9 (1/2)

♪Twenty one pilots — Nico And The Niners

В глазах противно рябит, на языке привкус металла, смешанный с беспомощностью и страхом; тело не слушается, перестаёт сопротивляться. Не может, нет сил, нет желания. Стены давят с невыносимой тяжестью, заставляя сомкнуть челюсти, скрипеть зубами от невыносимого давления.

Эрис пытается встать, но его снова хватают за ворот кофты, опуская головой в унитаз.

Джонс хватается за сидушку от унитаза, сопротивляясь, но Минхо, который подошёл с боку, бьёт его в поддых, и мальчишка безвольно падает на кафель, отпуская её. Он чувствует, как вода заливается в уши, рот и нос, неприятно щипля носоглотку. Пытается поднять голову, чтобы не захлебнуться, но тяжёлая рука Галли не даёт ему этого сделать — Эрис задерживает дыхание, чувствует, как начинает терять сознание. И только он закрывает глаза, как его рывком тащат обратно, бросая на пол. Джонс начинает истошно кашлять, свернувшись пополам; его тело дрожит, пальцы впиваются в холодный кусок кафеля. Он пытается не потерять нить между мирами — ему кажется, что вот-вот, и он отключится, что его бездыханное тело разобьётся об пол, раздробив ему все кости.

— У тебя был шанс убежать, — безжизненным голосом проговаривает Галли.

Джонс шмыгает носом, пытаясь сфокусировать взгляд на своих руках. Капли, падающие с чёлки ему на лицо, начали попадать и на глаза. Эрис пытается убрать пряди с лица, но останавливается и медленно поднимает голову, когда видит в отражении разбрызганной на полу воды, как две фигуры нависли над ним. Взгляд мальчишки мгновенно меняется, а губы начинают дрожать, когда он смотрит в глаза этих двоих: в глазах Галли, что блестят в лунном свете, застыло презрение и леденящее, пускающее мороз по коже безразличие. В этих глазах столько холода и фальши, что, кажется, дотронешься, и всё рухнет как карточный домик; треснет как чаша из хрусталя. Переводит дрожащий взгляд и видит: в глазах Минхо — агония и пугающая ненависть. Дотронешься — сгоришь как труп при кремации. И не знаешь, что лучше: метнуться в ослепляющую пургу и медленно, болезненно замёрзнуть, или прыгнуть в кипящую лаву, чтобы в мгновение расплавиться, почувствовать лишь секундный, но доводящий до истерики укол в самое нутро.

Минхо наклоняется к Джонсу и быстрым, резким движением хватает его за волосы, тут же выпрямляясь. Эрис громко шипит, жмурясь от невыносимой боли, что прожигает не только голову, но и всё тело, вплоть до нервных окончаний. Азиат берёт мальчишку за волосы и буквально швыряет его в зеркало. Голубоглазый срывается на крик, ударяясь головой и тем самым разбивая стекло. В глазах темнеет, и Эрис чувствует, как горячие капли крови стекают по щекам и шее, забираясь под кофту. Пытается прокашляться, но дыхание спирает от резкой горящей боли в рёбрах. Мальчишку скручивает пополам; он начинает раскачиваться из стороны в сторону, кусая губы.

Галли замечает это и подходит к Джонсу, собираясь ударить его в лицо ногой, но осекается, когда видит движение в дальнем углу уборной. Блондин вопросительно вскидывает брови, переведя взгляд на Минхо. Тот, нахмурившись, кивает и тихим шагом идёт на шум, сжав руки в кулаки. И уверенно скалится, когда замечает, что Томас очнулся и сейчас смотрит ему прямо в глаза, взяв в руки какую-то ржавую трубу, что лежала всё это время неподалёку от умывальников.

— Думаешь, что этим защитишься? — усмехается азиат. Он начинает сокращать расстояние между ним и Томасом.

— Минхо, прошу, успокойся, — проговаривает Эдисон. Его голос ровный, но в нём присутствует страх. — Мы просто уйдём отсюда, хорошо?

Томас вздрагивает, когда Минхо начинает громко смеяться, закрыв лицо руками. Азиат некоторое мгновение стоит на месте, словно прибитый к полу, после чего резко убирает руки от лица и пустым взглядом прожигает Томаса.

— Ты мог уйти, когда проходил мимо, Эрис — когда увидел меня и Галли сегодня днём в столовой, — азиат отчуждённо продолжает смотреть Томасу в глаза. — Вы оба упустили свой шанс.

Томас медленно выдыхает, напрягая все мышцы своего тела; он пристально следит за действиями Минхо, и когда тот бежит на него, замахиваясь для удара, Томас моментально отскакивает от него, тем самым уворачиваясь. Кусок трубы, что была у него в руках, отлетает в другой конец помещения. Брюнет хочет метнуться в противоположную сторону, но поскальзывается и падает на пол, с силой ударяясь коленом об кафель. Томас тихо шипит, хватаясь рукой за место ушиба. «Чёрт, что делать?». Он судорожно пытается подняться, выставляя дрожащие руки вперёд, но азиат перехватывает его и рывком тянет на себя: Томас, словно ватный, подлетает вверх и встречается с Минхо глазами. Расстояние между ними резко сокращается до двух сантиметров.

Эдисон чувствует горячее дыхание напротив — Минхо прожигает его взглядом, схватив за ворот футболки; он сжимает её в руках с такой силой, что Томас морщится от боли, но не отводит взгляда от азиата. Он восстанавливает дыхание и с мольбой в глазах смотрит на человека, которого совсем недавно называл другом.

Кажется, что ты не чувствуешь почву под ногами и падаешь в пропасть; твои руки связаны, а дыхание спирает острая боль и отчаяние, что плотно обвили шею и сейчас душат до потери сознания, до темноты в глазах, до слёз на ресницах.

Хочется взлететь, распутать тугие верёвки, что впились в крылья, но узлы кто-то затягивает всё туже, словно ты — чья-то марионетка. И лишь молча киваешь, переведя дух, продолжаешь позволять убивать себя. Всё кажется нереальным, фальшивым.

Стучишь по картонным стенам — пусто, стучишь по своим костям — тишина.

Стучишь по сердцу — неясный шум и глухой удар, удаляющийся в бездну.

Хочешь заплакать; мечешься из стороны в сторону, пытаешься холодными дрожащими пальцами отыскать выход, прощупывая каждый миллиметр стен, но тебя тянут обратно, и ты бьёшься головой о стену, после чего тихо сползаешь по ней спиной. С немым отчаянием смотришь на свободу и чувствуешь, как к глазам подступают слёзы. Молча проглатываешь их, слабо улыбаясь, и поднимаешься с колен. Надеваешь маски, натягиваешь верёвки на свои крылья обратно и снова идёшь в бой.

Томас не помнит боя, он лишь помнит, что падает в бездну, полную немого крика, который принадлежит ему.

Минхо всё сильнее стискивает футболку Томаса в своих руках. Эдисон барахтается в воздухе, пытаясь вырваться из хватки Минхо, но после застывает, будто ждёт ответного удара. Он с интересом начинает рассматривать лицо азиата, отчего тот в недоумении пялится на него в ответ. В помещении повисла секундная тишина.

Мгновение — и Томас оказывается на полу, ударяясь поясницей об умывальник. Азиат с возмущением и растерянностью смотрит на лежащего на полу Томаса, пальцами потирая свои губы. Он… поцеловал его? Верно. Томас сократил расстояние между ними, накрыв своими холодными губами тёплые губы Минхо.

Эдисон медленно поднимается с пола и садится, переведя взгляд на опешившего Минхо. В глазах читается адреналин и желание, а губы застыли в величественной ухмылке. Томас собирается что-то сказать, но осекается, когда чувствует удар в поясницу. Он зажмуривается и падает на спину, громко матерясь. Галли со злостью в глазах подходит к брюнету, хватает того за горло и буквально впечатывает в стену.

— Это что было? — шипит Галли сквозь зубы. Взгляд стеклянный, подавляющий.

Томас молчит, и блондин с силой отбрасывает его в сторону. Эдисон летит к ногам Минхо, а тот лишь тихо цокает, переминаясь с ноги на ногу, не сводя с него глаз. Азиат тянется к парню, чтобы схватить за руку, но застывает: Томас молча садится на пол, уставившись в потолок. Отводит взгляд в сторону, после чего что-то шепчет себе под нос, будто разговаривает с самим собой. Его глаза становятся стеклянными, словно он только что отрезал себя от всего мира. Мгновение — и Томас закрывает глаза, опустив голову.

Минхо с тревогой переводит взгляд с Томаса на Галли: тот с недоумением на лице наблюдает за происходящим. Он краем глаза замечает, что Эрис лежит без сознания, причём довольно долго. Блондин щурится; на мгновение на его лице проскользнула победная улыбка.

Томас открывает глаза и со страхом смотрит на Минхо: тот не двигается, застыв на месте, продолжая смотреть на Томаса в ответ. Тогда Эдисон отползает назад, прижавшись к стене, и не отрывает взгляда от азиата. Галли закатывает глаза и с раздражением толкает Томаса ногой в бедро.

— Хватит, ублюдок. Чего вздумал вытворять? — спрашивает блондин, сев на корточки рядом с Томасом.

— Я? — спрашивает Томас, поднимая брови в удивлении, буквально вцепившись глазами в Галли, — Я просил вас отпустить его. Вы Эриса вообще видели? Он может умереть, — Эдисон кивает в сторону лежащего без чувств Джонса.

Парни переглядываются, и Минхо усмехается, начиная подходить к Томасу.

— Ну конечно, красная шапочка, мы тебя сейчас отпустим, — усмехается азиат, хватая Томаса за волосы. — Даже не сомневайся.

Минхо рывком тянет парня на себя, и тот падает на бок, издавая сдавленный крик от боли. Азиат продолжает тянуть Томаса за собой. Эдисону кажется, что сейчас с него слетит скальп, а глаза лопнут от напряжения и невыносимой боли. Его тело, словно мешок с костями, тащат по полу, и Томас ничего не может сделать. Он слишком устал, слишком искалечен, слишком слаб.

Томаса резко отпускают и он с грохотом падает на пол. Тут же к нему подходит Галли и бьёт что есть мочи в бок, отчего брюнет сворачивается пополам. Колдфилд цокает и, хватая Томаса за плечи, резким движением разворачивает его на живот и начинает заламывать руки. Эдисон издаёт истошный крик, пытаясь вырваться, но его ещё сильнее вжимают в пол, продолжая заламывать руки.

Томас пытается повернуть голову в попытке что-то крикнуть, но его с силой хватают за волосы в области макушки и бьют лицом об пол. В это мгновение парень сумел разглядеть лишь безумную, широкую улыбку, что заставила его перестать дышать и вообще чувствовать. Руки синеют из-за нарушения кровообращения, голова гудит так, словно по ней проехали поездом, забыв остановить. Из глаз непроизвольно текут слёзы, и Томас понимает, что скоро потеряет сознание от нескончаемой агонии.

Томас чувствует, как человек с безумной улыбкой всем своим весом прижимает его к полу, перехватывая руки и начиная заламывать их ещё сильнее, чем раньше. Томас закусывает губы, сведя брови к переносице, и пытается вырваться, но его хватают за шею, сжимая с огромной силой. Брюнет начинает истошно кашлять, пытаясь не захлебнуться в собственных слезах и крови.

Он чувствует, как он одним движением рвёт на нём футболку, а второй — режет ножом ткань штанов около внутренней стороны бедра. Томас пытается закричать, но его снова хватают за волосы и бьют лицом об пол, но не сильно — видимо, хотят, чтобы он оставался в сознании.

Мысли превращаются в кашу, слёзы застилают глаза; в носу неприятно щиплет, а щёки горят от ссадин и солёных слёз, что попадают на них. Томас не хочет кричать, не хочет сопротивляться и просить помощи; не хочет уговаривать отпустить его. Он понимает, что если сделает одно неверное движение, ему конец. Всё тело словно атрофировалось, а мозг парализовало. Томас лишь старается хватать ртом воздух и не сойти с ума, когда уже давно сошёл.

***

Томас с трудом поднимает тяжёлые веки, и видит перед собой белый потолок — впрочем, ничего нового и удивительного. Он пытается повернуть голову влево, но острая боль пронзила всё тело, вонзившись и в сознание, и Томас жмурится, возвращая голову в изначальное положение. Он не чувствует, что существует, не чувствует, что сейчас находится здесь, в этом мире. Тело словно лишь пустая оболочка, застрявшая между жизнью и смертью, между желанием жить и желанием умереть.

Он слышит, как дверь открывается и в палату заходит его психиатр, Бренда.

— Томас, — окликает его девушка мягким, но встревоженным голосом. Действительно переживает? — Ты как, в порядке?

Эдисон лишь смотрит на неё беспристрастным взглядом, хлопая ресницами. Тогда Бренда прокашливается и садится рядом с его кроватью, на стул.

— Я не знаю, что за конфликт возник между вами и Минхо, но я счастлива, что санитары в кои-то веки услышали вас и пришли к тебе и Эрису на помощь, — улыбается психиатр.

Томас потупил взгляд.

— Минхо? Но…

Бренда, убрав волосы в пучок, перебивает его:

— Да-да. Я знаю, что он из того же отделения, что и ты, но не знала, что настолько буйный, — Харрис вздрагивает, — Теперь ему точно светит круглосуточный надзор и смирительная рубашка, — хихикает девушка.

Эдисон с тревогой в глазах смотрит на Бренду, но молчит, и потом долгое время сидит неподвижно. Внезапно его белки глаз задрожали. Он поднимается на локтях, откинувшись на спинку кровати.

Бренда напрягается, наблюдая за действиями своего пациента: Томас заметно побледнел, взгляд стал пустым, будто из парня только что выкачали всю энергию; брюнет что-то тихо шепчет себе под нос, не моргая, словно ведёт диалог с самим собой. После Эдисон медленно переводит взгляд на своего психиатра: в его глазах читается надменность и агрессия.

— Что случилось? — грубым голосом спрашивает парень.

Харрис прищуривается, не сводя глаз с Томаса, после чего спрашивает:

— Ты ничего не помнишь, Томас?

— А я не Томас, — отвечает брюнет, не сводя с девушки глаз. — Я Майк.

***