Глава XX. Бездна — живет в тебе (2/2)

просто быть. И я сидела на краю кровати, смотрела, как подрагивают его веки, как губы шепчут несвязные фразы, и думала, что в этой любви не осталось ничего живого.

Когда-то я верила, что могу вытащить его из бездны. Теперь я видела — бездна живёт в нём, и, может быть, всегда жила. Я не могла больше бороться с ней.

Могла лишь наблюдать.

Утром Лиза заехала — с тортом, к которому он не притронулся. Она посмотрела на меня внимательно, долго и как-то по-матерински.

— Ты держишься, — сказала тихо.

— Я просто живу.

Она вздохнула:

— Это уже что-то.

Когда она ушла, я долго стояла у окна. На улице было светло, и снег, оседающий на стекле, казался странно красивым — чистым, непорочным, таким, каким давно не было ничего в моей жизни. И вдруг я почувствовала — не боль, не жалость, не страх. Только лёгкость. Неуловимую, как первый вдох после долгого сна. Словно где-то внутри начинала просыпаться тишина, в которой я могла быть собой, не чьей-то тенью, не спасением, не жертвой.

Позже, ночью, он тихо подошёл ко мне, сел рядом, взял за руку.

— Ты не бросишь меня, да?

Я посмотрела на него.

Его пальцы были холодными,

как у утопающего, который всё ещё надеется, что кто-то вытащит его на берег.

— Я не знаю, Глеб, — сказала я честно.

— Я просто устала.

Он не ответил.

Просто закрыл глаза, лёг мне на колени, и я услышала, как его дыхание становится всё глубже,

всё тяжелее, а потом ощутила, как его слезы стекают мне на джинсы. А я сидела рядом — и впервые за долгое время не чувствовала ни страха, ни боли. Только пустоту, в которой зарождалось что-то похожее на свободу.