Глава 8 : Error 418: I’m a teapot (1/2)
Тимбилдинг закончился так же внезапно, как и начался — без логики, без осмысленного финала, точно сценарист сериала «Офисный Ад» выпил лишнего и забыл дописать последние десять страниц.
Они стояли на парковке, пропахшей морем, потом и дешёвым парфюмом из duty-free. Гарри щурился от закатного света, который бил в глаза.
Реддл уехал первым.
Чёрный «Bentley» слился с темнотой так естественно, он был её продолжением — тенью, оторвавшейся от асфальта и растворившейся в ночи. Только едкий шлейф дорогого бензина да лёгкий след шин напоминали о том, что он вообще существовал.
А они…
Они напоминали стадо овец, которых только что выпустили после стрижки.
— Ну что, сплотились? — Драко швырнул кожаную сумку на сиденье автобуса, смерив всех взглядом, полным презрения.
— Как гнилые доски в сарае, — буркнул Рон, плюхаясь рядом с таким видом, точно это его вытащили из-под завала.
Гермиона молчала.
Она сидела у окна, пальцы нервно отбивали ритм по колену — ровно, методично. Глаза её были прикованы к чему-то за стеклом, но взгляд казался пустым, словно она видела не пейзажи Торбея, а бесконечные строки кода, в которых искала ошибку.
Гарри стиснул зубы.
Его телефон был выключен.
Его мысли — тоже.
Потому что если он сейчас позволит себе думать, то вспомнит.
Горячие ладони Реддла на своей груди, когда тот оттаскивал его от обвала.
Глухой голос в темноте.
То, как Том дышал — ровно, успокаивающе.
— Всё, — вдруг сказал Невилл, разрывая тишину. — Я официально ненавижу корпоративы.
— О, поздравляю, — зевнул Драко, разваливаясь на сиденье с грацией уставшего гепарда. — Ты всего на два года опоздал с этим открытием.
Автобус дёрнулся, и Гарри вцепился в подлокотник, чтобы не съехать на Рона.
— Завтра на работу, — прошептал рыжий, закрывая глаза. — В пятницу. После всего этого.
— Это не работа, — Гермиона всё ещё смотрела в окно, но её голос был острым, как лезвие. — Это издевательство.
Гарри почувствовал, как по спине пробежали мурашки.
Потому что завтра…
Завтра он снова увидит его.
И не знал, что страшнее — его гнев…
Или его правда.
Автобус, наконец, тронулся в обратный путь. Окна запотели от дыхания уставших сотрудников, а салон наполнился ровным гулом спящих людей. Драко, склонив голову на стекло, посапывал с открытым ртом, его обычно безупречная прическа растрепалась. Рон храпел, развалившись на два сиденья, а Невилл мирно дремал, прижав к груди рюкзак, словно подушку.
Только Гарри не спал.
Он сидел, уставившись в темное окно, где его собственное отражение смешивалось с мелькающими огнями ночного шоссе. В голове крутились обрывки воспоминаний поездки.
Снова вспомнилось общение с айтишником, почему-то сейчас. Они не общались всего два дня, но уже сейчас это казалось долгим сроком.
Бесконечные, всепоглощающие сообщения, за последнею неделю стали важнее воздуха.
— Ты выглядишь так, будто тебя не просто вытащили из-под завала, а похоронили там заживо — тихий голос Гермионы заставил его вздрогнуть.
Она не спала. Сидела, скрестив руки, и смотрела на него с тем же выражением, с каким разглядывала особенно сложный документ.
— Я в порядке, — пробормотал Гарри, отводя взгляд.
— Врешь.
Гарри фыркнул, но не стал спорить.
— В номере ты сказал мне кое-что, — продолжила Гермиона, понижая голос до шепота. — Про переписку.
Гарри напрягся. Он помнил тот вечер смутно — слишком много выпитого, слишком много эмоций.
— Что именно я сказал?
— Что у тебя есть… виртуальный поклонник.
— О боже.
— И что вы общаетесь куда ближе, чем просто собеседники.
— О БОЖЕ.
— И что он… — Гермиона наклонилась ближе, — видел твои фото и не только.
Гарри закрыл лицо руками. Он не помнил, чтобы говорил ей настолько много.
— Это просто… общение, — пробормотал он сквозь пальцы.
— Общение? — Гермиона приподняла бровь. — Ты назвал это «единственным светом в этом аду».
Гарри застонал.
— Ладно, допустим, это не просто общение. Но это…
— Это что?
— Это мое.
Он не знал, как объяснить. Как описать то, что происходило у него в груди каждый раз, когда на экране появлялось новое сообщение. Как слова незнакомца грели его изнутри, как он ловил себя на том, что улыбается в пустой кабинет, как перечитывал их переписку ночью, когда особенно тоскливо.
— Ты даже не знаешь, кто это, — прошептала Гермиона. — Это может быть кто угодно. Люциус. Снейп. Реддл.
Гарри резко поднял голову.
— Это не Реддл.
— А ты уверен?
Он не был уверен. Но знал.
Айтишник был всем, чем Реддл не был — забавным, дерзким, почти невыносимо живым. Тот, кто подкалывал его за увлечения, исправлял его ошибки в фанфиках, шутил про налоговые папки, слушал, когда Гарри было плохо.
Реддл не шутил. Реддл не исправлял. Реддл не слушал.
Тот, в чьих сообщениях чувствовалась улыбка, кто отвечал ему каждую минуту его работы, кто назвал его «своей душой» — разве мог быть тем, кто смотрел на него ледяными глазами каждое утро?
Если бы это было правдой тогда всё — каждая шутка, каждый флирт, каждый стон, вырванный у Гарри текстом — было ложью.
А этого быть не могло.
— Даже если это не он… Ты должен был хотя бы попытаться выяснить, кто скрывается за этим. Ты просто… доверился.
— А если я не хочу знать?
— Что? — Гермиона замерла.
— Может, мне нравится, что это просто… айтишник. Призрак. Может, в реальности все развалится.
Он боялся. Боялся, что, если айтишник обретет лицо, голос, тело — все пропадет. Что магия исчезнет, как только он узнает правду.
— Ты влюбляешься в пиксели, — сказала Гермиона мягко.
— Нет.
— Влюбляешься.
— Нет.
Но это была ложь, и они оба это знали.
Гермиона вздохнула, откинулась на сиденье.
— Ладно. Но если он окажется Снейпом, я лично приду и засмею тебя до смерти.
Гарри хмыкнул, но в груди было тяжело.
Он снова посмотрел в окно. В темном стекле отражался не только он — там, в глубине, мелькали буквы, слова, сообщения.
«Моя душа.»
Гарри закрыл глаза.
Он снова тонул. И не хотел всплывать.
***
Вернувшись домой, он сразу вырубился — не осталось сил ни для мыслей, ни для чего вообще. Тело упало на кровать, как мешок с песком, а сознание провалилось в черную дыру, где не было ни пещер, ни ледяных взглядов, ни этого странного тепла под ребрами, которое никак не хотело гаснуть.
Он лежал, уставившись в потолок, пока сознание медленно загружалось — тормозило, зависало на половине процесса, словно древний компьютер, пытающийся открыть файл «Счастье.exe».
Первая мысль: «Пятница».
Вторая: «Работа».
Третья: «Он».
Гарри резко сел, словно пытаясь сбросить с себя эти мысли, как мокрую одежду после падения в лужу. Но они прилипли к нему, липкие и назойливые, как жвачка на подошве.
Душ. Кипяток. Почти обжигающий, чтобы смыть с кожи остатки вчерашнего — соль, песок, пот, стыд. Он стоял под струями, пока тело не покраснело, а зеркало в ванной не запотело настолько, что в нём стало невозможно разглядеть своё отражение.
Может, это и к лучшему.
Зубная паста — слишком резкая, обжигающая дёсны. Бритва — одно неловкое движение, и капля крови окрасила пену в розовый.
— Идеально, — усмехнулся он себе в зеркало, глядя на бледное лицо с синяками под глазами.
Сегодня он выглядел точно так, как чувствовал — разбитым, но всё ещё держащимся.
Двери лифта офиса разъехались с тихим писком, и Гарри рванул вперёд, точно от него гнался сам дьявол — или, что куда вероятнее, начальник с очередной «срочной задачей».
Кабинет встретил его привычной полутьмой — жалюзи полуприкрыты, монитор потухший, воздух пропитан кофе и едва уловимым запахом кожи. Его кожи. Потому что именно здесь, за этим чертовым столом, он провел сотни часов, стирая пальцы в кровь о клавиатуру.
Гарри толкнул дверь и замер на пороге, словно наткнулся на невидимую стену из ледяного воздуха.
На столе лежали розы.
Не просто розы — взрыв цвета, алые, кровавые, почти чёрные в тенях. Они лежали ровно на месте его мышки.
Лепестки — свежие, упругие, с каплями воды, сверкающими, как невыплаканные слезы. Солнечный луч пробивался сквозь жалюзи, играя на шипах, превращая их в микродраконьи когти.
— Что за... — голос сорвался на полуслове, застряв в горле, как проклятие, которое он не решился произнести вслух.
Гарри медленно подошёл, словно боясь спугнуть это безумие. Пальцы дрожали, когда взял маленькую чёрную карточку с золотым тиснением.
Текст был написан от руки — резкий, угловатый почерк, словно автор вырезал буквы ножом, а не выводил их ручкой.
«Каждый раз, когда трогаешь себя, представляй, что это мои пальцы. А эти розы — просто напоминание, как сильно я хочу быть между твоих ног»
Воздух застрял в лёгких. Комната поплыла перед глазами, распадаясь на пиксели, как глючный монитор.
Он знал.
Боже правый, он ТОЧНО знал, от кого это.
Гарри включил ноутбук щелкнул по ярлыку AnyDesk с автоматической точностью — пальцы запомнили этот путь лучше, чем дорогу домой. За последние недели этот ритуал стал важнее утреннего кофе: горячее, бодрящее, с послевкусием запретного.
И вдруг его осенило.
Стоп... Пальцы замерли в сантиметре от клавиатуры. Он всегда отвечает мгновенно. Будто... будто дежурит у монитора, затаив дыхание, в ожидании моего сообщения...
Пальцы, опережая сознание, уже вывели в блокноте:
«Розы, правда?»
Тишина. Три минуты. Пять. Гарри даже постучал по монитору — не глючит ли.
«Какие розы? Что, у тебя появился ухажёр?»
Гарри закатил глаза. Пальцы яростно забарабанили:
«Хватит прикидываться. Я знаю, что это ты»
Сердце колотилось где-то в районе горла, кровь гудела в висках, а в животе скрутило горячим узлом.
«Понравились?»
Коротко. Нагло. Без объяснений.
Вот же сукин сын. Наглый, самоуверенный, невозможный...
Гарри прикусил губу, но предательская улыбка расползалась по лицу. Быстро огляделся – вокруг никого не было – и набрал:
«Ты... ты невыносим. Мог бы и подписаться. А то вдруг это наш босс за меня посватался»
«Я вообще-то подписался»
И там, внизу карточки, почти незаметно Гарри заметил подпись: «Моей душе».
То самое дурацкое, нелепое, бесконечно дорогое прозвище, от которого в груди что-то сжималось, как в четырнадцать лет от первой любовной записки.
Гарри закрыл глаза. В голове всплыл образ: длинные пальцы, обхватывающие стебель розы, шипы впивающиеся в кожу, капля крови на белой манжете...
«Как твои дела? Как съездил в командировку?»
Сообщение всплыло с подозрительной будничностью, точно между ними не лежали те самые алые розы с похабной карточкой и прошлый цифровой флирт был просто галлюцинацией переутомлённого мозга.
Гарри щёлкнул языком, пальцы уже летели по клавиатуре.
«О, просто восхитительно. Сначала я чуть не стал кормом для рыб и не утонул, потом — человеческим фундаментом для пещеры, где нас завалило камнями вместе Реддлом. Стандартный корпоративный отдых, ничего особенного»
Курсор снова медлительно мигал, эта пауза раздражала.
«Держу пари, ты выглядел очаровательно — мокрый, дрожащий, с глазами как у затравленного оленёнка. Реддл хоть героически вытащил тебя за шиворот? Или просто стоял на берегу и снимал на телефон для будущего шантажа?»