25 (2/2)

— Ты о чём? — Эдисон хмурится, остановившись посреди комнаты.

— Окно. Ты зачем его открыл настежь? Хоть и не зима, но снег валит как в середине января.

Томас медленно разворачивается к окну, потерев руки друг об друга.

— Я не… — он, помешкавшись, подходит к окну и с шумом закрывает его. — Извини.

— Томас, точно всё нормально?

— Да, это, наверное… — парень запинается. — Я не заметил, как открыл его.

— Ладно… — протягивает Уилсон, тихо приземлившись на кровать. — Ты зачем меня сюда привёл?

— Не хотел, чтобы вы ссорились, — пожимает плечами брюнет, встав напротив Ньюта.

Ньют вскидывает брови, оглядывая парня с ног до головы. И почему Томас кажется ему слишком странным и подозрительным, будто он что-то скрывает или чего-то боится? Уилсон бьёт пальцами по постели и чувствует, как они немеют от холода.

Холодная. Постель холодная.

— Томас.

— Да?

— Где ты был?

— Ты о чём? — Томас переводит взгляд с окна на Ньюта и вздрагивает, когда чувствует чужое дыхание на своих губах, развернувшись.

— Где ты был всё это время? Кровать холодная. Да у тебя в палате холодильник. Ты просто не мог спать здесь, — блондин тычет пальцем в сторону заправленной постели.

— Погоди, ты о чём?

— Хватит идиота из себя строить, — переходит на шёпот Ньют, — Ты не спал здесь, и не одну ночь. Где ты был? — последние слова произносит по слогам, повысив голос, и не отрывает осуждающего взгляда от медового цвета глаз напротив.

Томас хлопает ресницами, изогнув брови, и скрещивает руки на груди.

— Хорошо. Ты прав, ну и что с этого?

Ньют, вскинув брови, усмехается, после чего громко хмыкает:

— Ничего, я…

— Почему тебя это беспокоит? — Эдисон обходит Ньюта и, когда блондин оказывается около стены, Томас останавливается напротив него, заглядывая ему в глаза.

— Меня это не беспокоит, просто зачем врать? — Ньют скрещивает руки на груди, прислонившись спиной к стене. — Сказал бы сразу, что был у Минхо.

— Да, был. Как бы мы пробрались куда-либо, если бы были порознь?

— Могли бы просто назначить место встречи. Это я так, на будущее.

— Стой, то есть ты сейчас помогаешь нам? — усмехается Томас, незаметно приблизившись к Ньюту.

— Нет, я… — блондин вздыхает, запустив пятерню в волосы. — Просто забудь. Вам не следует ходить никуда больше, ладно? И спи у себя, потом дадут люлей, если узнают.

— За то, что я у Минхо ночую?

Ньют опускает взгляд, сомкнув челюсти. Томас что, пытается дразнить его?

— Зачем?

— Что?

— Ну, зачем ты это делаешь?

— Что я делаю? — Эдисон склоняет голову набок, улыбнувшись. Затем подходит к Ньюту ещё ближе, оперевшись ладонью на стену и тем самым нависая над блондином.

— Отойди от меня и перестань злить.

— Да не пытаюсь я злить тебя, — Томас вздыхает, отстранившись от Ньюта. — Я просто говорю правду, как ты и хотел.

Уилсон цокает, отойдя от стены и обойдя Томаса. Он чувствует, как внутри всё закипает от гнева, как кровь приливает к конечностям. Зачем Томас это делает? Чтобы позлить? Чтобы унизить?

— Это не вся правда, Томас, я уверен, — цедит сквозь зубы блондин, направляясь в сторону выхода. — Перестань мне мозги пудрить.

Смысла здесь всё равно оставаться нет, потому что Ньют и так узнал больше, чем нужно; что разбивает сердце, что втаптывает в землю, смешивая с грязью.

Он был с Минхо.

Он действительно был с ним.

Чёрт.

Ньют чувствует, как ледяные пальцы обхватывают запястье и тянут на себя. И он бы с лёгкостью мог вырваться, ударить Томаса по рукам, но застывает на месте, когда чувствует холод на своих губах.

Томас что, только что поцеловал его?

Нет.

Он продолжает целовать его, не отстраняется.

Блондин чувствует, как врезается в стену и ушибает позвоночник, отчего шипит в губы Томасу. Эдисон лишь на мгновение улыбается одними уголками губ, но продолжает целовать Ньюта, сомкнув руки на его талии.

Все мысли проносятся скоростным поездом, а в глазах всеми оттенками цветов прыгают искры, выплясывая ритмичный танец. И Ньют понимает, что проваливается в чёрную дыру под названием «Томас».

Снова.

В сознание его приводит боль, когда Томас кусает его губы, а пальцы брюнета становятся намного теплее, когда он скользит по шее, зарываясь ими в пшеничного цвета волосы.

— Томас… — Ньюту приходится приложить все усилия и волю для того, чтобы отстранить Томаса от себя. Каждое его прикосновение и поцелуй подобны току, который заставляет Ньюта вздрагивать. Но ему удаётся отодвинуть его от себя, вцепившись пальцами в его плечи. — Томас, хватит. Ты что творишь?

— Целую тебя, — хлопает ресницами Томас. И Ньют замечает, как щёки брюнета горят пламенем.

— Зачем? — возмущённо проговаривает Ньют, вытирая рукавом чёрного свитшота мокрые губы.

— Потому что ты мне нравишься, — как-то воинственно, но с испугом в глазах отвечает Томас.

— Ложь, — отрезает Уилсон, смотря в пол. — Скажи мне это, когда перестанешь трахаться с Минхо.

Ньют выходит из палаты под полный удивления взгляд в палате.

Эдисон так и застыл на месте, будто прилипнув ногами к полу. Он пытается унять дрожь в конечностях, перебирая пальцами. Хотел бы он что-то ответить сразу же, но словно воды в рот набрал.

Томас чувствует, как слёзы обжигают щёки, стекая к подбородку, шлёпаясь на пол. Краем глаза он замечает, как палата вокруг него рушится на куски, оставляя после себя одни обломки того, что некоторое мгновение назад было убежищем.

— Почему?! — кричит Томас, срываясь с места. Он буквально выбегает из палаты и замечает, как Ньют останавливается в дверном проёме, не успев свернуть за угол, — Почему ты сказал это? Почему ты так думаешь?! — он кричит, срывая голос, и пытается хватать ртом воздух, чтобы не задохнуться. Он наблюдает за тем, как Ньют разворачивается в его сторону и начинает приближаться. Эдисон сжимает кулаки, набрав воздуха в лёгкие, — Почему ты говоришь такое? Почему смеешь думать так о нас? — брюнет быстро моргает, прищурившись. — Издеваешься что ли?

— Это я-то издеваюсь? — отвечает Уилсон, уперев руки в боки. — Томас, прекрати этот цирк. Мы здесь не одни.

Эдисон распахивает глаза, и крупные слезинки начинают срываться с длинных ресниц, цепляясь за ворот клетчатой рубашки.

— Я… Знаешь, я думал, что ты не будешь такого мнения обо мне, — отчаянно шепчет Томас, осматривая Ньюта с ног до головы. Его голос дрожит, и он сглатывает, пытаясь равномерно дышать, чтобы унять дрожь.

— А я не думал, что ты будешь игнорировать меня всё то время, когда проводил с ним. И да, тебе хватило ума трахнуть меня, а потом молчать в тряпочку, словно никто ничего не помнит, — холодно цедит сквозь зубы Ньют, не прерывая контакт глазами с Томасом. Он разворачивается и уходит, качая головой.

Внутри всё лопается от резко нахлынувшего гнева, и Томас, судорожно стуча ногой по полу, буквально забегает в палату, запирая за собой дверь. Он с силой бьёт кулаком по тумбочке; руку прожигает острая боль, и Эдисон громко матерится и, ещё сильнее разозлившись, бьёт ногой по ножке кровати, после чего сгибается пополам — теперь боль начала прожигать всё тело.

Томас понимает, что Ньют сказал это в порыве гнева, потому что не верит, что он может так подумать о нём.

Верно?

Почему нужна лишь одна не веская причина, чтобы подумать, что ты испорченный и грязный?

Почему нужно лишь несколько раз переночевать не у себя, чтобы можно было подумать, что спишь с тем, кто не любит тебя?

Почему нужно лишь несколько слов, чтобы втоптать в грязь, заметая следы?

Почему?

Это, наверное, никогда не уложится в голове Томаса. Он воспитан не так. И пусть он и находится в камере выживания, но никогда не опустится до такого.

На вечеринке ведь опустился.

Почему ты врёшь, Томас?

Эдисон в отчаянии бьёт ладонью по боковой части кровати, оседая на пол. Он зарывается пальцами в волосы, издавая немой крик.

С того дня, с того самого дня он решил, что больше не будет ни пить, ни курить. Потому что не хочет так проживать свою жизнь. Потому что не хочет делать больно никому.

Но он не врал.

Ньюту он не врал. Никогда не врал.

Томас понимает, что Ньют нужен ему как кислород. Что ему тяжело дышать без него, что без него он не может идти дальше. Он чувствует себя слепым котёнком без матери.

Но если раньше Ньют был его проводником и защитником, то сейчас это чувство исчезло, оставляя Томаса совершенно одного в полной темноте, в незнакомом месте.

Лёгкие словно свело судорогой, но один крик всё-таки вырывается из губ, сжатых болью.

Эдисон, шатаясь, поднимается с пола, утирая слёзы тыльной стороной ладони. Он громко вздыхает, прокашлявшись в рукав рубашки, и медленным шагом покидает палату, плотно закрывая за собой дверь.

Тихо минует уже пустые коридоры, замечая, как снег за окном падает крупными хлопьями, растворяясь в тишине природы. Устало улыбается, когда видит, что небольшого размера птицы стучатся в оконную раму.

Томас останавливается около чужой двери, почесав затылок. Тихо стучит, и когда слышит знакомое «войди», заходит в палату, закрыв за собой дверь.

Это Апокалипсис

Я чувствую это сейчас

Я мечтаю устроить пожар