26 (1/2)

♪She Wants Revenge — …And A Song For Los Angeles

Люблю твои сложности и проблемы, давай сделаем их моими!

Санта Анна выжигает наши истории в небе

Города, который ангелы посчитали достойным носить их имя.

На фоне чёрного сияния миллионы белых огоньков,

Боимся прикоснуться друг к другу, и потому прячемся в ночной темноте.

А голоса рыдают: «Дорогой, всё будет хорошо!»

— Что, снова плохой день выдался? — с досадой в голосе спрашивает Минхо, повернув голову в сторону двери.

— Почему снова? И с чего ты это вообще взял? — угрюмо отвечает Эдисон, закрыв за собой дверь, и плюхается на кровать рядом с Минхо, отчего тот невольно подпрыгивает, раздражённо переведя взгляд на друга.

— Ну, когда тебе хреново, ты приходишь сюда, — Минхо пожимает плечами, стараясь удержать равновесие, чтобы не рухнуть с оглушающим грохотом на пол.

— Неправда, — возмущается Томас, легонько толкнув азиат в плечо. — Я здесь не за этим. Ну, не только за этим. И вообще, я сюда прихожу, чтобы не на жизнь пожаловаться, а чтобы с тобой поговорить.

— Господи, да понял я, понял, только отцепись, — усмехается брюнет, поднявшись с постели. Он подходит к окну, провожаемый парой янтарных глаз. Облокачивается локтями на подоконник, предварительно вытащив пачку сигарет из кармана. Тихо закуривает, чувствуя на себе пристальный взгляд. Он закрывает глаза и, выдохнув, разворачивается к Томасу — тот сидит неподвижно, схватившись рукой за плечо, и не отводит от него взгляда. — Ты чего?

— Что? — отзывается Эдисон, подавшись вперёд, словно пришёл в себя после странствий по разуму.

— Ты чего? — повторяет вопрос азиат, зажав сигарету между зубами.

— Извини, я… просто задумался, — протягивает Томас, подвигав челюстью. Он смотрит куда-то в сторону, потерев воспалённые от усталости и недосыпа глаза. На бледном лице мягким, еле видимым пятном светятся веснушки, давая ресницам ещё более глубокий контраст с лицом. Эдисон, потрепав и без того взъерошенную чёлку, оттягивает серую футболку и снова ложится на кровать, распластавшись на ней звездой.

Брюнет некоторое время лежит с закрытыми глазами, вслушиваясь в такт часов, чей тик доносится из коридора. Тяжело выдохнув, он открывает глаза; пристально смотрит на тумбочку напротив себя, медленно моргая. Он видит грязную пепельницу с множеством окурков, которую не удосужились убрать. Затем переводит взгляд на силуэт, что так и застыл напротив окна, и сталкивается с вдумчивым, жадным взглядом, который прожигает его насквозь.

Дыхание сбивается, и Томас закусывает губу, снова переведя взгляд на пепельницу. Он старается удержать свой взгляд хоть на чём-нибудь, чтобы не сдаться и не посмотреть в эти безумные глаза снова. Цепляется взглядом за пластмассовый стаканчик из-под кофе, который, кстати, ещё не допит, судорожно бегает глазами по поверхности дерева, стараясь унять дрожь.

— Так что случилось?

От внезапного поданного голоса, опьяняющего тишину, у Томаса бегут мурашки по спине, и он поджимает губы, переведя взгляд на Минхо — тот не тронулся с места, лишь потушил сигарету о подоконник.

— Да это… Ньют, дело в нём, — Томасу сейчас ужасно неловко нарушать тишину и в целом странное и до сведения челюстей неловкое напряжение такими разговорами, но лучше разбить это, чем пытаться не сойти с ума от собственных мыслей и тёмных, играющих всеми оттенками синего из-за луны, глаз. — Мы, кажется, поссорились.

— Вот те раз, — отвечает Минхо и вскидывает брови, изображая удивление. — Что произошло между вами?

Томас шёл сюда за тем, чтобы рассказать всё Минхо. Ну как всё — скорее ту часть, где он поцеловал Ньюта, но никак не претензии в их адрес. Минхо это точно разозлит. До побеления костяшек пальцев. Но сейчас почему-то не хочется вымолвить ни слова, вообще все проблемы почему-то как-то разом забылись. И Томас не понимает почему. Или понимает. Нет, он прекрасно понимает.

Он не может объяснить, что это было, но разом захотелось перестать дышать и провалиться сквозь кровать, покинув город. Потому что он не понимает, что происходит. Потому что не понимает, что произошло. Томас давно перестал понимать, что происходит в его жизни, каждый день, между ними.

Каждая их встреча словно болючий укол в вену, от которого шипишь и хочешь расчесать руку.

Каждое их совместное действие словно героин, внедряющийся в организм по венам.

Каждый их взгляд, брошенный друг на друга, выводит тело из равновесия.

Томас не помнит ту нить, по которой они, ухватившись за неё с неимоверной силой, шли друг к другу.

Он не помнит, когда они оборвали её, чтобы сократить расстояние между друг другом.

Но каждый день сердце стучит и говорит, что нити рвать не обязательно, чтобы быть ближе к человеку.

И каждый день Томас оглядывается на Ньюта, боясь потянуть за ту нить, что приведёт его к нему.

Эдисон краем глаза замечает, как пара тёмно-карих глаз выжидающе смотрит на него, скрестив руки на груди. Он вздыхает, решившись снова взглянуть на Минхо. И при каждом взгляде на него его постоянно бросает в дрожь.

— Я просто… поцеловал его.

— Чего?! — не то с усмешкой, не то с недоумением восклицает Минхо, отойдя от окна. — Зачем?

— Потому что он мне нравится, придурок, зачем же ещё? — бросает Томас, нахмурившись. И когда видит полный недоумения и оскорбления взгляд, устремлённый прямо на него, замолкает, опустив глаза. — Извини, было резко.

— Ага, — как-то обиженно отвечает азиат. Он тяжело вздыхает и садится рядом с Томасом, сложив пальцы в замок. — А он что?

— Он… Он просто не верит мне, как я понял, — брюнет чешет затылок, грустно осматривая свои пальцы. — Или нет, я… Я ничего уже не понимаю, Минхо. Я устал и запутался.

— Чёрт. Дерьмо, — только и удаётся сказать Минхо, посмотрев куда-то в пустоту.

— Да, ещё какое дерьмо. Иногда я думаю, зачем мне всё это. Но потом понимаю, что я себя не спрашиваю, а просто делаю. Потом уже думаю. Идиот, — протягивает Томас, схватив подушку, лежащую под рукой, и бьёт себя ею по лицу.

— Эй, спятил там? — возмущается Минхо, выхватив у Томаса подушку из рук. — Прекращай бить себя, мазохист хренов.

—  Смешно, — цокает Эдисон, плюхаясь на кровать, раскинув руки в стороны. Он случайно цепляет пальцами волосы азиата, отчего тот машинально бьёт его по руке. Томас в недоумении поворачивается в сторону Минхо, вскинув брови.

— Извини, — не дождавшись вопроса отвечает Минхо, — Просто я их только уложил, не трогать. — Одним жестом поправляет сбившуюся чёлку.

Томас смотрит прямо, потом переводит взгляд на Минхо; тихо прыскает, закусив губу.

— Ты издеваешься что ли?

— Да, — как-то наигранно и слишком радостно отвечает брюнет, подавшись вперёд, и оказывается перед носом Эдисона.

Он хочет отпрянуть назад, но позади него словно выросла огромная стена, не дающая двинуться никуда, лишь вперёд. И Томас считает, что лучше не двигаться вообще. Он старается дышать ровно, пытается сделать так, чтобы ресницы не дрожали, поэтому опускает взгляд, чувствуя, как всё тело сводит судорогой. А Минхо будто отпрянуть и не собирается.

Он видит янтарный блеск в глазах напротив, горящий пламенем страха и волнения, но этот блеск в мгновение улетучивается, когда Томас опускает взгляд, переставая казаться живым. Сейчас он застыл в неестественном для человека положении, словно надвигается опасность, а его парализовало. И на самом деле было бы правильным оставить в покое, просто отойти и дать ему вздохнуть полной грудью, но тело не хочет слушаться и продолжать делать то, что делает.

Минхо просто застыл рядом с Томасом, заглядывая в его полупрозрачные янтарные глаза. Сердце пропускает удары, и он не чувствует уже половины тела, изогнувшись в неудобной позе, и кажется, что шея скоро сложится пополам, но если сейчас вздохнуть или сделать резкое движение, всё рухнет вниз, пылью оседая на зубах.

Он просто слишком напряжён сейчас.

А он слишком красив.

Медового цвета глаза тянут за собой тягучей патокой.

Бледная кожа светится голубым в свете полной луны. Словно призрак.

Нет. Просто остановись. Он не нужен тебе.

Тогда зачем ты так смотришь на него?

Минхо видит, как вены на руках Томаса вздуваются, когда он пальцами впивается в и без того мятую белую простынь, а грудь тихо вздымается. И сейчас он словно фарфоровая кукла, которую хочется с жадностью забрать себе; схватить и разбить, уничтожая всё то прекрасное, что в ней есть.

Но Минхо как-то раз уже забрал её, схватив точно за горло.

Он уже разбил её, сломав пополам.

Было красиво. Но больно. И не ему.

— Сходи к Галли.

— Что? — неожиданный вопрос сбивает Минхо с мыслей, а вместе с тем рушит всё то напряжение, что дорвалось до максимальной точки; что вообще может быть между ними.

— Вы так давно не разговаривали. Решите уже всё.

Да, возможно, эти слова — не самый лучший выход из ситуации, а уж тем более не самая приятная тема для разговора, но Томас точно знает: если не прервёт всё сейчас, сдержать себя он точно не сможет.

Как-то не хочется делать всё ещё более шатким, чем есть.

Как-то не хочется оправдывать заявление Ньюта.

— Да я не могу, понимаешь? — Минхо тут же отстраняется от Томаса, замечая, как тот тихо вздыхает с облегчением, сглотнув. Азиат старается не обращать внимание на этот жест и продолжает: — Что я ему скажу? Прости, что я избил тебя за то, чего ты не делал?

— Нет, достаточно просто сказать «прости», — мягко улыбается Томас, качая головой, и наблюдает за обеспокоенным Минхо, что сидит, перебирая пальцами, и смотрит куда-то вниз, — Эй, — он заботливо берёт его за руку, заставляя перевести взгляд на себя. — Всё будет нормально, ладно? Это же вы. Он поймёт.

— Думаешь? — грустно усмехается Минхо, переметнув взгляд с Томаса на свои руки снова.

— Я не думаю, я уверен, — Томас в считанные секунды становится серьёзнее. — Просто пойди к нему. Он ждёт, я уверен.

Минхо какое-то время просто сидит, не издав ни звука. Просто вцепился в ладонь Томаса, не желая выпускать его из своей хватки. Томас лишь взволнованно смотрит на Минхо в ответ, задавая ему немой вопрос, но азиат упорно старается не замечать этого, нагло отводя взгляд от него.

— Минхо.

— Что?

— Пойдём.

— Стой, чего? — внезапно оживляется Минхо, вскинув брови. И когда Томас хочет подняться с кровати, брюнет тянет его назад, отчего он плюхается обратно на постель. — С ума сошёл?

— Да почему ты так боишься? — в недоумении спрашивает Эдисон, скривив брови.

— Не боюсь я, — шипит Минхо, судорожно поднявшись с кровати. — Ладно, пойду.

— Мне пойти с тобой? — Томас продолжает держать парня за руку, заглядывая ему в глаза.

Азиат, помешкавшись, осматривается по сторонам, после чего вздыхает и отвечает: