9 (2/2)

— Вы что тут делаете? С ума сошли? — врывается с криками санитар.

Минхо мгновенно поднимается с Томаса, бросая того на пол. Азиат переводит взгляд на Галли — тот давно отошёл от них и сейчас с напряжением в глазах смотрит на происходящее, словно в первый раз видит это всё.

— Что здесь происходит?

— Я без понятия, — сухо отвечает Галли. — Я сам только пришёл.

Минхо замирает и перестаёт дышать; его глаза тускнеют, а веки дрожат. Что он только что сказал?

— Снова ты? — кричит санитар, — Я опять должен вести тебя в отдельную комнату, да? Да что ты вообще вытворяешь? Что тебе этот бедный мальчишка сделал?! — он указывает рукой в сторону Томаса, который сидит на полу, уткнувшись носом в колени. — Что ты вообще собирался сделать?

Минхо всё это время стоял, раскрыв рот, и смотрел на Галли в упор: тот и бровью не повёл, лишь переводил взгляд с санитара на Томаса, и обратно.

Когда тебе кажется, что весь мир рушится, знай — тебе не кажется. И это не смешно. Минхо словно почву из-под ног выбили, и сейчас он с силой падает в грязь на колени, сбивая их в кровь. Почему Галли соврал, что его не было здесь вместе с ним? Почему буквально скидывает всю вину на него? Почему не сознается? Ведь не трус. Никогда не был. Тогда почему так предательски больно и противно поддельно?

Санитар выходит из уборной, чтобы попросить помощи у остальных его коллег, когда замечает ещё и Эриса, который всё ещё лежит без сознания. Мальчишка белее мела; кажется, он давно мёртв. Галли с пустотой в глазах разворачивается к выходу и хочет покинуть помещение, спрятав руки в карманы чёрных штанов, но останавливается, когда слышит голос своего… друга?

— Галли, — проговаривает Минхо, — Какого чёрта, а? Галли! — он срывается на крик.

В этом крике столько разочарования и глухой ненависти, что хочется закрыть уши ладонями и разбиться об стену в лепёшку, но Галли лишь громко вздыхает и уходит к себе в палату. Даже за версту можно почувствовать обдающее холодом безразличие, исходящее от него.

Минхо забирают санитары, заламывая руки и пиная в живот.

— Я даже счастлив тебе, Минхо, — скалится один из санитаров. — У нас смирительные рубашки все целые.

Минхо сжимает челюсти и закрывает глаза, насупившись; он понимает, что если не успокоится сейчас, то обязательно заплачет. А плакать нельзя. Никогда не было разрешения. И он тихо шагает вслед за санитарами, чувствуя, как сердце разбивают о стену и оно разлетается на миллионы осколков. И эти осколки никогда не собрать.

***

Бренда, потупив взгляд в окно, тихо выдыхает. Заметно, что её тело напряжено.

— Майк? Мы с тобой ещё не знакомились, — говорит девушка, улыбнувшись. — Расскажешь что-нибудь о себе?

Томас громко усмехается, закрывая глаза. Он начинает стучать пальцами по одеялу, облизывая губы.

— Нет, не знакомились, — огрызается брюнет, — Да и не хочется. Но раз я здесь… — Майк оглядывается по сторонам. — Значит, всё-таки загребли Томаса в этот свинарник? Грустно.

Харрис сводит брови к переносице, прожигая Эдисона взглядом.

— Не смотрите на меня так, — Майк театрально разводит руки в стороны, — Мне страшно, — фальшиво улыбается парень.

Бренда усмехается и откидывается на спинку стула, всё ещё изучая глазами Томаса. Брюнет смотрит ей в глаза в ответ не моргая. После опускает голову вниз и на мгновение замирает.

— Мятое.

— Что? — с растерянностью в глазах спрашивает психиатр.

— Одеяло мятое. Почему? — недоумевающе спрашивает Майк, начиная расправлять пододеяльник.

Бренда ещё сильнее впивается глазами в Эдисона и спрашивает:

— Это для тебя проблема, Майк?

— Для меня нет, — тихо отвечает Майк. — Для него — да.

— Для кого — его? — Бренда нахмурилась. — Для Томаса?

— Нет, — отрезает парень.

Харрис резко распахивает глаза и смотрит на своего пациента с нескрываемым удивлением и интересом.

— Не хочешь уточнить, о ком ты говоришь? — мягко спрашивает девушка. Майк качает головой, — Ладно, а тебе сколько лет? — не сдаётся Харрис.

— Это важно? — отвечает вопросом на вопрос Майк.

— А где Томас? Он сейчас сможет прийти?

— Не сможет, — коротко отвечает брюнет. — Он спит.

Бренда ёжится, сидя на стуле. Похоже, это начинает её серьёзно напрягать.

— То есть он тебя позвал?

— Нет, я сам прихожу, когда считаю нужным.

— А вы с Томасом об этом не говорили?

— Говорили мы об этом ещё когда ему было одиннадцать, — Майк усмехается, — Не переживайте, всё под контролем, — парень откидывается на спинку стула, закинув руки за голову.

Харрис медленно кивает, пытаясь скрыть удивление.

— То есть ты был столько лет с ним?

— Ну, а как ещё, — ухмыляется брюнет, — не тупите. Если бы не я, Томас давно был бы мёртв.

Психиатр медленно выпрямляет спину, подаваясь вперёд.

— Что значит «давно был бы мёртв»? — девушка напрягается. — Майк, ответь.

— А то и значит, — беспристрастно отвечает Майк, — Если бы я не защищал его и не приходил сюда, хотя особо и не хочется, Томас давно бы покончил с собой.

Бренда замирает, перестав дышать. Она мотает головой в надежде, что ей всё это кажется. Видимо, такой опыт у неё впервые.

— Хорошо, Майк, я тебя поняла, — слабо улыбается девушка. — Ты молодец, что защищаешь его. Это твоя обязанность, так?

Майк кивает с серьёзным лицом.

— Что ж, тогда я спокойна за Томаса, — врёт Харрис, — Я скоро вернусь, хорошо? Мне нужно проведать и других пациентов.

— Нет, вы уходите, потому что сейчас находитесь в шоковом состоянии и просто хотите перевести дух, растрепав об этом случае одному из своих коллег, — Томас продолжает держать серьёзное лицо, не моргая. — Но да, я подожду.

Харрис улыбается, не сказав ни слова, и удаляется прочь из помещения. Майк ухмыляется и поворачивает голову к окну, всматриваясь в птиц, что сейчас мирно сидят на решётках огромных чёрных ворот, ограждающих все корпуса.

— Не бойся Томас, я смогу защитить тебя снова, — выдыхает Майк, закрывая глаза.

В больнице слышно лишь движение стрелок настенных часов; на улице вовсю гуляет ветер, отчего ветки лысых деревьев стучат в окно. Время будто застыло и сейчас спирает воздух, тихо обвивая холодными руками шею, закрывая ладонями глаза.