Глава 4 : Мальчик-Который-Выжил-В-Офисе (2/2)
— Именно! Поэтому я теперь ношу амулет из переработанных скрепок. — Она показала браслет, свитый из канцелярской проволоки. — Они поглощают 78% корпоративного зла.
Гарри злорадно ухмыльнулся, теребя кружку в руке:
— Ну если уж наш «темный лорд» питается слезами подчиненных, то я знаю, чем его добить. Давайте все дружно будем представлять, как он дрочит на свое отражение в зеркале. Пусть подпитывается нашей визуализацией его маленького темного секретика.
Гермиона покачала головой, но уголки её губ дрогнули в улыбке.
— Ты отвратителен... — она поправила очки, — ...хотя, согласно исследованиям Journal of Abnormal Psychology, около 68% руководителей с токсичным стилем управления действительно демонстрируют нарциссические черты. Так что в твоей похабной аналогии есть доля научной правды.
Рон захохотал так, что чуть не упал со стула.
Уизли поднял свою кружку, разливая пиво по столу с характерным для него изяществом.
— Так, коллеги, давайте сыграем в «Кто больше обосрался в первый день». Победителю — бесплатное пиво и право никогда больше не чинить принтер!
Он оглядел компанию хитрым взглядом.
— Я вот, например, сразу понял — этот офис настоящий ад, когда на входе мне вручили галстук с логотипом. Он душил меня буквально и метафорически с первой же минуты.
Гермиона покачала головой, но не смогла сдержать улыбку:
— Ты невыносим... Хотя, если уж делиться — мой первый день начался в 5 утра. К 9 я уже знала корпоративные уставы лучше, чем их составители. — Её глаза блеснули. — Реддл впервые за всё время сказал мне «Приемлемо». Видимо, это высшая форма похвалы в его словаре.
Рон фыркнул, вытирая пиво с подбородка.
— А я с первого дня устроил техногенную катастрофу! Запустил печать 500 копий не того документа, чернильный картридж взорвался... — Он заливисто рассмеялся. — До сих пор хожу с клеймом «чернильный ублюдок» от Снейпа. Хотя, по-моему, это почти как звание!
Невилл покраснел, но неожиданно присоединился.
— Я... э-э... потерял пропуск через два часа. Прятался в туалете, пока охрана не нашла. — Он потупил взгляд, но потом улыбнулся.
Все взгляды обратились к Гарри.
Он замер, пальцы сжали кружку. Первый день. Холодный свет люминесцентных ламп, давящая тишина, запах свежей краски и страха.
— Меня вызвали к нему через час, — голос Гарри звучал глухо. — Сказал, что мое резюме — «смехотворный список неудач». Что я здесь случайность. — Резкий выдох. — Потом бросил мой отчет на стол и сказал : «Я знаю, ты можешь лучше. Поэтому или делай, или уходи отсюда.»
Тишина повисла плотной пеленой. Гарри чувствовал, как в груди смешиваются ненависть и... что-то ещё. Реддл был ублюдком, но ублюдком, который видел. Видел сквозь ложь — прямо в дрожь в пальцах и пустоту за поддельным дипломом.
— Он... — Гарри закусил губу, — ...чертовски хорош в своём деле. И самое гадкое — он знает, что я это знаю.
За окном уже совсем стемнело, но паб жил своим шумным, тёплым миром. Где-то звенели бокалы, смеялись люди, а над их столом висел туман от горячих напитков и дыхания.
Впервые за долгие месяцы Гарри почувствовал что-то вроде... принадлежности. Да, потом снова будет Реддл, снова отчеты, снова этот проклятый офис. Но теперь он знал — где-то среди этих стен есть люди, которые смеются над тем же, что и он. Которые понимают.
Тишина повисла на мгновение, пока Гарри разминал пальцами кружку, чувствуя, как пиво оставляет на стекле мутные следы — точь-в-точь, как его мысли.
Первые дни в «Crux Capital» он чувствовал себя «мальчиком, который выжил» — не благодаря каким-то заслугам, а вопреки всему. Каждое утро он приходил, ожидая, что сегодня его наконец вышвырнут за дверь с унизительным «никчёмный» в спину. Но почему-то... не вышвыривали.
И теперь, спустя месяцы, он всё ещё здесь.
Не потому, что не мог уйти. А потому, что не хотел.
Где-то в глубине души, под всеми слоями ненависти, злости и страха, теплилось упрямое, глупое желание — доказать Реддлу, что он не пустое место. Что он может быть лучше. Что он...
— Эй, герой, — Рон грубо ткнул его кулаком в плечо, но в его голосе не было насмешки. — Хватит копаться. Сегодня ты первый, кто сказал Реддлу, куда идти. Даже если завтра тебя уволят — ты уже выиграл.
Гермиона улыбнулась — не снисходительно, а понимающе, как будто читала его мысли.
Он до сих пор не понимал, почему остался. Но теперь знал точно — если в понедельник снова увидит этот холодный, презрительный взгляд, он не сломается.
Потому что сегодня, в этом пабе, среди этих безумцев, он наконец-то перестал быть один.
Он сделал последний глоток пива, ощущая, как горечь смешивается с чем-то новым, почти незнакомым — с надеждой. Может, не всё так безнадёжно. Может, даже в этом аду можно найти своих.
Особенно если эти свои — такие же сумасшедшие, как ты сам.
Паб «Дырявый котёл» постепенно наполнялся густым теплом выпивки и смеха. Гарри чувствовал, как алкоголь разливается по венам — сначала лёгким покалыванием в кончиках пальцев, потом тёплой волной, смывающей остроту сегодняшнего провала. Мир вокруг стал мягче, края размылись, а голоса слились в приятный гул. Он откинулся на спинку деревянной скамьи, ощущая, как тяжелеют веки, но внутри — странная лёгкость, будто кто-то вынул камень, месяцами давивший на грудь.
Рон, уже изрядно навеселе, хихикнул и стукнул кулаком по столу, заставив кружки подпрыгнуть.
— Ладно, признавайтесь — кто у нас в «Crux Capital» самый горячий? Только честно!
Гермиона закатывает глаза, но ухмыляется.
— Если исключить субъективные предпочтения и учитывать только статистику корпоративных чатов, то… — достаёт телефон — по количеству упоминаний «какой костюм» лидирует Драко Малфой.
— О, конечно! — Рон фыркнул, размахивая руками так, что чуть не опрокинул Невилла кружку. — Наш дорогой «платиновый принц». Каждый раз, когда он проходит по коридору, девушки из бухгалтерии синхронно облизывают губы. Будто он не юрист, а живой каталог «Hugo Boss».
Гарри чувствовал, как алкоголь делает своё дело — мир вокруг стал мягким и податливым, мысли путались, как провода в серверной Снейпа. Он смотрел на свою кружку, и в ней словно бы было два дна.
Невилл, покрасневший до корней волос, робко пробормотал:
— Мне нравится… э-э… Амелия из бухгалтерии. У неё… добрые глаза.
— А я считаю, что самый сексуальный — это мистер Филч, наш охранник. У него аура древнего воина, заточенного в теле офисного планктона, — предложила Полумна задумчиво подперла подбородок ладонью.
Все захохотали. Даже Гермиона фыркнула в бокал.
Гарри молчал. Он был слишком пьян, чтобы следить за разговором, но недостаточно пьян, чтобы отключиться. Алкоголь развязал ему язык, вымыл из головы все фильтры. Мысли текли свободно, как виски по стеклу, и он уже не мог удержать их при себе.
Он сделал большой глоток, почувствовав, как огненная волна растекается по груди, и вдруг выпалил:
— Все вы слепые. Это Реддл.
Тишина.
Рон замер с кружкой на полпути ко рту. Гермиона приподняла бровь. Невилл, кажется, перестал дышать.
— Ты… ты сейчас серьёзно? Тот самый Реддл, который сегодня чуть не прибил тебя взглядом за опечатку в отчёте? — сказал Рон, остолбенев.
Гарри пожимает плечами, но глаза горят. Алкоголь и адреналин смешались в нём в гремучий коктейль, и теперь слова лились, как из прорвавшейся плотины.
— Ну да. Костюм-то у него дурацкий, но если представить, как этот засранец стягивает свой отвратительный голубой галстук, снимает пиджак…
Он делает жест руками, разрывает невидимые пуговицы, и голос становится низким, нарочито томным:
— …расстёгивает рубашку, … и приказывает тебе встать на колени, потому что «так эффективнее»…
Рон давится пивом, брызги летят на стол. Невилл краснеет до корней волос, точно его только что поймали за чтением яой-фанфика в рабочее время. Гермиона медленно закрывает лицо ладонью, но между пальцами видно, как её щёки порозовели.
Полумна заинтересованно наклоняется вперёд, её глаза блестят:
— О, ты чувствуешь его энергию? Она очень… концентрированная. Как будто он может прижать тебя к столу одним взглядом.
— Полумна, ради всего святого! — Рон хрипит, вытирая пиво с подбородка.
Гарри уже не остановить. Он разошёлся, как система после хакерской атаки.
— И знаете, что самое отвратительное? Он это знает. Видит, как все его боятся, и получает от этого кайф. Такой холодный, контролирующий ублюдок… — Гарри делает паузу, его голос становится тише, но от этого только горячее. — …и ты ненавидишь его, но втайне думаешь: «Чёрт, а если он действительно прикажет?»
Стол содрогается от хохота Рона, который уже хватается за живот. Невилл, кажется, вот-вот потеряет сознание. Гермиона выглядит так, словно одновременно хочет и записать это в блокнот для научного исследования, и стереть Гарри из памяти.
И в этот самый момент…
В этот момент за их спиной раздаётся ледяной голос.
— Какая... трогательная беседа, — Люциус Малфой произнёс сладковато, и его слова повисли в воздухе, как ядовитый газ.
Компания замерла. Гарри почувствовал, как алкогольный туман в голове резко рассеялся — не полностью, но достаточно, чтобы осознать весь ужас ситуации.
Малфой стоял в дверях паба, его платиновые волосы безупречно уложены, несмотря на поздний час. Пальцы в чёрных перчатках сжимали зонт-трость так, точно это было не аксессуаром, а оружием. На его лице играла улыбка — ровная, отполированная, от которой кровь стыла в жилах.
Гарри медленно обернулся. Мир вокруг плыл, но уже не так приятно — теперь это было похоже на шторм, внезапно налетевший на корабль.
Люциус сделал паузу, его пальцы медленно сжимали рукоять трости.
— Я просто проходил мимо, — повторил он, растягивая слова, будто пробуя их на вкус, — и не могу в понедельник не поделиться с Реддлом этой... восхитительной оценкой его... харизмы.
Гарри почувствовал, как кровь отливает от лица. В ушах застучало — то ли от остатков алкоголя, то ли от нарастающей паники. Он всё слышал. Всё. Даже про... «встать на колени».
Рон яростно пнул его под столом. Гарри даже не успел вскрикнуть — только стиснул зубы.
Полумна вдруг начинает рисовать в блокноте «защитные руны», а Невилл, кажется, готов провалиться сквозь пол.
— Это... шутка, — выдавил Гарри хрипло. Голос звучал чужим. — Корпоративный... тимбилдинг.
Люциус сделал шаг вперёд. Его тень накрыла стол, как предвестник бури.
— О, я обязательно передам ему и эту ремарку.
Он повернулся к выходу, плащ развевался за ним, как крылья.
И вдруг остановился.
Оглянулся.
— Кстати, Поттер... — его губы растянулись в улыбке, от которой похолодело даже у Рона. — Надеюсь, у тебя есть запасное резюме.
И растворился в темноте.
Тишина.
Долгая пауза. Пиво в кружке Рона давно перестало пениться.
— Ну... — Рон выдавил, глядя на Гарри пустым взглядом. — Ты труп. Настоящий, блять, ходячий труп.
Гермиона щелкнула языком, поправляя очки:
— По данным HR, это нарушение пункта 4.7 устава: «Неуместные фантазии о руководстве». Хотя... — она задумалась, — если учесть, что сегодня на собрании ты уже нарушил пункты 3.2 (Неуважение к начальству), 5.4 (Публичные оскорбления) и 7.1 (Разрушение корпоративного имущества — это про зеркало в туалете)... — её губы дрогнули в подобии улыбки, — возможно, тебе снова повезет. Статистическая погрешность всё же существует.
Гарри с глухим стуком опустил голову на липкий стол:
— Закажите мне ещё виски. И гроб. Желательно с Wi-Fi, чтобы я мог отправить Реддлу последнее «ну и что?».
Все замерли в панике. Кроме Полумны.
Она задумчиво подперла подбородок рукой, её глаза блестели как у кошки, увидевшей призрака:
— Интересно... Если он тебя уволит, это будет, потому что ты назвал его сексуальным, или потому что ты прав?
Гарри простонал, уткнувшись лицом в остатки пива:
— Господи, я даже умирать буду с мыслью, что мой начальник — самый горячий ублюдок в этом городе. Какая ирония.
Дверь паба снова скрипнула. Все замерли, но вошедший оказался всего лишь пьяным клерком из соседнего офиса. Выдохнув, компания молча подняла кружки. Последние капли алкоголя горько стекали по горлу, словно предчувствие понедельника.
А где-то в ночном городе, в пентхаусе с панорамными окнами, Том Реддл снимал тот самый голубой галстук...