Часть 1 (1/2)

Мне хочется отдаться женщине целиком…<..> Мне хочется, чтобы она отняла меня у самого себя… Но для этого она должна быть лучше, чем я; <..> Она должна заставить меня поверить, что она нужна мне, что я не могу жить без нее. Найди мне такую бабу, а? Если найдешь, я отдам тебе свою работу. Тогда мне не нужна ни работа, ни друзья, ни книги, ничего. Если только она сумеет убедить меня, что в мире есть что-то более важное, чем я сам.

Генри Миллер. «Тропик Рака»

«Змея! ах, она змея! — думал между тем Санин, — но какая красивая змея!»

Иван Тургенев. «Внешние воды»

— Внимание всем постам в районе Уэйн-стрит, — раздаётся голос из рации на приборной панели. — Требуется помощь в погоне за подозреваемой. Код синий. Повторяю: код синий.

Код синий — это значит, что в деле преступник со сверхспособностями. Проклятье, только этого не хватало. Город и без того бурлит после заварушки у Аркхема. За ночь из психушки едва не сбежали несколько десятков мета-людей. И среди них была Ядовитый Плющ, которая в одиночку может превратить Готэм в зелёный ад. Да и «ряженые» злодеи ничуть не лучше — вчера Джокер доказал это с пугающей убедительностью. В очередной раз.

В итоге сейчас весь полицейский департамент захлёбывается от нехватки рук. Четверть личного состава оказалась на больничных койках после бунта. А половина от этого числа и вовсе сейчас остывает в главном городском морге. Я пока только стажёр и с коллегами толком не сблизился, но вижу, как сильно эти потери подкосили старожилов.

Могу ли я оправдать этим своё желание вмешаться в погоню за неведомой злодейкой? Легко. Скажу себе: «Окей, дежурство закончено, но я ведь хороший парень. Я — коп, и сам выбрал эту работу. А ещё у меня есть преимущество перед другими — знания, которые я принёс из своего мира».

Я могу продолжать эту игру, но зачем? Всё ведь проще: в окружающем хаосе я ищу смысл. Не хочу верить в простую случайность, будто меня забросило в этот мир без причины. Ну и, чего уж скрывать, я надеюсь на встречу, о которой мечтаю уже очень давно. А вдруг это она? Даже в Готэме не так много злодеек, подходящих под особый синий код. Плющ, например, уже вернули в камеру. А вот её тело так и не нашли. Выходит, у меня всё ещё есть шанс на встречу.

Сейчас раннее утро. Узкая двухсторонняя дорога близ набережной почти пуста — Готэм будто затаился, предчувствуя беду. Новости разносятся быстро, хотя интернет в привычном для меня смысле, здесь всё ещё в новинку.

Низкое солнце слепит. Я опускаю козырёк на лобовом стекле и едва успеваю ударить по тормозам. Она выскакивает прямо мне под колёса.

— Код синий, — снова звучит встревоженный голос из рации.

По иронии, её обтягивающее боди действительно синего цвета. Рука в перчатке, отороченной белым мехом, упирается в капот. Металл под узкой ладонью слегка прогибается, но девушку это не спасает: её отбрасывает назад за мгновение до того, как визжащие тормоза останавливают машину на месте.

Не будь я пристёгнут, расшиб бы лицо об руль, но так лишь подаюсь вперёд и теряю дыхание от давления ремня на грудь. Прихожу в себя почти сразу. И понимаю, что сердце всё равно бешено бьётся, но не от страха, а от притока адреналина.

Это она!

— Цель движется в сторону порта, — повторяет незнакомый коп на той стороне волны. — Повторяю: в сторону порта! Всем постам, код синий. Код синий!

— Чёрт! — ругаюсь я и срываю рацию с панели. Нажимаю чёрную кнопку с перечёркнутым кружком до того как понимаю, зачем это сделал. Коп же должен нажать красную, со значком мегафона. Поднести микрофон ко рту и доложить, что преступник прямо перед ним. Передать координаты и запросить помощь. Потом выйти из машины и нацепить на преступницу наручники, прежде чем она успеет прийти в себя после удара.

Но вместо этого я выдёргиваю шнур питания из прикуривателя и, спешно смотав провод, убираю всё в бардачок. Кроме рации, ничего не выдаёт, что моя тачка принадлежит копу. Даже мигалку я вчера не взял из-за спешки. Но вот значок и пушка у меня имеются — скрыты под плотной тканью серой ветровки. Она достаточно свободная и под ней их сразу не заметить.

«Что я делаю?» — мелькает мысль и затухает. Я щёлкаю застёжкой ремня безопасности, открываю дверь машины и выхожу. Воздух пахнет палёной резиной, из-под капота поднимается слабый дымок.

Она лежит на тёмно-сером асфальте. На боку, разметав голубые, неровно остриженные волосы. Пятна копоти на ткани и меховых отворотах сапог, пропалины на светло-синих чулках, обтягивающих ноги до середины бедра. Чернее только пятно под грудью — свернувшаяся кровь, напитавшая ткань. Но девушка дышит, быстро. Шевелит пальцами.

Моя рука тянется к наручникам на поясе. Нужно спешить — скоро она очнётся, и тогда у меня уже не будет преимущества. Это, чёрт возьми, уже не комикс, а реальность. А передо мной Киллер Фрост — одна из самых отбитых злодеек этого мира. Прошедшей ночью она без колебаний отправила немало моих коллег на тот свет. И меня тоже прикончит. Прежде, чем я успею открыть рот. Люди для таких, как она, — лишь расходный материал, с потерей которого можно не считаться.

Киллер Фрост мычит, дёргает головой. Я срываю наручники с крючка на поясе. Смотрю на неё: в реальности она куда красивее, чем в рисовке. Просто совершенство. Тонкие черты. Белоснежные ресницы, словно покрытые инеем, дрожат, но веки всё ещё смежены. Только синие губы слегка портят эффект фарфоровой маски. Она выглядит так, будто насмерть замёрзла, но это обман. Киллер Фрост сама несёт погибель от холода. Она и есть ожившая стихия.

Разве я могу сковать вьюгу?

Я смотрю на неё, и чёртов азарт начинает ещё больше бурлить в крови. Это как сыграть в русскую рулетку. Сколько раз я грезил об этой встрече, понимая, насколько она маловероятна. И опасна. Ночью я воочию узрел, на что способны такие, как она, — зрелище жуткое, особенно когда между тобой и угрозой нет непроницаемой стены экрана.

И всё же… Не зря же я лез под раздачу у Аркхема, осознавая всю опасность.

Она стонет, опирается на руку и садится. Трясёт головой. Ещё до того, как Киллер Фрост открывает глаза, я успеваю запихнуть наручники в карман. Опускаю руку, всего миг — и в меня впивается колючий взгляд, синий, как ясное зимнее небо. Холод бежит мурашками по коже. Это не от её силы, а от осознания: выбор сделан, и теперь придётся расхлёбывать последствия.

— Ты в порядке? — Дежурный, ничего не значащий вопрос, который американцы задают с такой же рутинно, как желают доброго утра, дня или вечера.

— Нихрена, — хрипло отвечает она. Касается лба, где алым пятном выделяется ссадина — яркая на фоне белоснежной кожи. — Ты сбил меня, козёл!

— Ты сама выскочила под колёса, — тут же парирую я.

По коже пробегает новый холодок, на этот раз от страха. Вокруг её свободной кисти начинает клубиться иней. Но вот лицо кривится от боли, и я инстинктивно понимаю: она слишком измотана, чтобы пустить в ход свои особые силы. Но это мало успокаивает. Даже без метаспособностей Киллер Фрост может прикончить меня голыми руками. Если захочет. Или если я окажусь для неё бесполезен.

— Слушай, выглядишь неважно, — начинаю я, стараясь казаться максимально естественным. Думаю, в этот миг мне впору вручить премию за лучшую актёрскую игру. — Может, подвезти тебя? Ну, туда, где смогут помочь.

Её подозрительный взгляд заставляет сердце пропустить удар. Вдалеке раздаётся вой полицейских сирен. Она тоже его слышит, но не сводит с меня глаз. Даже полулёжа на асфальте, она умудряется выглядеть одновременно жутко и прекрасно.

— Замётано, — соглашается она.

Я протягиваю руку, Киллер Фрост принимает помощь. Её ладонь удивительно мягкая, но при этом холодная, будто под кожей течёт не кровь, а сжиженный фреон.

Киллер Фрост поднимается и, опираясь на моё плечо, направляется к машине. Я нарочно сгорбился, но не из-за её веса, а на случай, если она привалится ко мне. Так она не почувствует под курткой кобуру. Если заметит ствол — всё кончено. Даже раненая, она свернёт мне шею.

Сажаю её на переднее сиденье, обхожу машину и устраиваюсь за рулём. Её лицо остаётся бесстрастным, хотя вой сирен становится всё громче. Ещё чуть-чуть, и другие копы появятся из-за поворота. Если заметят пассажирку в моей машине, то начнётся погоня. А когда нас прижмут — а нас точно прижмут, — она наверняка возьмёт меня в заложники. И если догадается, кто я на самом деле, всё полетит ко всем чертям окончательно.

Двигатель заводится с полоборота, и я невольно выдыхаю с облегчением. Киллер Фрост тоже. С синеватых губ срывается облачко пара. Красиво.

— Тебе куда?

— Прямо, — отвечает она, не отрывая взгляда от дороги. — И поторопись. Мой док принимает строго по записи.

Я давлю на газ, но не резко. Быстрый старт привлечёт внимание, а мне нужно слиться с потоком редких машин. Кажется, Киллер Фрост это тоже понимает: она указывает на первый поворот к четырёхполоске, где движение куда оживлённее.

Через пару кварталов вой сирен тонет в какофонии автомобильных сигналов. Водители спешат на работу, к серым будням офисов. Грязная бомба, Джокер, массовая гибель копов — в конце концов всё это меркнет перед другими монстрами: корпорациями, бизнесом, рутиной.

Держа руки на руле, я вдруг понимаю ещё одну причину, по которой остановился, чтобы помочь ей. Ведь я и сам почти задохнулся в этой безликой обыденности.

Раньше я думал, что если уж попал в мир, где в небе парят супергерои и боги, то всё изменится, но куда там. Не поменялась почти ничего, только психи стали носить более навороченные пушки и накачиваться более забористой дрянью, чем простая наркота. А порой они и вовсе могли разносить всё вокруг одной лишь силой мысли.

А я… я остался просто человеком. Белый парень под тридцать, среднего роста, без каких-либо особых примет. Единственное, что меня выделяло, — едва заметный акцент, намекающий на иностранное происхождение. Слишком обычный даже для того, кто пришёл из мира, где все, кто окружал меня сейчас, были лишь персонажами комиксов и их экранизаций.

Год назад ребята из департамента по пришельцам из иных вселенных поставили мне штамп «невозвратный». Взяли подписку о неразглашении и посоветовали «осваиваться в новом доме». «Моя» Земля так и не была идентифицирована, а значит, никто не мог вернуть меня обратно. Вместо этого мне назначили социального работника и выдали направление на биржу труда.

Выбор там оказался прост: укладчик шпал или стажёр в полицейском участке. Я выбрал второе и вскоре оказался в водовороте нудной работы. Мелкой рыбе вроде меня перепадали только третьесортные подельники второсортных злодеев. Паковать их оказалось не самым захватывающим занятием, но невероятно выматывающим.

Мой типичный день напоминал заезженный скрипт. Подъём. Завтрак. Пробежка. Душ. Дорога до участка. Регистрация очередного мелкого преступника. Допрос. Отчёт. Кофе. Потом снова допрос, отчёт, ещё кофе. Дополнение отчёта по вчерашнему допросу. Отчёт по уликам. Обед — пончик. Классика. Затем ещё отчёты. Выезд с напарником на какую-нибудь бытовуху, отчёт по ней. Разнос от шефа — без повода, просто для поддержания тонуса. Больше его, чем моего.

А после — дорога домой, в квартирку-студию с крошечными окнами и видом на серый бетон соседнего небоскрёба. Ужин. Душ. Сон.

И так по кругу. Снова и снова. Настоящая западня без просвета и надежды на что-то большее. И мысль, что я просто долбаный NPC на общем фоне.

А вот Киллер Фрост, сидящая рядом — героиня. И она всегда была свободной. Опасной. Неудержимой. Среди нас, копов, её репутация была дурной. Большинство суперзлодеев стараются всё же избегать лишних жертв. Кровожадность привлекает борцов с преступностью, таких как Бэтмен, а это прямой путь в Аркхем. Но Киллер Фрост никогда не заморачивалась такими ограничениями. Грабя банки, она оставляла за собой максимальный хаос и разрушения, как будто специально бросала вызов обществу и героям. И что удивительно — ей всё сходило с рук. Так продолжалось, пока её не прижала Аманда Уоллер и не отправила с самоубийственной миссией в Аркхем. Последствия этой провальной затеи мы и разгребали прошедшей ночью.

Строго говоря, я не должен знать этого. Точнее, не должен показывать, что знаю. Я понял это ещё в Департаменте по делам иномирцев (ДДИ), сразу же, как только убедился: вокруг — реальность, а не галлюцинация.

Глядя на разворот газеты с Лигой Справедливости, я осознал: если кто-то догадается, что мне известны местные секреты, меня упекут в психушку. И не выпустят оттуда. Как какого-нибудь Загадочника. Или Двуликого.

Поэтому я никогда не был до конца откровенен с местными. Даже с соцработником. Просто сказал, что ударился головой и почти ничего не помню. Амнезия здесь обыденнее насморка, так что мне поверили.

— Если жарко, могу выключить, — я решился нарушить ледяное молчание. Вышло неловко, будто вопрос таксиста. Но в машине уже и правда стало душновато. В Готэме на днях резко похолодало, так что пришлось включить обогрев. Летом.

Она лишь отрицательно качает головой. А я вспоминаю, что тепло ей, наоборот, нравится… настолько, что она его нередко поглощает у своих жертв, превращая тех в ледяные статуи.

— Как зовут? — Голос Киллер Фрост всё ещё звучит хрипло. Верно в пожаре она подпалила не только одежду, но и повредила голосовые связки.

— Джон Грин. А тебя?