого захватили в качестве кандидатов в жрицы}.

Шокированный вздох Розалин встревожил маленького дракончика. Раон, в силу своего опыта, ассоциировал понятие «захватили» с «украли и посадили на цепь», поэтому был полностью солидарен с девушкой в реакции.

Прибывавший в противном расположении духа Альберу предположил, что эта процедура была проведена более гуманно, однако результат имела тот же. Воспоминания об отличиях между Кейдж-подругой-маркиза-Стэна и Кейдж-святой-церкви-Смерти эмоционально окрашивали столь короткое замечание давно почившего человека.

Кэйл вспомнил ещё кое-что, сказанное жрицей-обжорой.

«Ублюдки из Леса Тьмы никогда не давали мне ничего вкусного, говоря, что они люди, которые служат Богу».

«В конечном счёте, меня оттуда выгнали».

Удивление, блеснувшее в глазах Бикрокса, заметил только его отец. Да и старый дворецкий был приятно удивлён этой новой личностью.

Продолжая идти, Кэйл видел новые образы.

Следующая за храмом фреска частично повторяла первую.

Однако бывшие зелёные деревья приобрели болезненно-чёрный цвет. Переплетаясь в более гротескных формах, они создавали ощущение таинственной угрозы. Этот вид уже больше напоминал известный на Западном континенте лес Тьмы.

Там, где раньше были изображены животные, были выведены угловатые чудовища. Сами изображения приобрели грубый характер, будто источая угрожающую ауру от одного вида изображённых.

С удивлением Чхве Хан заметил несколько знакомых силуэтов. Вот только было в них что-то неправильное. Существа, изображённые в этом храме, были одновременно известны мастеру меча и совершенно неузнаваемы. Озадаченный взгляд привлёк внимание Эрухабена.

– Не забывай, что этим изображениям много тысяч лет. Жизненные формы очень изменчивы. – Самодовольно приоткрыл для мечника завесу маленькой тайны древний дракон.

Но самым пугающим в изменениях этого леса был вовсе не цвет или появившиеся монстры.

Джунгли, ставшие совсем чёрными.

Земля, которая почернела.

Большие големы и монстры с уникальной внешностью, которые стояли на чёрной земле.

Големы, древнее изобретение чёрной магии. Их технология была утеряна в древние времена, а затем восстановлена в Колокольне алхимиков. Одни воспоминания о причинённых ими неприятностям на поле боя вызывали у Альберу головную боль. Им очень повезло, что Кэйл был союзником.

– Лес Тьмы. Они были чёрными магами?

Он не мог не усмехнуться.

– Могла ли Колокольня алхимиков копировать эту организацию? – Задал скорее из случайного любопытства вопрос Суй Кхан. Мальчик теперь облокачивался на Кэйла спиной, задрав голову назад для удобства. Бывший лидер первой команды, не имея другого выхода, поддерживал своего помолодевшего хёна. В мыслях несостоявшегося бездельника, лавируя между оглушающей записью последующих событий и восхищением собственным рассказом о древних временах от Воровки, промелькнуло опасение быть зажатым в бутерброд подозрительно тихим Чжон Су. Тихая возможность для снятия напряжения будущего пострадавшего была чётко спланирована и была готова к действию в любой момент.

Кэйл, незаметно для себя, попал в треугольник пристального наблюдения. Прижавшийся к его животу Суй Кхан хоть и интересовался сменяющими друг друга фресками, но основной целью был беспокойный донсен, а нависший сзади Чхве младший и вовсе не интересовался древней историей.

– Возможно, что-то об этом было написано в дневнике первого Убийцы драконов. – Так же случайно ответил Чхве Хан.

– Ты имеешь ту книгу в деревне под м..маминым замком? – Третий довольно неожиданный угол – Раон – поддержал предположение мечника. Маленький дракончик был умным. Не потому, что он дракон, а потому, что он много учится у своего человека! И сейчас он понял. Понял то, что быстро заметили двое прилипших к Кэйлу человека, и о чём имели подозрения все остальные.

Его человек боялся. Называя это эффектом от записи, бывший главнокомандующий скорее недоговаривал или не понимал. Раон столкнулся с серьёзной ситуацией. Конечно, самое удобное место для осмотра было на плечах худощавого юноши. Но маленький умный дракон понял, что наблюдать необходимо не за Кэйлом на острове ветров, а за их собственным.

С места на плечах не видно тонкую линию искривлённых губ. Не заметен затуманенный взгляд, что якобы разглядывает давно записанный потолок храма. Невозможно увидеть лёгкий румянец, что действительно проявляется из-за записи. Раон давно усвоил: займи наиболее благоприятную позицию, откуда сможешь контролировать как союзников, так и противников, и обязательно сохрани место для собственных движений.

Молодому дракону нет дела до прошлого, если оно доставляет дискомфорт. Всё же не зря его атрибут – «Настоящее».

Образы, которые Бад сказал ему игнорировать.

Формально он не ошибся. Бад и большинство людей в нынешнем мире не смогут понять, о чём рассказывают эти образы.

{Верно. Они были чёрными магами}.

Кэйл подумал об Огне Разрушения.

Вся группа почувствовала некую срочность и волнение. Каждый раз, когда речь заходила именно об этой древней силе, Бикроксу вспоминались не оглушительные раскаты грома и сверкающие молнии. Мастеру пыток вспоминался бледный, словно смерть, теряющий на глазах вес юный господин в коматозном сне.

Супер Камень сказал что-то о скряге, который поджёг северную часть Западного континента.

«Скряга — он тот, кто уничтожил больше всего чёрного отчаяния и големов на Западном континенте. Вот почему он был Героем, по крайней мере для нас».

Голос добродушного старика наполнил головы зрителей. Некая гордость, окрашенная в оттенок грусти, показывала отношение между древними силами.

Суй Кхан же сухо усмехнулся. Ему знакомо было это чувство. Их глупый, беспокойный, совершенно сумасшедший донсен. Они оба никогда не признаются, но для них Кэйл не безрассудный, а храбрый, невероятно хороший стратег с полным отсутствием инстинкта самосохранения. Поэтому, как хорошие старшие, они обязаны отучить это неразумное дитё от риска.

Это означало, что Огонь Разрушения в конечном итоге сражался против этой группы, называемой Лесом Тьмы.

Кэйл нахмурился ещё сильнее, продолжая идти дальше по тропинке.

Большая часть изображений были чёрными.

Многие континенты уже почернели.

В золотых драконьих радужках отразилась древняя карта континента. Также на ней были изображены горы, леса и люди. Аккуратные углы растений и животных переплетались в фактурном фоне, выделяя нарочито правильных людей. Крестьяне, возделывающие земли, торговцы, стоящие за своими прилавками в городах. Монархи, раздающие указания подчинённым, тоже были там.

Однако всё это было окрашено в грязный чёрный. Люди, в подавляющем большинстве, были изображены отчаянно борющимися за выживание. Крючковатые формы сгорбленных жителей континента отражали бедственное положение народа. Пустынные поля, пересохшие реки, мёртвые деревья – всё говорило об общем запустении.

Тем не менее, была область, которая наоборот становилась зеленее и красивее. Эти две части создавали слишком заметный контраст.

В самом центре умирающего континента было светлое пятно, удивительно соответствующее территории нынешней Империи. Люди, изображённые в этой жёлтой области, наслаждались множеством фруктов и вин. Аристократия процветала, а крестьяне довольствовались богатым урожаем.

Такой контраст явно не был явлением природы. Она не выбирает любимчиков и не наказывает остальных. Так мог поступить только человек.

Кэйл спросил.

— Кто же тогда хотел стать природой?

{Тот человек-}

Прежде чем вор успела ответить, Кэйл добавил.

— Это был кто-то с атрибутом неба?

Со вздрогнувшего Чхве Хана чуть не свалился Раон.

Маленький дракончик тоже был ошарашен этой новостью, но не подпрыгивать же на месте! Попытавшись перетечь на сидящую рядом Розалин, малыш с неудовлетворением почувствовал каменные плечи. Оглядев все доступные варианты, Раон избрал следующим местом своего просмотра Бикрокса. Радостно отзеркалив добродушную улыбку Рона, ребёнок забрался на плечи к Бикроксу.

Человек, которого эти голоса постоянно твердили остановить.

Человек, которого Вода, Поглощающая Небеса сказала, теперь сможет победить. Это был тот самый человек?

Вор ответила ему.

{Верно}.

Бывшая принцесса в шоке прикрыла тихое «Не может быть…», в то время как борющийся с новым приступом мигрени Альберу тяжело застонал, потирая лицо ладонями.

– Невезучий ублюдок. – Тихим рокотом прокатилось по округе.

Её спокойный голос продолжал звучать:

{Этот человек мог управлять небом, так как у него был атрибут неба. Вот почему он мог управлять дождём, ветром и даже солнечным светом, используя облака}.

Кэйл видел изображение полей, полных урожая и деревьев с восхитительными на вид плодами. Он также мог видеть счастливых людей под деревьями.

Суй Кхан непроизвольно сжал бледную кисть в своих волосах. Он метнул недовольный взгляд на стоящего рядом Чжон Су и встретил точно такой же. Если их Рок Су пришлось сражаться с человеком, способным контролировать климат и погоду, то насколько тяжела могла быть битва? И этот идиот по-любому всё взял на себя.

– Рок Су-я, ну ты и дурак. – Беззлобно тыкнул Кэйла в плечо младший Чхве. Молодой мастер, снедаемый изнутри записями и многочисленными накладываемыми друг на друга ощущениями, так растерялся, что чуть не упал. Обливаясь холодным потом и нервно смеясь, шутник еле успел перехватить падающего. Ошеломлённый красно-карий взгляд был таким милым, что на секунду Чхве Чжон Су посчитал свои действия крайне правильными. Впрочем, считал он так ровно до прилёта сильного пинка по коленям. И откуда в этом тщедушном теле столько силы для удара?

Благодаря этим силам выбранная им земля с течением времени становилась всё более плодородной. Урожай всегда был обильным, в то время как плоды, выращенные в такой среде, где солнечный свет и дождь контролировались, были невероятно сладкими и вкусными.

Кэйл снова нахмурился.

Всё ещё нервно посмеивающийся Чхве Чжон Су, держась за рукав Кэйла (вдруг ещё куда соберётся упасть), прохихикал:

– Рок Су-я, ты не меняешься. Ну мы тебе сколько раз говорили, будешь столько хмуриться, морщины появятся.

– У человека Жизненная сила Сердца! Сколько бы он не хмурился, морщин не будет! – Внезапная звуковая атака заставила сердце младшего мечника сделать сальто назад. Он подпрыгнул и прижался к спасительному рукаву, заставив покачнуться и так неустойчивого человека. В итоге двое детей пытались удержать снова падающего юношу.

Вот как этот ублюдок сделал людей, которых избрал, и землю, которую выбрал, богатыми и счастливыми.

— Что за совершенно сумасшедший ублюдок!

Сказанное вором было правдой.

Он был тем, кто пытался стать природой. Человек, обладавший атрибутом неба, пытался стать природой и править людьми Западного континента.

– Ублюдок... – Процедил сквозь сжатые зубы кронпринц.

– Для человека с такими большими амбициями довольно жалко желать власти над одним континентом. – Обманчиво спокойный тон древнего дракона полностью компенсировался подрагивающими в отвращении уголками губ и сжатыми в узкую линию вертикальными зрачками.

Сосредоточившийся на рассмотрении фресок Рон перенёс своё внимание сначала на древнего дракона, а затем на своего юного господина. Атмосфера от той группы была не такой напряжённой, как у смотрящих. Суй Кхан отчитывал Чжон Су за шутки, дёргая того за ухо. Племянник Чхве Хана чуть ли не плакал, пока Кэйл на автомате держал Раона и гладил ребёнка между рожек.

Однако у Кэйла всё ещё оставался вопрос.

— Почему?

Кэйл остановился.

— Почему чёрные маги последовали за человеком с атрибутом неба?

Нервное хныканье большого ребёнка затихло, когда всех накрыло неописуемое чувство движения в мозгах. Как будто до этого ваш разум, представляющий собой эмульсию из нескольких несмешивающихся жидкостей, начал наконец разделяться по слоям.

Альберу загнал руку в золотистую копну собственных волос, с силой сжимая несчастные пряди. Пошатнувшийся кронпринц ухватился за плечо сидящего рядом Чхве Хана, которому было не легче. Но на мечника облокотилась ещё и Розалин, так что шевельнуться несчастный не мог.

Бикрокса, с силой выгнавшего воздух из лёгких, поддерживал отец.

«Это так у тебя шестерёнки в голове вращаются? Несчастный ублюдок…» – Первым отошедший от внезапной атаки «записи» Эрухабен приготовился наколдавать несколько холодных компрессов.

Чёрные маги были людьми, которые контролировали мёртвую ману.

Этот человек был тем, кто управлял небом.

На первый взгляд, их жизненные пути, казалось, шли вразрез друг с другом.

«Если подумать, у Белой Звезды тоже были отношения Хозяина и слуги с колокольней алхимиков».

– Мм… – Пытающийся отвлечься от непривычных ощущений в голове, Чхве Хан решил проблему стандартным для себя способом, дополнительной нагрузкой. – Может ему нужна мана для чёрных магов?

Рон в мыслях согласился с предположением мечника. По крайней мере, оно не противоречило логике.

Бернард, Мастер Колокольни Алхимиков. Он проявил полную преданность Белой Звезде.

Коллективное отвращение отразилось на всех слушателях.

– Фу, человек, он ещё хуже Сумасшедшего Клопе. – От одних только воспоминаний маленький дракончик зарылся мордочкой в грудь своего человека в поисках утешения, которое в полном объёме и получил.

Колокольня алхимиков была похожа на Лес Тьмы древних времён.

Кэйл ждал ответа вора.

Он чувствовал, что ему нужен ответ на этот вопрос, чтобы собрать воедино кусочки головоломки в своей голове.

Чувство собирания ответа по кусочкам напрягало. Ещё и создавалось ощущение отсутствия главного элемента в этой головоломке. Все придуманные варианты ограничивались только расой Белой Звезды. Даже банальное обеспечение подданных мёртвой маной не могло требовать настолько большого её количества.

И вскоре он получил его.

{Человек с атрибутом неба периодически поглощал мёртвую ману}.

«Что?»

– Что? – вторил хор голосов Кэйлу из воспоминаний.

{Ублюдки Леса Тьмы в древние времена собирали мёртвую ману, чтобы предложить её ублюдку с атрибутом неба}.

– Древняя Белая Звезда не был человеком? – Логичный вывод послышался со стороны Моланов. И разбился о скептический взгляд древнего дракона.

Кэйл снова уставился в потолок. Затем он продолжил движение.

{Хранилище мёртвой маны на острове Ветров также было создано для него}.

*Хааа

Кэйл испустил усталый вздох.

Альберу в мыслях поблагодарил Эрухабена за компрессы. Если бы не эти прохладные вещи, на четверть тёмный эльф точно выдавил бы себе глаза от напряжения.

Остров, целый остров как подношение.

Розалин не могла унять дрожи, думая об этом. Из-за «записи» она отчётливо видела его размер, а факт покрытия абсолютно всей поверхности мёртвой маной и записывать не нужно. Но самое пугающее в этом другое.

«Сколько же пришлось принести жертв ради заполнения этого хранилища?» – Потемневший взгляд обоих Чхве показывал, что одна фамилия у них не просто так.

— Зачем человеку с атрибутом неба понадобилась мёртвая мана?

Он вообще ничего не понимал.

У Кэйла было много Древних сил, но ни одна из них не нуждалась в мёртвой мане.

– Это странно. – Согласился древний дракон, его напряжённая задумчивость заставляла даже перегруженный мозг работать в полную силу. – Древние силы очень редко используют внешний источник энергии для активации. Они могут её использовать, но наличие дополнительного источника, помимо тела носителя, никогда не должно быть обязательным условием.

{Причина этого мне неизвестна. Я много раз пыталась это выяснить, но безуспешно}.

Кэйл подумал о Белой Звезде.

Тот был реинкарнатором, но не тем, кто изучал чёрную магию, как и не имел запаха мёртвой маны на своём теле. Древний дракон и Раон сразу бы заметили, если он изучал чёрную магию или пахнул мёртвой маной.

– Реинкарнатор? – С сомнением переспросил древний дракон. Если нужду в мёртвой мане ещё хоть как-то можно натянуть, то с таким дополнительным условием вопросов становится только больше.

Тихое предположение проползло по разуму слушателей мерзкой гусеницей, чьи волоски щекотали воспалённое восприятие неутешительной догадкой. Реинкарнатора убить просто так нельзя. Для этого нужны специальные условия или оружие. Тогда мог быть тот кинжал залогом их успеха?

«Но это буквально принесение себя в жертву! О чём вы думали, Кэйл-ним!»

Кэйл вдруг вспомнил о своём разговоре с Адином.

Вот что сказал имперский принц, глядя на контейнеры с мёртвой маной под колокольней алхимиков.

«Ты думаешь, эта мёртвая мана для меня?»

Противное улыбающееся лицо наследного принца Империи выражало благосклонность. Будто учитель нерадивому ученику объясняет сложную тему, которую тот ни за что не поймёт.

«И чего такого народ находил в этом убожестве…» – Критически оценивал его нынешний вид Альберу.